The Lion King: Bloodline

       В последнее время разум Фараджи пылал мыслями. Последние несколько недель он застрял в определенном мышлении и чувствовал себя вынужденным бродить. Некоторое время он шел один. Бхати предложила пойти с ним, вспомнив, как они всегда шли вместе друг с другом, но Фараджи отказался, всегда желая побыть одному. Его подруга сначала не особо задумывалась об этом, но вскоре это начало её разъедать. И вот, наконец, она не могла больше сдерживаться.        — Хорошо, Фараджи, я на пределе! — вдруг провозгласила лиса.        Лев моргнул:        — Что ты имеешь в виду?        Бхати бросила на него возмущенный взгляд.        — В самом деле? Ты собираешься объясниться передо мной?        — Бхати, что случилось? Кажется, ты расстроена.        Лиса фыркнула и начала расхаживать. Почувствовав эмоции приятельницы, он положил лапу на голову приёмной сестры.        — Бхати, успокойся.        Лисица остановилась и уставилась на своего приемного брата.        — Ты довольно долго уходишь один.        — Разве? — удивился Фараджи. Но, оглядываясь назад, он понял, что это правда. — Ох, да, это правда.        — Ну, я хочу знать, почему! — потребовала ответа лиса.        Он вздохнул и уставился в небо.        — Бхати, ты когда-нибудь думала о том, чтобы найти себе пару?        Она удивленно вскрикнула.        — Что?! Что заставило тебя спросить об этом?!        — Мне просто интересно, просто не все хотят вечно оставаться одни… — рассуждал Фараджи.        Бхати дёрнула ушами.        — Полагаю, что да, но я не особо об этом думала.        — Я не знаю, как это объяснить, но я хотел большего, чего-то большего, чем просто дружба; кого-то, с кем можно было бы разделить свою жизнь, с кем можно состариться, — с тоской произнёс лев.        — А что насчет меня? — затем Бхати заметила, что Фараджи смущенно посмотрел на нее. — То есть, конечно, платонически! — поправила она.        Лев усмехнулся своему другу:        — Это другое дело, мы с тобой ведь практически братья и сестры. Я имею в виду, что как львица.        Бхати чувствовала, что желание приятеля усиливалось, но как только у неё возник вопрос, она задала его.        — А что насчет Витани?        Фараджи удивлённо посмотрел на лиса.        — Прошу прощения?        — Ну, я про то, что она проводила с нами много времени, поэтому, естественно, я думаю, ты думаешь о ней.        — Витани? Ну, она… ну, — запинаясь, начал Фараджи.        — Тебе она нра-а-а-авится! — внезапно воскликнула Бхати.        — Эээ…        — Давай, не стесняйся. Мы оба знаем, что это так, — застенчиво сказала лиса.        Лев пытался поспорить, хотел опровергнуть это, но чем больше Бхати говорила, чем больше она судила его, тем больше он начинал понимать, что она говорила.        — Я… — Фараджи замолчал.        Сияя перед своим другом, лисица произнесла:        — Иди поговори с ней. Расскажи ей, что ты чувствуешь.        Он ломал голову над этим решением, но в конце концов знал, что ему нужно делать.        — Спасибо, Бхати.        — Нет проблем.        Итак, приёмные брат и сестра попрощались друг с другом, позволяя одному дать другому принять судьбоносное решение.

***

       Витани почувствовала сытость в желудке, когда она успокоилась. Это была хорошая охота и один из немногих случаев, когда они с Фараджи не сталкивались друг с другом. Не сказать, что ей не нравилось его общество, но иногда было приятно побыть одной. Пока что ей оставалось только спать и переваривать пищу.        — Витани!        Просто расслабиться, а затем позволить её телу рассортировать все отбросы.        — Витани!        Глаза львицы резко открылись, когда она услышала знакомый голос. Подняв глаза, она получила подтверждение.        — Фараджи? — произнесла она в замешательстве. Её охватило раздражение, когда она пыталась насладиться отдыхом. — Что ты здесь делаешь? — спросила охотница.        Фараджи подошел к ней.        — Мне надо поговорить с тобой.        Витани уловила настойчивость в его голосе и на мгновение она забеспокоилась за него.        — О чём?        Лев смотрел на львицу, глядя на её фигуру. Все в ней было так прекрасно. Её хриплый голос манил уши, и он снова почувствовал позыв.        — Это просто что-то важное, — объяснил Фараджи.        — Что именно? — спросила Витани нетерпеливым голосом.        Темногривый лев вздохнул, собираясь с мыслями.        — Ладно. Я понял, — прошептал он себе. — Витани, ты когда-нибудь чувствовала, что в твоей жизни чего-то не хватает? — спросил он.        — Не хватает? — львица моргнула при странном вопросе и отвернулась. — Ну, я не знаю. Может быть.        Фараджи не мог не смотреть на нее, не мог отвернуться, пока она размышляла.        — Витани, мы давно знакомы, и я должен признать, что думал о тебе… много.        — Что ж, мы много виделись, так что это имеет смысл, — заключила она.        Фараджи покачал головой.        — Все по-другому. Я хочу сказать, что когда я думаю о тебе, мне хорошо.        Витани недоверчиво склонила голову.        — Гм… ладно… я думаю, спасибо, — она ​​внимательно обдумала свои мысли, обдумала слова Фараджи. — Ну, в любом случае, я тоже думаю о тебе.        — В самом деле? — лев поднял глаза.        — Конечно, ты отличный лев, и, честно говоря, я думаю, что Бхати повезло с тобой, — напомнила Витани.        Фараджи тихонько усмехнулся.        — Да уж, наверняка это так. Я не мог представить себя ни с кем, кроме нее, — лев чувствовал внутри себя некую боль. — Витани… ты когда-нибудь думала о том, чтобы разделить с кем-нибудь свою жизнь?        Открыв глаза, львица взглядом метнулась наверх.        — О чём ты говоришь?        Глядя на свои лапы, Фараджи всё ещё чувствовал боль внутри. Он чувствовал, как это усиливалось, подпитывая его колебания.        — Витани, о том, что я сказал… О мыслях о тебе… Более того.        Она внимательно слушала, что бы он ни сказал.        — Я подумал, может быть, если ты хочешь подумать… может быть… нам быть больше, чем просто друзьями?        — О! — внезапно воскликнула охотница. Она сделала несколько шагов назад, позволяя словам проникнуть в суть.        Фараджи быстро понял свою возможную ошибку и в ответ выступил вперед.        — Витани! Я так виноват. Я не имел в виду… я имею в виду, что хотел, но… — он вскинул голову, пытаясь вернуть то, что только что было разбито.        — Фараджи, стой. Просто, пожалуйста, послушай… просто… Я не… — она покачала головой, а затем резко подняла голову, чтобы посмотреть на него. — Я хочу сказать, что для меня это так… Ты серьезно?        Медленно лев кивнул.        — Я знаю тебя уже некоторое время и ты одна из самых сильных львиц, которых я когда-либо встречал. У тебя есть воля, решимость и…        — По-моему, ты даёшь мне слишком много восторженных отзывов, — внезапно прервала его львица.        — Прости, — извинился Фараджи. — Просто я держу это какое-то время.        Витани моргнула и на мгновение отвернулась.        — Я не знаю… Это всё так внезапно!        Выражение лика Фараджи смягчилось.        — Ты можешь хотя бы подумать об этом? — спросил он.        Витани повернулась к нему с торжественной решимостью во взгляде.        — Конечно, — сказав это, она ушла, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Фараджи повернулся и сделал то же самое, мысленно ругая себя за случившееся.

***

       — Так как всё прошло? — спросила Бхати, когда Фараджи вернулся.        Лисица искала признаки Витани. Честно говоря, часть её хотела, чтобы она вернулась со своим другом. К сожалению, она не увидела следов львицы. Фараджи подошел и повалился на землю.        — Великолепно, — саркастически ответил лев.        Бхати вздрогнула, слегка щелкнув языком.        — Всё так плохо?        Не глядя на лисицу, Фараджи ответил:        — Ага.        — Так она сказала «нет»? — поинтересовалась лиса.        — Не совсем, — ответил темногривый лев. — Она думает… я думаю.        Подойдя к своему приятелю, лисица положила на него миниатюрную лапку.        — Ты в порядке?        Наконец Фараджи посмотрел на Бхати, и тогда на нём заиграла крошечная улыбка.        — Да, я в порядке. Просто хотелось бы, чтобы всё было иначе. Вот и все, — посетовал он, отвернувшись.        Бхати сочувствовала льву. Он смотрел на Витани, и она знала, что когда кто-то действительно чего-то хотел, они заставляли себя это получить. Но в то же время она знала, что Фараджи не хотел слишком сильно выступать и это… заставило её вспомнить.        — Фараджи?        — Да, мама?        Бхати вспомнила мать Фараджи. И, конечно же, её мать. Она была слишком молода, чтобы помнить своих настоящих родителей, но Джуни взяла на себя эту роль. Юная лиса могла вспомнить пустоту, которую она почувствовала, когда та умерла. Ей показалось, что Фараджи почувствовал её ещё сильнее. В конце концов, именно Джуни его родила.        — Если ты когда-нибудь найдешь любовь, обращайся с ней хорошо и храни её.        — Я буду, мама.        Так и было. Фараджи был воспитан джентльменом, но она не была уверена, допустил ли он эту часть воспитания, когда пытался ухаживать за Витани. В конце концов, мужчины могли быть мужчинами, но, во всяком случае, она чувствовала, что должна была что-то делать.        — Почему бы тебе не прогуляться, чтобы очистить мысли? — предположила лисица.        Поднявшись, Фараджи вскинул гриву.        — Кажется, это все, что мы делаем, — тем не менее он начал идти, оставив свою подругу одну. Но оказалось, что не только Фараджи будет гулять. Нет, Бхати тоже нужно было немного прогуляться.

***

       Разум Витани был в беспорядке. Она не могла избавиться от того, о чем её пытался спросить Фараджи. Она была поражена тем, насколько он был таким напористым, что резко контрастировало с его обычным джентльменским поведением. Сначала она думала, что все это был акт, просто шанс сблизиться с ней, но Витани отбросила эти мысли с некоторой осторожностью с её стороны. Нет, Фараджи был искренним, как в своих прежних, так и в нынешних проявлениях, однако это привело охотницу к её нынешнему образцу мышления: зачем ему идти за ней?        Она не была такой красивой и не такой величественной, как другие львицы. Честно говоря, она подумала, что Киара больше понравилась бы ему, если бы брат не взял её. Такая идеальная золотая принцесса, в то время как Витани была неряшливым королевским бастардом, нежеланным её отцом и рассматриваемой приемной матерью как трофей, знак ошибочной чести.        Тем не менее, Фараджи тоже был королевским бастардом. Это было одно звено, которое их связывало. Королевские, но неспособные унаследовать свои престолы. Не то чтобы Витани это волновало. Её воспитали не для того, чтобы занять трон, и она не была из тех, кто узурпировал бы его. Она не была такой, как её отец. С другой стороны, Фараджи тоже. Внезапно её охватило замешательство, когда она попыталась решить, чего она хотела. Она призналась, что Фараджи был красив; у него это было на лапу, но разве в этом была единственная его хорошая черта?        — Ну, привет.        Витани взглянула на звук странного голоса и заметила, что к ней подошли чьи-то огромные лапы. Подняв глаза, она заметила льва, которому эти лапы и принадлежали. Он был крупного телосложения, с растрепанной коричневой гривой и несколькими шрамами на его темной шкуре. Сразу Витани заметила хитрую улыбку и развратный блеск в его желтых глазах.        — Так что же такая прекрасная кошечка, как ты, делает здесь из-за своего одиночества? — промурлыкал лев.        Львица поморщилась и отвернулась.        — Не твоё дело, — сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти.        — Ну, я делаю это своим делом, — произнёс он, вальсируя перед Витани. — Особенно, когда дело касается хорошенькой самочки. — лев отступил, положив лапу себе на грудь. — Ты видишь? Я своего рода уловка, с которой повезет любой самке.        Витани чувствовала, как её отвращение росло с каждым разом, как изгой говорил больше.        — Ну, я уверена, что да, но, как я уже сказала, мне это не интересно.        Лев наклонился ближе, прежде чем она успела пошевелиться; достаточно близко, чтобы она могла почувствовать его желание.        — Что ж, я могу заинтересовать тебя. У меня есть свои пути.        — Она говорит, что ей это не интересно! — и Витани, и одиночка обернулись и увидели перед собой некоего ушастого лиса.        — Бхати? — удивлённо произнесла львица.        — Ты не понимаешь намеков, идиот? — воскликнула Бхати.        Изгой прищурился, глядя на лису.        — Как ты меня назвала?        — Идиот. Идиот, который только и делает, что шляется за хвостиками! — Бхати сказала это на самом деле.        Одиночка издал низкий рык, когда он приблизился к лисице. Уши её сжались, когда она поняла, что «откусила больше, чем могла прожевать». Бросившись к ним, Витани встала между ними.        — Эй! Отойди от нее! — прорычала хищница.        — Что ты делаешь?        — Ты думаешь, что смеешь ходить по этой земле, навязать себя мне и угрожать жизни моего друга?        — Друга…?        — А теперь послушай! Я знаю льва, который намного лучше тебя с точки зрения внешности, харизмы, интеллекта и личности! Так что отступай! — взревела Витани.        Изгой в шоке запрокинул голову, когда львица приняла более агрессивную позу, поскольку отметина на её плече начала зловеще светиться. Одиночка отвел глаза, фыркнул и быстро убежал. Как только она больше не могла слышать и чувствовать его запах, Витани расслабилась, выдохнув.        — Вау! Ты его напугала! Это было невероятно! — воскликнула Бхати.        Она запрокинула голову, как будто откинула назад несуществующую риву.        — Он был мерзавцем.        Бхати лукаво улыбнулась и взглянула на Витани.        — Я всё это слышала. Тот лев, о котором ты говорила… ты имел в виду Фараджи, не так ли?        — Ну, это… Эм… — голос львицы замер.        — Да! Это был он! Он тебе нравится! И ты ему нравишься! — воскликнула Бхати. Уши лисы опустились, как и её тело. — Вы двое идеально подходите друг другу.        Витани позволила словам лисицы эхом отозваться у нее в голове. Они погрузились в нее, медленно врастая в ее разум.        — Бхати. Я просто… просто не знаю.        И это все, что она сказала, уходя.        — Эй, подожди! Куда ты направляешься? — позвала лисица.        — Мне просто нужно подумать, — ответила ей львица.        И думала, что она обязательно сделает.