Взгляд на 2000 ярдов

Глава 7

Южное побережье Англии, Хэллоуин Лондон, начало декабря 2020 года

Вечер был неплох. Можно сказать, даже лучше, чем Кроули изначально рассчитывал, если бы он, конечно, признался кому, что рассчитывал на нечто столь приземлённое, как простое человеческое общение, бесхитростные шутки, нестройные ряды старательно выпотрошенных бахчевых и связки кривых пластиковых скелетов (made in China) по фунту за упаковку. Как ни удивительно, сегодня это было ровно то что доктор прописал. Доброжелательные соседи, неплохое пиво, простецкая викторина, безыскусно, пусть искренне флиртующий Дейв... Можно было притвориться смертным - на один вечер. Можно было забыться ненадолго... Не думать о том, что в утреннем свете ноября карета Золушки обязательно обернется увядающей тыквой с оплывшим огарком внутри. Демон позволил себе опустить защиту, ослабить контроль. Наверное, потому он выпил заметно больше, чем следовало. Наверное, потому великодушно не отталкивал забавно краснеющего Дейва, который то ненароком задевал коленом под столом, то норовил положить руку на плечо. Пусть его... Юноша вызвался проводить... Ай, ладно. Всё лучше, чем одному топать... Они поднялись на веранду. Где-то здесь должен быть выключатель... Поцелуя Кроули не ожидал. Он даже не сразу понял, что происходит. "Эх, всё ж хорошо было!.. Вот нахрена!.." - пронеслось в затуманенном сознании, и он резко отстранился, невольно поморщившись: горячее дыхание Дейва обожгло губы и щеку. От соседа пахло остатками какого-то парфюма из масс-маркета, пивом и арахисом. Беднягу хотелось с равной силой проклясть и пожалеть, и демон неожиданно остановился на последнем: недурной, в целом, вечер - не портить же его окончательно. - Дейв... мгм... слушай... Ты меня не так понял, - начал Кроули, глядя в изумленно-расстроенное лицо молодого человека. - Зайди в дом, поговорить надо. С этими словами он повернул ключ в замке и, пропуская соседа вперёд, нетвердо шагнул следом. Не снимая ботинок, они прошли в гостиную. Кроули присел на подлокотник кресла, кивком указав Дейву на диван. - Извини... - Ты это... - заговорили они одновременно. Из-под очков рассматривая смущенного парня, Кроули снисходительно махнул рукой: - Забей, проехали. Давай сделаем вид, что ничего не было. По пьяни чего только ни случается... Дейв сжался на краешке дивана и с неподдельным, казалось, интересом изучал шнурки на своих кедах. Когда он всё-таки нашел в себе силы поднять взгляд на собеседника, Кроули зажмурился, как от резкого приступа мигрени, - с такой глубокой печалью смотрели на него карие глаза. О, он прекрасно понимал, каково сейчас бедолаге... Парня было по-настоящему жаль, и очень некстати в пьяной демонской голове проскользнула непрошенная мысль: "Неужели ангел вечно так чувствовал себя... рядом со мной?" Мысль была откровенно паршивой, но, зацепившись за какой-то синапс, она не улетучилась, а повисла, как паук на верёвочке, да так и осталась болтаться. - Слушай... Я, наверное, лучше пойду, - молодой человек неловко поднялся на ноги, снова избегая смотреть на Кроули. Его щеки предательски алели. Совладав наконец с собой, он снова заглянул в зеркальные стекла очков. - Ещё раз извини. Я, действительно, всё не так понял. Скажу банальную, наверное, вещь, но... Я очень надеюсь, что, несмотря на это недоразумение, мы сможем остаться друзьями. Дейв развернулся и, опустив голову, побрел к двери. На пороге он замешкался: - Знаешь, Энтони... Ничего это не по пьяни было. Не так уж много я и выпил. Терять мне всё равно нечего... Так что... Ты мне очень нравишься. И поцеловать тебя я хотел с того самого момента, как увидел. Я, видимо, желаемое за действительное принял. Как говорится, не буду впредь путать вежливость с флиртом. Но я просто хочу, чтобы ты был в курсе. Ты заслуживаешь знать правду о том, как я к тебе отношусь. Если ты не захочешь со мной общаться, я пойму, - добавил он совсем тихо и взялся за ручку двери. - Подожди! - воскликнул вдруг резко протрезвевший Кроули. - Мгм... Я не отказываюсь общаться с тобой! Честное слово. Я не могу ответить на твои чувства или дать тебе того, что ты хочешь... Но я ценю твою искренность! И твою смелость я тоже оценил, - добавил он серьезно. - Мне вот её как раз не хватило в свое время... И вот к чему, точнее - куда это меня привело... - развел он руками. - Ай, неважно! Не забивай голову!.. Слушай... Мгм... Дейв, нахер эти пиздострадания, давай лучше напьемся? У меня где-то была бутылка "Финляндии". Как раз для таких случаев! М?.. - Да... почему бы и нет? - согласился сосед и отпустил дверную ручку, в которую вцепился до побелевших костяшек. - Хуже уж точно не будет!.. - Ну что ж ты такой пессимист, дружище, - криво ухмыльнулся Кроули. - Будет! Обязательно будет! Какие твои годы!..

***

Дорогой Кроули! Даже не знаю, что написать... Наверное, лучше правду. Это было нагло и самонадеянно с моей стороны - уповать (зачеркнуто) пребывать в уверенности, что этот визит что-то исправит. Я слишком привык, что ты всегда возвращаешься. Я не мог даже помыслить, что однажды... потеряю тебя. На протяжении тысячелетий ты был моим якорем, моей константой. Что бы я ни говорил, как бы жесток и холоден ни был с тобой, ты всегда приходил, когда я в тебе нуждался. Дорогой, прости (хоть теперь я совершенно уверен, что мои мольбы о прощении тебе не нужны), я был эгоистом. Нет, не так. Я был и остаюсь таковым. На этих страницах я смел называть себя твоим другом, но... настоящий друг, будь то человек или ангел, порадовался бы за тебя, увидев, что ты нашел... нет, не могу! Видишь, какое я чудовище! Я отказываюсь соглашаться с тем, что ты нашел любовь или, по крайней мере, того, кто тебя ею окружит! А будь я настоящим другом, то должен был бы искренне пожелать вам счастья... ведь ты этого заслуживаешь. Но я же... видя, как он целует тебя, и понимая, что мне на его месте никогда не быть, испытал только боль, горечь и гнев! Я никогда еще так сильно не хотел проклясть смертного. О, ты не хуже моего ведаешь, чего я только не повидал за эти шесть тысяч лет; я знаю, на какие низости способны люди! Но я всегда, - понимаешь, всегда! - находил в себе достаточно силы и любви к ним, чтобы прощать и не судить... Только не в этот раз! Я хотел сжечь его, испепелить, уничтожить! О, как я ему завидую! Будь я хорошим другом, будь я настоящим ангелом, я должен был бы радоваться: у тебя всё хорошо... Я повторяюсь, да? Но не могу, не могу... Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу, как он прикасается к тебе, и сгораю от ревности и злости. Я чудовище... Я монстр. Я хотел (зачеркнуто) хочу, чтобы ты был моим. Только моим. Но какое я на то имею право?.. Наверное, лучшее, что я могу сделать, - это избавить тебя от себя навсегда. Буду писать тебе, пока достанет сил, но во плоти больше я тебя не побеспокою.

***

Дорогой Кроули! То, что я написал выше, конечно же, правда... И я ненавижу себя за это. Как смею я желать, чтобы ты принадлежал мне? Я, который не уставал повторять, что любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Дорогой мой, конечно же, я чудовище. Я страшный монстр. Ведь если бы я мог, я забрал бы тебя себе; я спрятал бы тебя от всех - от ангелов и от демонов, от смертных и бессмертных. Я охранял бы тебя, как дракон охраняет сокровища. Я укутал бы тебя своими крыльями, чтобы лишь я один мог видеть тебя. Я укрыл бы тебя своей любовью, я бы утопил тебя в ней - вот какое я чудовище. Признавшись в этом, я обещаю, нет, я торжественно клянусь, что не приближусь к тебе, не посягну на твою свободу. Моя любовь к тебе - любовь монстра, она жадна и ненасытна. Она удушающа. И лучше тебе такой любви не знать.

***

Дорогой Кроули! Это невыносимо. Больше нет моих сил. Шесть тысяч лет - это много. Для меня это, наверное, предел. На вечность без тебя, наедине с голодным драконом-любовью, меня не хватит. Кажется, пора заканчивать.

***

- Азирафель! Азирафель, открывай! Рамиил с маниакальным упорством стучал в дверь антикварной лавки, но без толку. С Самайна прошло более месяца, а с их последнего разговора - около недели, и нынче архангел нервничал. Он чувствовал, что с ангелом беда: присутствие Азирафеля было слабым и нечетким, словно бы смазанным - как будто его аура была еще влажным акварельным рисунком, по которому кто-то провел мокрой рукой. "Только не это, только не сегодня, пожалуйста, Господи!.. Не дай мне опоздать!.." - взмолился Рамиил и с силой толкнул дверь. - Азирафель! Да чтоб тебя!.. Если не откроешь, я... я не знаю, что я сделаю! - наплевав на вежливость и потеряв терпение, архангел щелкнул пальцами. Дверь, наконец, отворилась. Азирафеля за ней не оказалось. Переходя от одной опустевшей полки к другой и спотыкаясь об укрытую чехлами мебель, Рамиил со страхом отмечал перемены: львиной доли книг не было на месте, оставшиеся были крепко увязаны в ровные стопки, на каждой из которых был закреплен листок с адресом. Исчезли картины и всевозможные безделушки, которые он как-то обозвал пылесборниками, тем самым весьма обидев Азирафеля. Рамиил тяжело перевел дыхание и, зажмурившись, надавил большим и указательным пальцами на веки в тщетной надежде, что когда он откроет глаза, всё будет как прежде. Напрасно. Значит, всё-таки решился... - Эй, ты наверху? - громко окликнул он ангела (ответом была лишь гулкая тишина) и начал медленно подниматься по скрипучей неосвещенной лестнице на второй этаж. Происходящее нравилось архангелу всё меньше и меньше. Прекрасно знакомый с массовой культурой смертных в целом и фильмами ужасов в частности, Рамиил не мог не провести некоторых параллелей. Тусклый, точно остывающий след, оттиск ауры Азирафеля предполагал лишь одно, и Рамиилу абсолютно не улыбалось быть тем, кто это обнаружит. Перед притворенной дверью, ведущей в личные комнаты Азирафеля, он напомнил себе, что как-никак архангел и полновластный представитель Сил Света на Земле, и только потом решительно переступил порог. То, что открылось взору Рамиила, описанию поддавалось слабо: из обстановки в комнате оставались лишь пыльный диван да ветхий журнальный столик; взгляд выхватил ворох изжелта-серых перьев - жуткий контраст с бежевой в бордовую клетку обивкой. Опасаясь худшего, он осторожно приблизился к лохматому кокону и нерешительно протянул руку, позволяя небесной благодати сорваться с пальцев и омыть тусклое крыло - перья мелко задрожали. - Господи ты боже мой, что ж ты будешь делать?.. - растерянно пробормотал Рамиил, опускаясь на колени и бережно раздвигая широкие маховые перья. - Азирафель, друг дорогой, это я, Рамиил. Я здесь, всё в порядке... Я тебе помогу... Всё будет хорошо. Т-ш-ш-ш... Тише, тише, это всего лишь я, - продолжал он полушепотом, успокаивая скорее себя, чем ангела. - Позволь мне... давай уберем эти перья от твоего лица. Посмотри, на меня, пожалуйста... Вот так, умница, молодец, всё будет хорошо... "А может, и нет..." - добавил про себя архангел, встретившись взглядом с выцветшими до холодного бледно-серого цвета, абсолютно пустыми глазами. С превеликим трудом и осторожностью разведя в стороны затекшие крылья Азирафеля, Рамиил медленно выдохнул. "Господи, сделай что-нибудь... Господи..." - безмолвно и безнадежно взмолился он, не выпуская из виду фигуру, каменной горгульей застывшую на диване: ангел сидел, обхватив руками колени, он был бос, в полурасстегнутой рубашке и мятых брюках, что потрясло Рамиила до глубины души. Он никогда раньше не видел своего друга без жилета и неизменного галстука-бабочки. - Т-ш-ш... - снова зашептал он, накрывая ледяные пальцы Азирафеля своими руками и позволяя благодати свободно перетекать в него. - Дай мне руку, мой хороший... вот так... - он мягко разгибал одервеневшие суставы, медленно, один за другим, пока фаланги наконец не расслабились и не выпустили ткань брюк из смертельного захвата. По щеке Азирафеля скатилась слеза, и Рамиил почувствовал, что сам готов разрыдаться - то ли от жалости, то ли от облегчения: он едва не опоздал... На этот раз - не опоздал. Взгляд ангела становился всё более осмысленным. - Азирафель, хороший мой, как же так?.. - печально проговорил Рамиил, ласково оглаживая растрепанные и (О Господи!..) абсолютно седые, словно пеплом подернутые, волосы. - Зачем? - спросил Азирафель тихо. - Что - зачем?.. - Рамиил нахмурился, не понимая, что тот имеет в виду. - Зачем ты это сделал? - повторил ангел настойчиво. - Что?.. - Зачем. Ты. Пришел. - голос Азирафеля звучал глухо, и Рамиила вдруг пробрал озноб. - Азирафель, друг мой... Ты... тебе было очень плохо. Я помог тебе. - А тебя об этом кто-нибудь просил?! Мы вроде бы давно всё выяснили на этот счет! - взвился ангел и резко вскочил на ноги. С его колен скатился стеклянный шар с поролоновым снегом - обычный рождественский сувенир. Только стремительная реакция Рамиила и одно небольшое чудо не дали шарику разбиться. Архангел сжал хрупкую сферу в ладони и чуть не задохнулся от нервного потрясения. Он ошалело раскрывал и закрывал рот, как выброшенная на сушу рыба. - Дай сюда. Немедленно, - приказал Азирафель. Рамиил послушно опустил блестящую сферу на его бледную ладонь. - Азирафель... если это то, о чем я думаю... - начал архангел, чей взгляд всё еще был прикован к шару. - То это тебя не касается, - отрезал Азирафель. От холода в его голосе температура в комнате понизилась, наверное, градусов на восемь. - Но ты не можешь... то, что ты пытался сделать, равносильно самоубийству. Если бы я опоздал хотя бы на несколько... не дней, часов!.. Даже со всем запасом чудес, даже со всей ниспосланной мне благодатью я не смог бы вернуть тебя... Не смог бы спасти. Азирафель, ты не можешь... не можешь просто взять и запереть свою ангельскую сущность в стеклянном шаре! А что, если он разобьется? А что, если кто-то его найдёт? - Рамиил встал и в панике заметался по комнате, то и дело бросая на ангела короткие, встревоженные взгляды. - Ну так адского огня ты мне не дал. Или ты передумал?.. Сможешь достать? - тоном Азирафеля можно было колоть лед. - Даже не рассчитывай! И думать не смей! - вскричал Рамиил. - Я не вложу орудие самоубийства тебе в руки... - договорил он уже тише и с долей обреченности. - Жаль. - ...В другой раз меня может не оказаться рядом, ты понимаешь?! Я могу не успеть вовремя прийти тебе на помощь! И ангел Азирафель перестанет быть! А что придёт на его место? Та рациональная, бездушная машина?! Ты этого добиваешься?! Этого хочешь?! - запальчиво выкрикнул Рамиил, в бессилии сжимая и разжимая кулаки. Азирафель смотрел на друга спокойно и даже как будто сочувственно. - Рамиил, я ведь не зря спросил тебя раньше: зачем? Зачем ты не дал мне закончить начатое? Ты прекрасно знаешь, что произошло в ночь Самайна. Я не солгу, пожалуй, если скажу, что ангел Азирафель "перестал быть" именно тогда. Это мое решение. Мой выбор. Я не мастер в этом, признаю. И если последнее мое решение вновь окажется ошибкой... что же, значит, так суждено. Но именно сейчас - один-единственный раз - я смею просить, нет, я требую от тебя уважения. Ты можешь не соглашаться с моими методами. Ты можешь не разделять моих взглядов. Но. Ты. Не. Можешь. Мне. Запретить. - А что если я попробую? Я архангел всё-таки, и я приказываю тебе, Власти, отказаться от идеи саморазрушения. В ответ Азирафель лишь прищурился и безрадостно, сардонически усмехнулся: - Да ты что... А ты не забыл, что я на вашу, как выразился архангел гребаный Гавриил, контору больше не работаю? И, - добавил ангел с мрачной серьезностью, - власти у тебя надо мной нет. - А как же Она?.. - горестно вопросил Рамиил. - Невыразимо, необъяснимо и неисповедимо, - меланхолично протянул Азирафель. - И вообще это был запрещенный прием, психолог ты... доморощенный, - добавил он уже вполне миролюбиво. - Мы с тобой за этот месяц уже сто раз обо всем переговорили. Я решения своего не изменю. Одобрение ни твое, ни еще чье-либо мне не нужно. Правда... Рамиил, я понимаю, ты стремишься меня спасти, хочешь как лучше... но прости, дорогой мой, с моей колокольни вид несколько иной. Спасать тут давно уже некого. И раз уж ты не дал мне закончить начатое сегодня... Может, хотя бы сигаретка у тебя найдется? - Азирафель чуть склонил голову и едва заметно улыбнулся. Он вдруг стал так похож на себя прежнего... У Рамиила защипало в глазах и, не глядя протянув сигареты, он поспешно отвернулся. Щелкнуло колесико зажигалки. Механический звук в хрупкой тишине стал для архангела последней каплей. Уже не сдерживая рыданий, вздрагивая всем телом, он пересек комнату и подошел к пыльному окну, у которого курил ангел. - Я буду скучать, Азирафель, - срывающимся голосом, всхлипывая, выдавил он. - Я дорожил... и дорожу этой дружбой. Мне будет очень тебя не хватать. Позволь мне... позволь мне обнять тебя, пока ты еще немножечко ты. Ангел раскрыл объятия, и так они оба замерли, крепко держа друг друга - держась друг за друга на прощание. Азирафель первым сделал шаг назад и опустил руки. - Рамиил, раз уж ты здесь. Я хотел бы напомнить тебе об оставшихся книгах и прочем... И естественно, тому... другому понадобятся документы, деньги и так далее. Я приготовил всё необходимое - там, внизу. Кто-то должен будет ему отдать. Боюсь, что он может быть дезориентирован поначалу... Если я всё сделаю правильно и если мне опять не помешают, - тут он многозначительно посмотрел на архангела, - моя память ему будет недоступна. - Я знаю, всё сделаю, обещал уже, - Рамиил чуть качнул головой, точно намекая на какой-то прошлый разговор и, помедлив, нерешительно сказал, - если не смогу заставить тебя передумать. - Не сможешь. - Как твой друг, я обязан тебе сказать! Еще раз и еще! - не отступался архангел, хотя нутром чувствовал, что теперь это уже пустые слова. - Ты мог всё не так понять! Ты не должен был так легко сдаваться! Азирафель, если ты не хочешь... О... - он в отчаянии всплеснул руками, - ты не представляешь, сколь велико искушение сейчас схватить тебя в охапку, отвезти в этот долбаный Брайтон, поставить перед этой долбаной дверью, за которой сидит этот долбаный демон, и заставить вас наконец поговорить! - Ты. Не. Посмеешь. - серые глаза опасно блеснули и тут же погасли. - Не смей впутывать Кроули в это. Он имеет право на мирную жизнь и на свободу тоже. В том числе и от такого чудовища, как я. - Азирафель, но ведь ты не чудовище, - начал Рамиил умоляюще, - ты только представь, каково ему будет однажды узнать... - Кроули никогда не узнает, если ему не расскажут. А ему не расскажут, правда? - проговорил ангел обманчиво-мягко. - Ты давал мне слово. - Друг мой... - Рамиил обессиленно прислонился к стене и сник, как будто из него выпустили весь воздух, - я дал тебе слово. Да. Господи... ведь это уже почти не ты... Ангел Азирафель, которого я знал, с которым я дружил... он не сказал бы так. Никогда. - Плохо же ты его, видимо, знал, - припечатал он хмуро. Архангел прищурился, но промолчал. Глядя на него, Азирафель словно бы спохватился. - Послушай, Рамиил... Как бы там ни было... не хочу прощаться на такой ноте. Я очень благодарен, что ты согласился помочь мне уладить все дела напоследок. Сохрани мою тайну, будь добр. Того, что я чувствую, я никому не пожелаю. И жить с этим я не умею и не хочу. Самый логичный и разумный выход - перестать чувствовать вовсе. И ты не должен меня останавливать. В моем решении твоей вины нет. Это всё я сам. Свобода воли, не забывай... - Свобода воли, - глухо откликнулся Рамиил. - Но как ангел и друг, я обязан... - Как ангел и друг - не суди, не жалей и отпусти, - прошептал Азирафель, отворачиваясь. Он медленно подошел к журнальному столику, бережно взял с него снежный шар и вернулся на диван. - А сейчас... если ты не возражаешь, не мог бы ты оставить меня? Мне хотелось бы побыть одному и кое-что написать, наверное, раз уж так получилось... - Будь по твоему, - кивнул Рамиил. - Сейчас я уйду. Но я вернусь. Проведать того... другого. - Спасибо и прощай. - Прощай, - едва слышно произнес архангел и в последний раз заглянул в серые глаза. Не увидев в них ничего, кроме упрямой решимости, он молча вышел за дверь. "Прости его, Господи... прости и помилуй. Прости и помилуй всех нас... Я сказал бы, Господи: "Он не ведает, что творит!" - но это не так. Господи, дай мне мудрости и сил, потому что ни того, ни другого у меня не осталось... и если такова воля Твоя, да свершится она..." - давясь слезами на пыльном полу разоренной антикварной лавки, шептал архангел Рамиил, единственный представитель Сил Света на Земле.