The Lion King: Bloodline

       — Бхати, Фараджи! Я вернулась!        Лисица и лев подняли глаза и увидели, что Витани возвращалась с охоты. Их очи были выпучены от шока при виде огромной туши антилопы, которую она тащила к ним.        — Ого! Витани, где ты это нашла? — спросила Бхати, подскакивая к львице. — Ты ведь не поймала всё это сама, не так ли? Тут и шанса нет. Держу пари, ты взяла это у каких-то стервятников, верно? Даже Фараджи не может поймать антилопу, он слишком медленный!        — Эй! — запротестовал лев. — Я никогда раньше не слышал, чтобы ты жаловалась на еду, которую я для нас поймал.        Витани усмехнулась, безмолвно предложив своим друзьям долю мяса. Бхати тут же прижалась к нему, и вскоре к ней присоединились львы. Трое из них почти все дни ели вместе, хотя она не решалась считать себя частью небольшой группы льва и лисицы. Скорее дружелюбной соседкой или союзницей.        Позже той ночью лев и львица лежали на склоне холма и смотрели на звезды. Лисица хотела присоединиться к ним, но заснула сразу после того, как легла.        — Ты действительно ничего не видела в звездах? — спросил Фараджи. Витани не смогла распознать ни одно из указанных созвездий.        — Я не знаю, о чем говорил мой брат, — призналась львица. — Он говорил, что его невеста часто этим занимается, но я просто не понимаю. Мне все это кажется просто… звездой.        Фараджи кивнул и на мгновение задумался. Через некоторое время он повернулся к Витани и произнёс:        — Я не знал, что у тебя есть брат. Старший, младший или близнец?        Вздохнув, Витани ответила:        — На самом деле, я не уверена. Наша мать нашла его брошенным вскоре после усыновления, поэтому мы выросли как в одном помёте.        — Твоя мать, должно быть, была доброй львицей. Вырастить осиротевших детенышей — прекрасный жест, — улыбнулась Фараджи.        Львица села и хрипло засмеялась.        — Ха, я думаю, это один из способов взглянуть на это! — повернувшись к собеседнику, она проворчала: — Чтобы стать хорошим родителем, нужно больше, чем кормить детеныша и защищать его от хищников. У меня никогда не было такой роскоши в детстве.        Пара львов сидела в молчании несколько долгих неловких моментов. Помимо нескольких замечаний Фараджи относительно учений его матери, ни он, ни Витани на самом деле не говорили о своих «предыдущих жизнях». Он даже не спросил о неестественно выглядящей шерсти на её плече. Наконец лев сел рядом с львицей и положил свою лапу на её.        — Ты хочешь поговорить об этом? — мягко спросил он.        Витани на мгновение заколебалась, прежде чем начать:        — Что ты знаешь о Прайде Света? . . …        — … И тогда я нашла тебя и Бхати, — заключила Витани, опустив голову от печали.        Фараджи кивнул, обдумывая историю львицы.        — Витани, я… я не знаю, что сказать, кроме… я понимаю.        Уши охотницы встрепенулись. Она не ожидала такого ответа.        — Ты… понимаешь? — недоверчиво спросила она. — Какую часть?        — Что ж, — начал Фараджи. — Я говорю, что понимаю, почему узнавание о чём-то подобном заставило тебя уйти из дома, особенно после такого тяжелого воспитания, но в основном это касается твоей семьи. Видишь ли, мой отец тоже был королем.        — В самом деле? — теперь Витани было очень любопытно. — Кем он был? А если ты принц, как ты стал мошенником?        — На самом деле, я никогда не был принцем, — поправил песчаный лев. — А что касается того, чтобы стать мошенником, это долгая история.        Львица устроилась в удобной позе, скрестив передние лапы.        — Ты должен узнать всё о моей трагической истории жизни, — ухмыльнулась она. — Я думаю, это будет справедливо, если я услышу твою!        Фараджи улыбнулся и кивнул.        — Достаточно честно, — ответил он. — Мой отец — или был, я не знаю, жив ли он еще — король Каманда из Пустошей.        — Пустоши? — перебила Витани, прежде чем извиниться.        — Ничего страшного, — заверил её Фараджи, прежде чем продолжить. — Обширная пустыня — это королевство на западе. Она находится на краю, отсюда и название, и между ними не так много других больших прайдов. В любом случае, когда я родился, прайд возглавляли король Каманда и королева Фураха. Они оба были молодыми, сильными львами, когда их короновали, так что все возлагали большие надежды на их правление. По большей части они действительно имели всё: большая территория с обильной водой и добычей, и множеством мощных львиц для охоты и защиты. Его проблемы начались только тогда, когда после многих лет на троне королева Фураха не смогла родить моему отцу детей. Она упорно трудилась, чтобы остаться в хорошем физическом состоянии, молилась Великим Королям и даже послала за знаменитым шаманом-павианом дать ей совет, но, похоже, ничего не помогло.        — Тем временем Каманда становился отчаявшимся и ожесточенным из-за отсутствия детей и это начинало сказываться на остальной части его прайда. Он стал параноиком и боялся того, что другие члены прайда сговорились против него. Мой отец даже убедил себя, что группа львиц планировала убить его и Фураху и привести негодяя-самца на роль нового короля. В своем отчаянии он пришел к выводу, что, если его линия будет продолжена, ему придется принять решительные меры.        — Однажды он подошел к молодой львице по имени Джуни, моей матери, которая была одной из лучших охотников в прайде для своего возраста. Он сказал ей, что если она с ним тайно проведёт ночи и родит ему детеныша, то он узаконит его как своего наследника, когда он достигнет совершеннолетия, и что ей будет предоставлен особый статус его королевской наложницы. Конечно, мать отказалась, но Каманда пригрозил, что, если она не подчинится, он не сможет гарантировать безопасность младших братьев и сестер Джуни. Мама согласилась из-за страха за того, что он мог с ними сделать, и через несколько месяцев я родился.        — Несмотря на то, что она родила меня под принуждением, мама всегда хотела иметь собственного ребенка, поэтому моя ранняя жизнь была на самом деле довольно счастливой. Кроме того, хотя она довольно быстро выяснила, кем был мой отец, королева Фураха не испытывала злой воли по отношению к моей матери и мне, и на самом деле это был тот, кто предложил дать мне имя Фараджи. «Утешение». Я не уверен, имела ли она в виду, что я был «утешительным призом» из-за обстоятельств моего рождения, но маме, похоже, понравилось имя.        — Поскольку я родился здоровым и моя мать не беспокоила его по поводу их сделки, Каманда, вероятно, был бы счастлив подождать, пока я стану достаточно взрослым, чтобы я мог стать королем. Однако эти планы обрели тяжесть, когда Фураха чудесным образом забеременела, наконец-то. Весь прайд был так рад за нее, даже моя мать. Фактически, особенно моя мать, поскольку наличие законного наследника означало, что Каманде я отныне не нужен был, как кровный наследник, и он оставит её и мою жизни в покое. По крайней мере, она так думала.        — Примерно в то время, когда меня отняли от молока матери, родилась моя единокровная сестра Хабиби, и Каманда был очень взволнован тем, что наконец-то получил своего законного наследника. Его даже не волновало, что Хабиби была девочкой; он устроил церемонию представления и пригласил каждое животное в Пустошах, чтобы отпраздновать. После этого мой отец отвел мою мать в сторону и сказал ей, что, поскольку у него и королевы теперь есть собственный детеныш, мы с ней изгнаны.        — Мать умоляла его хотя бы позволить мне остаться, утверждая, что я ещё слишком молод, чтобы выжить без прайда, и даже указала, насколько мудрым будет для Каманды иметь нескольких наследников, чтобы сохранить свою родословную. Однако все, что он сказал, было: «Если твой сын останется здесь, я убью его, как только ты уйдешь. Мне не нужны королевские ублюдки, угрожающие положению моей принцессы Хабиби».        — Они ожесточенно спорили, вплоть до физической борьбы, пока моя мать наконец не сдалась. Она застала меня с другими детенышами в прайде, в гостях у моей новой сестры, и прежде чем Фураха успела даже спросить, в чем дело, мама сказала мне попрощаться с моими друзьями. Это был последний раз, когда я видел кого-либо из них.        Витани была шокирована. Помимо того, что Джуни оставила сына, было удивительно, насколько ранняя жизнь Фараджи была похожа на её собственную. Стремясь услышать больше, львица спросила:        — Что случилось потом? И когда ты встретил Бхати?        Несмотря на грустную историю, которую он только что рассказал, Фараджи улыбнулся Витани и продолжил:        — На самом деле я только подходил к этой части. Мама слышала слухи о многих сильных львиных прайдах на востоке, поэтому мы с ней путешествовали по краю обширной пустыни, чтобы найти новый дом. Попутно она позаботилась о том, чтобы я был хорошо обучен, например, научила меня охотиться и вести себя, а также не позволять моему прошлому определять меня.        — Я помню, как ты рассказывал мне о том, как многому она тебя научила, — заметила львица. — Она была хорошей матерью.        — Она была такой, — сказал Фараджи. — И самоотверженной тоже. Однажды во время урока охоты я наткнулся на детеныша лисенка, едва достигшего возраста, чтобы покинуть логово. Я спросил маму, можем ли мы её съесть, но она отчитала меня, что жестоко убивать тех, кто так молод и убегают, чтобы защититься.        Витани не могла не рассмеяться.        — Подожди, ты хотел съесть Бхати? Ты был ужасным маленьким детенышем! Она это знает?        — Да, и она не дает мне забыть об этом! Но не волнуйся, у меня достаточно историй о неприятных вещах, которые сделала Бхати, и мы живем, — заверил ее Фараджи. — Напомни мне рассказать тебе о «происшествии со сливой» в другой раз.        — Как бы то ни было, мама перестала меня кормить, но у неё всё ещё было немного молока, чтобы покормить лисёнка, пока мы ждали возвращения её родителей. Через несколько дней мы поняли, что она, скорее всего, сирота, и мама решила её удочерить. Я прозвал ее «Бэтти» из-за её больших ушей, что вдохновило мою мать дать Бхати её настоящее имя. Официально имя Бхати означает «великолепный», но на самом деле это просто более достойная версия её прозвища! Нам тогда было весело, — объяснил лев с улыбкой на морде, но она быстро исчезла, и у Витани появилось неуклюжее чувство, что она знала, что будет дальше.        — С двумя растущими детенышами, за которыми нужно было ухаживать, мама была еще более полна решимости дать нам хорошую жизнь. Она давала нам уроки охоты каждый день и учила нас, как защитить себя и держаться подальше от опасности. К сожалению, иногда некоторые вещи просто неизбежны.        — Однажды летним днем ​​было так жарко, что даже у матери не хватило сил идти очень далеко, поэтому она решила, что мы можем отдохнуть, а не путешествовать, по крайней мере, пока жара не спадет. Мы нашли тенистое место вдоль высохшего русла реки и решили там остаться. Я проснулся, когда что-то коснулось моего хвоста, поэтому я зарычал на Бхати, чтобы она перестала беспокоить меня… пока я не увидел кобру.        — Это была самая большая змея, которую я когда-либо видел, и когда она заметила, что я смотрю на нее, она встала на дыбы и зашипела, демонстрируя свою вспышку и клыки. Но не успела она меня укусить, как мама проснулась как раз вовремя и отшлепала лапой!        — Это разозлило змею, и она была быстрой! Мать использовала себя, чтобы защитить Бхати и меня от кобры, и каждый раз, когда она пыталась ударить, она рычала и била её, пытаясь отпугнуть. Это продолжалось, как казалось, вечность, пока змея не отступила и не ускользнула. Мама обернулась, чтобы убедиться, что мы с Бхати не пострадали, но как только она это сделала, эта проклятая кобра вылетела из кустов и укусила её за лодыжку! Она зарычала от боли, но, к счастью, мама запросто смогла дотянуться до змеи, схватить и убить её, прежде чем она успела сделать что-нибудь еще. Но…        Фараджи замолчал, и Витани увидела, как львиный голос содрогался в слезах. Она уткнулась носом в его мягкую коричневую гриву и лев прислонился к ней для поддержки. Двое сирот были довольны тем, что просто оставались такими, в своих львиных объятиях столько времени, сколько требовалось, чтобы утешить друг друга.        Наконец Витани нарушила молчание.        — Но вы с Бхати были друг у друга. Несмотря на то, что её было трудно потерять, вы знали, что, если вы помните всё, чему вас учила Джуни, она всегда будет рядом, в каком-то смысле. И именно это сделало тебя львом, коим ты сейчас являешься.        Мягко улыбаясь, Фараджи прошептал:        — Да. Именно так и заканчивается эта история.        — Это больше, чем когда-либо делали для меня мои матери, — мрачно ответила молодая охотница.        Лев с сочувствием посмотрел на неё.        — Мне очень жаль. Здесь я говорю о том, какой замечательной была моя мать, в то время как у тебя никогда не было настоящей.        — Нет, все в порядке. Я не возражала. Честно говоря, я хотела бы встретить твою маму. Как ты думаешь, я бы ей понравилась? — спросила львица.        — О, она бы любила тебя. То есть, я надеюсь, ты не думаешь, что я говорю это слишком настойчиво, но я действительно рад встретить тебя.        Витани удалось слегка улыбнуться.       «Я чувствую то же самое, что и Фараджи».        Витани смотрела в небо и в этот момент она могла почувствовать красоту их великолепия. Ей казалось, что великие короли прошлого смотрели на нее сверху вниз. И в этот момент она почувствовал себя завершенной.        — Фараджи? — вдруг позвала его охотница.        — Да? — протянул он.        — Ты не возражаешь, если я останусь здесь сегодня вечером?        Лев улыбнулся.        — Это было бы отлично.        И оба льва легли отдыхать. И вместе они чувствовали себя завершенными.