Как сжить со свету Бьерна Лодброка

***

      С утра мелкий разъезжал по квартире на своей коляске и напевал что-то психоделическое. Сейчас Ивар ужасно напоминал брату того стремного мужика из Пилы. От такого сравнения у Бьерна невольно задергался глаз.        На брюнете красовалась любимая толстовка старшего брата. Та самая толстовка с эмблемой Гриффиндора. Ивару она была чудовищно велика, и Бьерн почему-то подумал, что обязательно закажет змеенышу такую же со Слизерином — он точно оценит.       Бьерн пробурчал под нос что-то невнятное и не совсем цензурное и поплелся на кухню. Нужно было чем-то накормить вредное чудовище. Сам блондин обычно перекусывал чем придётся на работе или же заезжал к Торви. Уж она-то, в отличии от Бьерна, была настоящей богиней пасты, стейков и прочих вкусностей. Кажется, после ее прошлого визита в холодильнике осталась пара блинчиков. Сойдет.       С каждой минутой Бьерн все больше и больше убеждался, что он погорячился, согласившись временно взять опеку над Иваром. Он просто морально был к такому не готов, черт возьми!       Прошлым вечером Бьерн съездил к Уббе за вещами младшего брата и заодно получил сочувствующий взгляд и сухую инструкцию, состоящую из «если что, Ивар знает что делать».       По приезде он нашел Ивара на диване в гостиной. Парень спал, подложив руку под щеку и немного приоткрыв рот. Брюнет немного дрожал, сжавшись в клубочек: очевидно замёрз. Ивар заснул прямо в уличной одежде. Рядом на журнальном столике покоились скобы для ног и контейнер для линз. Последней находке Бьерн очень удивился: он даже не догадывался, что у брата еще и проблемы со зрением. Ко всему прочему.       Не долго думая блондин сходил в свою комнату за пледом, попутно осознавая, что в этой квартире только одна спальня и, соответственно, одна кровать. А что это значит? А это значит, что завтра Бьерну нужно будет переехать на диван, где сейчас премилым образом посапывало мелкое чудище.       Старший уже собирался укрыть Ивара пледом, как его взгляд зацепился за болезненно тонкие щиколотки брата, торчащие из штанин джинсов. От пятки левой ступни тянулся бледный хирургический шрам. Правая стопа была заметно деформирована и неестественно вывернута и вообще отдаленно напоминала человеческую конечность. Бьерн догадывался, что это, должно быть, следствие неправильно сросшихся костей.       Именно в этот момент парень осознал, что перед ним не какой-то там левый парень, а Ивар, мать его, Лодброк! Ивар, с которым по определению может случиться все! — Мелкий! Тащи сюда свою задницу! — позвал Бьерн, — Будем завтракать. — Ну я вообще-то не завтракаю, но спасибо что предложил, медвежонок, — на пороге кухни мгновенно нарисовался Ивар, — но вот от кофе не откажусь. Я видел у тебя кофемашину.       Младший из братьев подъехал к барной стойке, которая заменяла в этой квартире стол, и к своему крайнему недовольству обнаружил, что стулья слишком высокие, чтобы забраться на них самостоятельно. Бьерн, заметив это, хотел было предложить свою помощь брату, но из вредности решил повременить и дождаться, когда брат попросит сам. Но, увидев, что Ивар сообразил опустить барный стул до одного уровня с коляской и без труда перебрался на него.       Ивар с видом победителя восседал на злосчастном стуле как на троне, крутил в руках сахарницу и ждал свой латте. — Как спалось? — из вежливости поинтересовался Бьерн, наливая молоко в большую красную кружку. — Ты укрыл меня пледом? Очень мило с твоей строны, медвежонок, — хитро улыбаясь, произнес Ивар, — Пялился на меня, пока я спал, а? — Завались! — вспыхнул Бьерн, — Вот твой латте, — блондин демонстративно поставил напиток перед младшим братом. Брюнет обхватил кружку двумя руками и, прикрыв глаза, сделал маленький глоток.       Бьерн сделал себе чашку эспрессо. Парень занял место на против Ивара, подвинул к себе поближе сахарницу и положил несколько ложек в кофе, решив параллельно проверить соц сети. Как только блондин подключился к Интернету на него с пугающей быстротой посыпались уведомления. Харальд Хорфагер: Симпатичный мальчик. Познакомишь?       «Что блять?!» — мысленно воскликнул недоумевающий Бьерн.       Двадцать голосовых от Сигурда и сообщение от Торви с пугающим количеством вопросительных и восклицательных знаков ситуацию не проясняли. И это было только начало… Любимая: Бьерн!!!!!!!!!!!!!!!! Ты ничего не хочешь мне рассказать???????????!!!!!!!!!       К сообщению была прикреплена фотография, которая, судя по всему, была сделана вчера, когда блондин на руках заносил младшего брата в дом. Снимок напоминал кадр из слезливой гейской мелодрамы, где в конце оба героя женятся, уезжают в Германию и заводят трех мопсов: Ивар трепетно обнимал блондина, что-то шепча ему на ушко, а Бьерн нежно (Как так вышло то?!) смотрел на младшего брата. — Блять, — протянул Бьерн, массируя виски и пытаясь придумать, как ему прожить ближайшие недели, в течение которых он будет находиться под прицелом папарацци.       С горя Бьерн добавил еще пару ложек сахара в кофе, и принялся нервно размешивать содержимое чашки.       Едва парень сделал первый глоток, как его отвлек Ивар: — Знаешь, сахар — это белая смерть, — зловеще проговорил младший, пристально глядя на Бьерна, — Особенно, если это не сахар, — брюнет сделал выразительную паузу, а затем на одном дыхании воскликнул, — А битое стекло!       От неожиданности Бьерн поперхнулся и выплюнул горячий кофе прямо на светло-голубые джинсы, в которых собирался идти на работу. Ивар противно захихикал, потирая ладони: — Это месть за зефирки! — пояснил младший из братьев, продолжая злорадствовать. — Арх! Как же ты меня уже достал! — угрожающе рыкнул Бьерн, приближаясь к брату. — И что ты мне сделаешь, медвежонок? — угрожающе прошипел Ивар.       Бьерн стиснул зубы и сжал руки в кулаки, изо всех сил пытаясь сдержаться и не врезать младшему брату. Блондин резко развернулся и поспешил покинуть кухню, пока не стало еще хуже.       Даже скрывшись в своей комнате, парень не почувствовал ожидаемого облегчения. Все внутри будто клокотало от гнева. Бьерн не мог заставить себя не злиться, хоть сама ситуация была глупее некуда. Он злился из-за дурацкого кофе, из-за сучного характера Ивара, из-за фотографии… В особенности из-за нее.       Едва Бьерн успел сменить испачканные джинсы на чистые, как на пороге комнаты объявился Ивар. — Что тебе нужно? — отчеканил Бьерн, нервно отходя к окну. — Почему ты меня не ударил? — спросил Ивар. Его голос прозвучал неожиданно громко, и он дрожал. Это было похоже на звук, который издает струна лютни, которую резко дернул неумелый музыкант, — Что?! Боишься?! Или как? Я знаю! Думаешь, что я слабак?! Скажи это! Да! — продолжал младший.       Бьерн не понимал, что он опять сделал не так и чем заслужил такое шоу. Блондин внимательнее посмотрел на брата — того заметно трясло, и он тяжело дышал, вцепившись в подлокотники инвалидного кресла. — Что, блять опять не так, Ив… — Думаешь, я не способен ударить в ответ?! Видишь перед собой калеку?! Инвалида?! Да?! — продолжал брюнет, захлебываясь словами, словно морской водой, — Я же урод! Это все знают! — Ивар нервно рассмеялся, запрокинув голову, — Мертворожденный сын Рагнара Лодброка… — парень остановился, пытаясь вдохнуть. — Слушай, я не намерен стоять тут и выслушивать твои концерты! — рявкнул Бьерн, окончательно запутавшийся в происходящем. Единственным логичным и правильным решением ему казалось уйти на работу и оставить Ивара в одиночестве, чтобы успокоился. А то уже задолбал играть на публику! Нашелся тут, актер погорелого театра! — Я на работу! — добавил Бьерн и, схватив телефон и наспех обувшись и набросив кожанку, поспешил покинуть квартиру.

***

— Что это так воняет? — поинтересовался Бьерн, брезгливо сморщив нос. — Одеколон, за рекламу которого нам заплатили, — безразлично отозвался Харальд, поправляя перед зеркалом прическу, — И аромат очень даже не плох — у тебя просто ужасный вкус. Что только женщины в тебе находят? Кстати, что будешь делать с двадцатью флаконами, которые нам весьма любезно подарили? — поинтересовался мужчина. — Подарю Сигурду? Он такую хрень любит, — не долго думая ответил Бьерн, — Я открою окно? — Да, конечно, — кивнул Харальд, — Кстати, о птичках. То есть о Сигурде. — М? — Заглянул на днях на его концерт и хочу сказать, что этот парень весьма не плох. — Мда, сам Харальд Хорфагер ходит на концерты моего брата. Какая честь! — саркастично произнес Бьерн, ища сигареты, — Для Сигурда, я имею ввиду.       Харальд Харфагер был довольно известным музыкантом и моделью, а в последнее время он даже попробовал себя в качестве актера, сыграв главную роль в слезливой мелодраме для домохозяек. (Успешно или нет, Бьерн сказать не мог, но Торви, определенно, была в восторге). — Да я понял, — сказал музыкант, — Здесь, кстати, нельзя курить. Потерпи до конца съемок — еще не долго. — Я не выдержу, — произнес Бьерн, делая затяжку, — Нервы не к черту. — Да я заметил, — усмехнулся Харальд, — Не хочешь поделиться со своим старым приятелем? — мужчина искоса посмотрел на блондина, — Это как-то связано с тем милым мальчиком? Весь день хочу тебя о нем расспросить. Знал бы я раньше, что ты из наших… — Я не гей, если ты об этом! — возразил Бьерн. — Да я тоже. Но что в этом такого? Все таки в двадцать первом веке живем, — отметил Харфагер, — Давай лучше рассказывай. Красивый парень, кстати. Это я без шуток. — Это мой брат. — Ты шутишь?! — длинноволосый закашлялся, подавившись слюной от удивления, — Я знаю твоих братьев! Хотя… Погоди, — Харальд задумался, — Это тот самый сын Рагнара, который якобы родился мертвым — Ты то откуда знаешь?! — искренне удивился Бьерн. — Ну, Бьерни, догадайся сам. Ты же умный мальчик, — мужчина посмотрел на Бьерна, но, увидев на его лице искреннее недоумение, решил пояснить, — Мы с твоим отцом были довольно близки в свое время. Можно сказать, мы были приятелями, — Харфагер сделал странный акцент на этом слове, — Как-то раз, кажется это было на частной вечеринке у твоего дяди Ролло… Да, вроде у него. Итак, мы с Рагнаром немного перебрали. Точнее перебрал он, но не из-за алкоголя, а из-за того, что та китаянка подсыпала ему дурь… — Харальд сделал небольшую паузу и задумчиво потер подбородок, — Я немного отошел от темы. В общем, Рагнал тогда был, если можно так выразиться, в состоянии аффекта. Тогда он жаловался на свою нелегкую жизнь, что-то говорил про то, что чувствует себя старым и где-то в потоке этого пьяного бреда он упомянул, что у него есть еще один сын. Точнее он был всегда, но общественность об этом не знала. Я так и не понял, что было не так твоим младшим братом — какая- то тяжелая болезнь или что-то вроде того, и я не понял, что именно заставило твоего отца сказать о том, что Аслауг родила мертвого ребенка, — мужчина подошел к окну и присел на подоконник, недалеко от Бьерна, — Однако этот секрет семейства Лодброков был мне известен, но, как видишь, я почему-то его сохранил. — Да, та еще ситуация, — вздохнул Бьерн. Тем временем рука потянулась за второй сигаретой.       От внимательного взгляда Харальда не ускользнул жест светловосого, однако мужчина решил воздержаться от комментариев и произнес: — Я тебе все рассказал — теперь твоя очередь. — Ивар скоро сведет меня в могилу, — ответил Бьерн, тяжело вздыхая. Затем парень коротко пересказал события двух последних дней, не забыв упомянуть о сцене, которую устроил младший брат, перед тем как блондин уехал в студию. — Ну что я могу тебе сказать, — протянул Харальд, складывая руки на груди, — Хальвдан тоже в детстве был той еще занозой в заднице. Да и сейчас не лучше, хотя, это ты и так знаешь. Вы с ним все-таки друзья-подружки. — Это другое, — отмахнулся Бьерн, — Знал бы ты, как он меня бесит. Специально ведь доводит, змееныш! — ворчливо добавил блондин. — Хах, мне уже нравится этот парень! — усмехнулся Харальд, — Слушай, ты же помнишь Олафа Дигре? — Э-э-эм, — Бьерн почесал затылок, пытаясь вспомнить. Это имя показалось ему знакомым. — Ну, Бьерни! «Гибель человечества?! Ну?! — попытался подсказать Харальд, но увидев на лице Бьерна выражение крайнего недоумения, решил бросить эту затею, — Ах да, я совсем забыл с кем я разговариваю… Шизанутый толстый мужик, с которым я тебя познакомил в тот день, когда получил награду за лучшую мужскую роль! — А, так бы сразу и сказал! — ответил Бьерн, и Харальд тяжело вздохнул и закрыл рукой лицо. — Где-то через пару неделек у Олафа планируется одно мероприятьице, — продолжал Харфагер, — Ты приглашен, кстати. Можешь захватить с собой Ивара, а я тебе тоже кое с кем познакомлю. — Как я приду туда, если я не приглашен? — спросил Бьерн, сдвинув брови. — Бьерни, не тупи, или я тебя ударю! Я тебя только что туда пригласил! — А-а! — протянул Лодброк, наконец поняв в чем дело. — Кстати, там будет еще один ваш брат, — загадочно добавил Харальд. — Кто? — Слышал, Хвитсерка уже не раз видели в компании Олафа… — протянул певец, — Они, говорят, даже в сауну вместе ходят… — Какого хрена?! Скажи мне, что ты сейчас пошутил, — удивленно воскликнул Бьерн, — Хотя, Хвитс любит всякие странные знакомства, так что я тебе поверю. — Вот-вот. Так что приходите все трое, — резюмировал Харальд, загадочно улыбнувшись и искоса посмотрев на светловолосого, — Что-то мне подсказывает, что перерыв закончился. Скоро нас позовут обратно на площадку.

***

      Квартира встретила Бьерна привычной тишиной, и присутствие здесь вредного гостя ничто не выдавало: — Ивар! — позвал Бьерн, разуваясь и проходя внутрь. Тишина. — Надеюсь, ты успокоился! Времени у тебя было предостаточно! — крикнул старший. Тишина. — Ты решил меня игнорировать? — спросил светловолосый, — Чтож, этого я ожидал. Тишина.       Парень прошел в гостиную, полагая, что брат снова заснул на диване. Никого. На кухне тоже было пуста. Ванная комната свободна.       Наконец Бьерн прошел в спальню. Там парень и нашел брата.       Ивар сидел на на коляске, которая стояла в том же самом месте, когда Бьерн ушел. Младший из братьв не двигался, и ничего не выражающий взгляд его остекленевших глаз был направлен в никуда. Пальцы крепко сжимали подлокотники. — Ивар, блин! Я тебя нашел! — воскликнул Бьерн, — можешь отмирать!       Брюнет не двигался. — Так! Я понял, что ты у нас очень хороший актер и заслужил свой шоколадный Оскар, — вздыхая проговорил блондин, — А теперь давай заключим временное перемирие и закажем пиццу, — продолжал парень, но младший из братьев продолжал неподвижно сидеть. Казалось, он даже не моргал, — Хорошо. Я понял. Считаю до пяти и иду заказывать пиццу! Только себе! Один! Два…       Бьерн подошел поближе к брату и помахал рукой перед его глазами: — Э-эй! Ивар! Прием, — произнес парень. Только присмотревшись к брату вблизи, Бьерн заметил, какой бледной была кожа младшего и каким слабым было дыхание.       Бьерн судорожно сглотнул. «Что за фигня?! — подумал блондин, поднося руку к шее брата, чтобы проверить пульс. На месте. Однако беспокойство Бьерна нарастало. Он совершенно не знал что делать.       Очень не кстати вспомнилась Гида. Бьерн думал, что этот период его жизни был давно похоронен и стерт из его памяти. Но перед глазами как наяву стояло бледное личико младшей сестры с трубкой от какого-то аппарата у носа. Очень не кстати вспомнилось то, как она просила не говорить маме, что у нее снова шла кровь из носа, как она упала в обморок на катке и долго не приходила в себя, как в самый канун Рождества ее отвезли в больницу, откуда она так и не вернулась. Сколько уже лет прошло…       Сейчас, стоя рядом с Иваром, который никак не приходил в себя, Бьерн будто снова пережил события двадцатилетней давности. И это делу не помогало к слову сказать совсем. Дрожащими руками блондин набрал номер Уббе.