Семейный альбом

- Привет, Пеппер! Смотри, что у меня для тебя есть! - Тони широко, чуть насмешливо улыбается и ставит на стол большую коробку со спелой, ярко-красной клубникой. Пеппер морщится. - Убери сейчас же. У меня аллергия на клубнику, - раздраженно говорит она. Тони обиженно хлопает глазами. - Я ж для тебя старался. Выбирал самую красивую. А ты даже спасибо не сказала... Он стоит перед ней во всей красе, стильно одетый, необыкновенно привлекательный, растерянный, расстроенный, но ухитряется соединять это с нетерпеливостью, не может устоять на месте, чуть не приплясывает, готовый выкинуть злополучные ягоды и в равной степени надавать оплеух себе, вечно занятому лишь своей персоной и собственными гениальными замыслами. - Я тебе говорила про аллергию. А ты... просто забыл. И еще думаешь, что любишь меня? - Пеппер... Ты что... Как ты догадалась?.. - Тони поражен до глубины души. - Да у тебя все на лице написано, - насмешливо улыбается Пеппер. - Успокойся, Тони. Я вообще не в твоем вкусе. Я же видела, как ты смотришь на Барата. Будто хочешь потрогать. - Я же в чисто исследовательских целях! Никогда не прикасался к рептилиям, - Тони слегка краснеет. - Врешь, Тони. Он тебе нравится, - возражает Пеппер. Ее не проведешь, она давно уже в отделе снабжения на одном из предприятий Говарда и, несмотря на юность и мелкую должность, по сути, сама тянет весь отдел. Не будь она баджоркой, наверняка дослужилась бы до личного помощника. И уж точно насквозь видит будущего шефа, с которым рядом выросла. - Да он же меня в плечах в два раза шире! И смотрит как на грязь под ногами! И вообще... сволочи они все! - Не может же вся раса быть злодеями: они бы тогда давно уничтожили друг друга. Тебе еще повезет. Я в тебя верю, - ласково улыбается Пеппер. Тони смущенно улыбается в ответ. Он и впрямь лукавит, но не слишком. Барат раздражает его вечной слежкой, но, в конце концов, это его работа. Приятель-коллега, с которым можно обсудить рабочие дела, перемыть косточки начальству, прошвырнуться по бойким вечеринкам, выкурить на пару косячок, не боясь, что узнает отец... Еще Тони знает, что Барату приказано быть его партнером в постели, если он проявит такое желание, и знает, что Барат знает, что он знает, и презирает за это своего подопечного-баджорца... Есть до этого дело юному принцу без королевства, золотому мальчику Баджора? Тому, кто программирует алгоритмы искусственной гравитации для орбитальных станций и работает над искусственным интеллектом, рассказывает анекдоты про верхушку Обсидианового Ордена и прячет записи подпольных бардов, и даже порой подпевает им в подпольных клубах; есть ли ему дело до презрения своего наблюдателя? Пожалуй, нет. Но даже проницательной Пеппер никогда не угадать его самых тайных фантазий. Тони входит в свою комнату и видит Барата, сидящего в небрежной позе на его кровати с так надежно припрятанными записями. "Так-так, сын Говарда, вот чем ты развлекаешься в свободное от преданности Кардассии время, - насмешливо тянет он. - Жаль, что придется доложить об этом кому следует, но, знаешь, я готов закрыть на это глаза, если ты сделаешь для меня кое-что. У Говарда не будет неприятностей, а у тебя будут... одни приятности," - он скользко ухмыляется, и Тони пробивает дрожью от понимания, о чем идет речь. Но он быстро прикидывает все варианты и кивает. Дальнейшее сливается в мешанину злости, покорности, любопытства, неловкости, слепящего возбуждения... Холодные пальцы кардассианца скользят по его телу, освобождая от одежды, направляя, подталкивая, пресекая любую инициативу; он словно знает Тони лучше, чем он сам, знает каждое чувствительное место, но при всем постыдном, раздражающем наслаждении, которое достается непокорному баджорцу, в этом нет и намека на добровольность и согласие. Даже в самых разнузданных мечтах Тони не отдается кардассианцу с охотой и взаимностью. Нет, лучше бы даже Пеппер не знать, о чем он в действительности думает, глядя на Барата. Алые ягоды блестят на солнце, словно маленькие всполохи огня.