Очень странные будни

В нос ударил запах моря и водорослей, с тела стекала вода, а ветер обдувал со всех сторон. Сквозь шум в ушах слышались крики чаек и шум прибоя. Я с трудом разлепила глаза и увидела безоблачное небо, набрала полную грудь воздуха, настоящего, правильного, живого. Кто бы мог подумать, что самый обычный воздух настолько вкусный. Неподалеку лежал Дазай — он выглядел болезненно бледным, кончики волос омывали легкие волны, местами одежду покрывали обрывки водорослей. С первого раза встать не получилось, мир начинал кружиться, а к горлу подходила тошнота, и в целом ощущения такие, будто меня прожевали и выплюнули. Кое-как мне удалось добраться до Дазая, я трясла его за плечо, но голова только безжизненно болталась из стороны в сторону. Мыслями я находилась еще в том странном месте, куда нас закинула судьба. Странный мир со странными правилами, где все вроде бы точно также, а вроде бы совсем наоборот. По-хорошему я уже должна лежать под землей, но вместо этого сидела на берегу и пыталась разбудить Дазая. Я уже думала влепить ему пощечину, когда Дазай вдруг резко сел и душераздирающе закашлялся. Я облегченно вздохнула. Глупеньякая, подумала уже, что упав с крыши самого высокого здания в городе можно умереть, ха-ха. Видимо, невезучесть мафиози-предателя заразна. — Ты псих. Просто псих. Ни одному нормальному человеку не пришла бы в голову мысль прыгнуть со мной за компанию. Он улыбнулся сквозь кашель. — А кто сказал, что я нормальный человек? — Ты ведь с самого начала знал, как покинуть то место. Он помолчал. — Я верю в то, что все люди боятся смерти. А если человек перестает ее бояться — значит, он столкнулся с бедой, что страшнее смерти. Какой джентльмен оставит даму в беде? Я не столь наивна, чтобы верить в подобные сказки. Возможно, Дазай прав, и отчасти мои наклонности вызвало гнетущее ощущение, которое прозводило место, куда мы попали. Возможно, я подсознательно знала, как оттуда выбраться. Но все-таки главной причиной моего поступка являлась боль. Болючий комок в горле перекрывал дыхание, стоило только подумать о Хигучи и о том, что с ней произошло. Если бы проблема заключалась только в угнетающем влиянии другой вселенной, то, вернувшись обратно, я бы чувствовала себя просто замечательно, но это не так. Боль никуда не ушла. А Дазай лишь воспользовался шансом. Я поняла это по блеску в его хитрющих глазах. Он знал. Он точно знал, как покинуть то место. Он продумал и рассчитал каждое событие на десять лет вперед. Оказывается, в нашем мире прошел всего час. Мы с Дазаем говорили недолго, потому что валились с ног. Придя домой, я приняла душ, переоделась и завалилась спать. После произошедшего мы с Дазаем не разговаривали о том, что произошло в другом мире. Всех схваченных сектантов схватили и допросили. Преимущественно благодаря Дазаю удалось доказать, что последователи культа напрямую виновны в смерти нескольких девушек в Йокогаме. Они подтвердили, что Хигучи убили в ходе жертвоприношения, а ее труп (который мы видели с Дазаем и в которыхэй вселилась непонятная сверхестественная тварь) скинули в море. Водолазы тела не нашли, но все указывало на то, что Хигучи действительно мертва. Всё выработанное годами мафиозное чутье подсказывало, что меня обвели вокруг пальца, причем настолько виртуозно, что я сама не поняла — когда и кто. Босс, на удивление, не интересовался ходом расследования. Если бы я знала его хуже, то подумала бы, что босс просто забыл об исчезновении подчиненной. Я была рада снова видеть Тачихару, не смотря на разрыв отношений. Да, он не идеален и частенко подбешивает, но эй, а кто идеален? Он — настоящий, не дешевая копия, не фальшивка, а главное — он рядом. Может, отношения и не сложились, но возможно однажды мы сможем стать друзьями. Некоторые люди просто не подохдят друг другу в романтическом плане по разным причинам, это не хорошо и не плохо, просто данность. В другой вселенной все люди почему то ощущались слишком «пресными», словно ходячие манекены. Первый после возвращения разговор с Тачихарой хоть и дался тяжело, но ощущался как своеобразное возвращений домой. Оставался еще один очень непростой разговор. Прошел месяц с того дня, как нас с Дазаем закинуло в другую вселенную. Месяц с тех пор, как мы видели труп Хигучи, а ее сестра так и оставалась в неведении. Мы с Дазаем не раз обсуждали предстоящий разговор, но так и не сошлись во мнениях. Дазай предлагал соврать, утаив всю сверхестественную часть истории, мол, сектанты во всем признались, у нас улики и бла-бла-бла. Конечно, это разумнее, чем затирать убитой горем сестре про монстров и параллельные миры, к тому же у нас действительно имелись доказательства (следы крови на месте преступления, отпечатки пальцев, признание всех, кто участвовал в убийстве), но меня мутило от мысли что-то утаивать. В итоге мы пришли к компромиссу: он рассказывает про показания и улики, а я — про произошедшее в порту, и все довольны. Мы встретились у знакомой белой двери, ведущей в квартиру Нацу. Стоило переступить порог квартиры, сестра поняла — добрых вестей можно не ждать. Выглядело она неважно — бледная, с потухшим взглядом, даже розовые волосы будто потускнели. Дазай все уремя поддерживал с ней связь, она знала о задержании сектантов, но вся остальная информация не разглашалась. Мы втроем сидели за столиком на кухне. Сестра решительно сказала: — Говорите как есть. Я хочу узнать, что произошло с моей сестрой. — Скорее всего Хигучи знала, что секстанты затеяли в ее отношении недоброе. Еще до исчезновения, исходя из ваших показаний, ваша сестра сказала: «Мне нужно уйти, но если придут из мафии, скажи, что я заболела.» Потом она сказала, что не вернется и на работу не выйдет. Хигучи знала на что шла. — Почему же она не обратилась в полицию?! Почему?! Неужели даже в мафии ничего не знали? — едва сдерживая слезы, прошептала Нацу. Дазай восстановил всю картину убийства, на удивление складную, до такой степени, что каждая улика, каждое показание идеально сошлись. После его рассказа комната погрузилась в молчание. Мы с Нацу смотрели друг на друга и находили лишь собственные отражения в пустых, заплаканных глазах. Мы казались абсолютно чужими, людьми из разных миров, но нас объединала одна и та же боль. Только Дазай казался чересчур спокойным и даже безразличным. Он смотрел в окно, подперев подбородок рукой и как будто невзначай произнес: — Следствие почти завершено. Насколько мне известно, похороны еще не состоялись? Нацу едва сдерживала слезы. — Хоронить нечего. К тому же я до последнего надеялась, что моя сестра жива. Вы не понимаете, вы не знаете ее, она бы не умерла вот так просто… — Ее голос задрожал под тяжестью эмоций. — Мы понимаем. — Его голос звучал как угодно, но точно не понимающе. Возможно, даже… насмешливо? — И все же я настоятельно рекомендую устроить похороны в ближайшее время. И пригласите как можно больше людей. Я бросила на него упрекающий взгляд. — Я думаю, она сама решит, как поступить. Дазац откинулся на спинку стула и улыбнулся Нацу. — Конечно. После этого он ушел, якобы по «очень важным делам». Мы с Нацу остались на кухне. Я рассказала о случае в порту, о том странном месте, куда нас с Дазаем занесла судьба. Не каждый день услышишь такое. — Я… Звучит, конечно, как полный бред, и мне, возможно, стоило бы вас вышвырнуть, но я… Я верю. Мы с сестрой всегда словно жили в разных мирах, и я боялась ее мира, полного крови и насилия. Я не интересовалась ее делами, не хотела ничего знать и заплатила сполна. Нацу долго говорила о Хигучи. Мы ничего о ней не знали. Для Нацу казалось невероятным, что ее сестра вполне себе уживалась в мафии, а приходя домой, в грязи и чужой крови, тут же словно становилась другим человеком. Она умела ловко менять шкуру с овечьей на волчью и обратно. Даже после раскрытия дела и поимки оккультистов, она так и осталась загадкой, персонажем грустной и печальной истории о друге, сестре, трудолюбивой работнице, подчиненной и просто о девочке, которая знала всех, но которую не знал никто. И так останется навсегда.