Дом тысячи замков

       - Когда будет следующий бой? - спросил Краглин, почесывая лодыжку под браслетом.        - Через двадцать дней, - ответил Йонду так быстро, словно ждал вопроса. - Я дерусь только на битвах двулуний, а луны сходятся над Кри раз в тридцать два дня.        - Я не прыгал на тренировках все это время, - заметил Краглин.        - Ты ещё слишком слаб, чтобы прыгать по-настоящему, - Кза’ирим пожал плечами. - Реакция у тебя хорошая, а мышцы никуда не годятся. Сначала окрепнешь, а потом я буду тебя учить.        - Драться? - Краглин аж привстал на нарах.        - Прыгать, - фыркнул Йонду. - Недоученный хуже необученного, как говорил один из моих наставников.       Центаврианин вытянулся на нарах и заложил руки за голову.        - Расскажи ещё про Ксандар-12. Мне нравится твой мир, в нем много новых слов.        - Это самая странная в мире причина любить Ксандар-12, - хмыкнул Краглин. - Знаешь, он чем-то похож на это место. Дом тысячи замков, так ты говорил? Очень похоже. Только камеры огромные, каждая, как целый город. Ты можешь перебираться из одной камеры в другую, но никогда не выберешься с железяки.        - Ты же выбрался, - возразил Йонду.        - Типа того, - усмехнулся Краглин. - Попал из мусоросжигателя в вакуумную камеру. Это выражение такое, когда ты выбираешься из одного дерьма только для того, чтобы обнаружить, что вляпался в куда худшее.        - Арктурианцы говорят: из семуровых клыков в джеллальи когти. Семураджали гуин джеллгару.       Услышав знакомое слово, Краглин встрепенулся.        - Джеллгару? Это означает его имя?        - Джелла - это большая хищная птица. На Арктуре она считается особенной, связанной с их богом.        - Священной?        - Да. Только их вожди могут охотиться на джеллу, но это опасно: джелла запросто может утащить в когтях взрослого арктурианца. А семур это подземный зверь, тоже большой. Он роет норы почти у самой поверхности, и ждёт, пока кто-нибудь достаточно тяжёлый не провалится под землю.        - Ты много знаешь об Арктуре, - заметил Краглин. Йонду пожал плечами и замолчал.        - Я не знаю, о чем рассказывать, - вздохнул Краглин. - Не очень-то много я там и видел. Не очень-то много там и есть. На железяке нет животных, кроме крыс и других паразитов в портах. Говорят, где-то на уровне 70 есть фермы, где выращивают мясо, но я думаю, это брехня. Из растительности у нас только мох и цветные лишайники. Они растут только на Ксандаре-12, видимо, проникли на станцию вместе с грузами с Гори. Сначала с ними боролись, а потом начали выращивать как украшения. И ещё мох вроде как очищает воздух. На уровнях побогаче они устраивают целые сады на стенах домов, чтобы из разноцветных лишайников получилась картина. За такими садами нужно все время ухаживать, чтобы цвета не сливались, а это трудно, поэтому большинство из них выглядят так себе, но есть и по-настоящему красивые. В один квартал на уровне 119 я даже несколько раз приходил просто так, посмотреть на сады на стенах, пока меня не вышвырнула оттуда служба безопасности уровня. Было обидно - я не собирался ничего там красть, просто бродил по улицам и мечтал, что Когда-нибудь смогу там жить.       В глазах у Краглина вдруг защипало, и он отвернулся, пряча дурацкие слезы от давней обиды. Йонду молчал: то ли от безразличия, то ли из деликатности.        - Было ещё одно место, которое мне нравилось, - проговорил Краглин через несколько минут. - На уровне 193,рядом с грузовой трассой. Вообще, на Ксандаре-12 запрещено делать что-то с внутренней обшивкой самой станции, её только чистят от мха. Но какие-то ребята взяли люминисцентную краску…        - Какую краску?        - Которая светится в темноте. Так вот, они взяли люминисцентную краску и там, где стена переходит в потолок, нарисовали звездное небо. Понятия не имею, как им это удалось, но картина была огромная, больше, чем эта камера, в несколько раз. На ней были звезды, и планеты, и туманности, и даже крошечный космический корабль возле одной из звёзд. Единственное место на железяке, где можно увидеть небо, хоть какое-нибудь. Мы часто сидели там с друзьями. А та картина так и осталась единственным небом, которое я видел.        - Нет, - вдруг сказал Кза’ирим. - На Арене ты дрался под небом.        - Но… Там же купол!        - Он прозрачный. Так что ты видел небо, и увидишь ещё много раз. А когда-нибудь я покажу тебе звёзды, малыш Краглин.       В голосе Йонду не звучало ни тени сомнения. Это восхищало Краглина. Он даже всем сердцем старался верить в то, что говорил Кза’ирим. Ты не умрёшь на Арене, малыш Краглин. Я покажу тебе звёзды, малыш Краглин. Верить в Кза’ирима было куда проще, чем в какого бы то ни было бога.        - Йонду… Расскажи мне о звездах.        - Звёзды… - Йонду вздохнул и прикрыл глаза, словно искал нужное воспоминание в памяти. - Звёзды можно увидеть, только когда приходит ночь. Сначала начинает темнеть, небо становится тёмно-синим и фиолетовым, и тогда становятся видны луны Кри: белая Суварадали и жёлтый Кисаганмар. Потом рядом с ними появляется яркая белая точка - это Шензаламар, самая близкая к солнцу Кри звезда. Когда небо чернеет, становятся видны и другие. С земли они похожи на крошечные осколки цветных стекляшек, рассыпанные по бархату. Одни ярче и крупнее: это значит, они ближе к планете. Другие почти не заметны, а некоторые нельзя увидеть без специального прибора, он называется телескоп. Звёзды всегда остаются на одном месте, и иногда они складываются в созвездия - такие узоры на небе, которые видны каждую ночь. У созвездий есть названия: Кеймали, Саландесор, Джурайде… Так их называют Кри, а как будет на общем, я не знаю. Мне всегда больше всех нравилось созвездие Джурайде. Оно появляется прямо над Ареной, и видно даже в плохую погоду. Раньше молодые Кри соревновались в остроте зрения: кто увидит больше звёзд в Джурайде. Всего их девятнадцать. Большая часть видит лишь семь, я вижу двенадцать. Яркая алая звезда в центре - Джурайделанто, Сердце Джурайде. Ещё три - его корона, три - клинок, четыре - щит. Пять звёзд составляют плащ Джурайде, и ещё три - его сандалии. Джурайде был первым чемпионом Арены десять тысяч лет назад, и он так хорошо сражался, что боги забрали его к себе на небеса, чтобы он помог им сражаться против Бидаранмара, Зверя, пожирающего небо…       Голос Кза’ирима в какой-то момент сделался непривычно мягким. Краглин осмелился взглянуть ему в лицо, и увидел на нем мечтательную улыбку.        - Когда я был молодым, примерно, как ты сейчас, я часто думал о том, чтобы хочу быть, как Джурайде, - сказал Йонду. - Но потом понял, что это легенда Кри, а значит, Джурайде тоже был рабом. Боги просто отобрали его у людей, чтобы чемпион дрался для них.       Краглина поразила внезапная догадка. Он спросил раньше, чем подумал:        - Тебе про звёзды рассказывала Бидали?       Йонду кивнул.        - Что ты ей ответил?        - Я стану сильнее. Я уйду отсюда на небеса свободным. Вот что я сказал ей тогда. Я уйду отсюда свободным и побываю у всех звёзд, которые могу разглядеть отсюда. И ты тоже, малыш Краглин.       Вот почему ты хотел сбежать, хотел спросить Краглин и осекся. Конечно поэтому. И, конечно, не только поэтому. Но если спросить сейчас, то получишь лишь малую часть ответа, и никогда не узнаешь, что… Что он сказал? Что он сказал в конце?       Йонду делал вид, что не слышит сдавленных звуков в паре метров от себя: щадил гордость парнишки. Сам он, оказавшись в подобной ситуации, предпочёл бы, чтобы с ним поступили именно так. Малыш Краглин был… забавным и, пожалуй, удивительным. Как будто что-то, напоминающее тебе о том, что было раньше. О том, как ты был другим, и немного скучаешь по тому времени и себе самому. Словно то, что за пять лет начало казаться тебе лишь ещё одной историей, слышанной когда-то от мертвеца, вдруг ожило, вернулось, оказалось правдой, а значит, могут оказаться правдой и другие истории… Честно признаться, Йонду почти потерял надежду сбежать. Он зашёл дальше, чем считалось возможным, но этого все равно было недостаточно. Бидали тогда рассказала ему историю о Джурайде, как единственный в истории Кри случай, когда кому-то удалось покинуть Великую Арену живым. И после своего триумфального, но все-таки поражения, он уже почти начал верить в это, но тут появился ксандарианский мальчишка, который не мог ничего и твёрдо это знал, но все равно старался изо всех сил. Рассказывая Краглину о звездах, Йонду снова вспомнил о них сам. Он - Великий чемпион Великой Арены Кри, Кза’ирим. Он Йонду Удонта с Центавры, и его имя будут помнить, потому что он уйдёт с Арены. Живым и свободным.