honeymouthed and full of wildflowers

Донхёк видел уже пять зим, когда он умирает и встречается с Богом моря. Они плывут прямо над Морским Кортом, в нескольких тысячах метров над морским дном, местом легенд и сказок. Давным-давно, прямо на этом участке воды, Бог Моря построил дворец для Богини Солнца, самый красивый дворец для своей будущей невесты. Но когда она сбежала и отказалась выходить за него замуж, его ярость была настолько велика, что заразила всё море, как болезнь, и каждый корабль, осмелившийся войти в воду, был затоплен, чтобы пропасть навсегда. Затем человечество помолилось Богине, и Богиня ответила. Она разрушила дворец, погрузив его на дно мира, где вода настолько глубока, что Бессмертные могут скрыть свои обиды, в единственное место, куда не проникает её свет, так что эти обиды никто никогда не найдёт. Бог Моря был изгнан во тьму, неспособный даже увидеть свет своей непокорной невесты. Море снова стало свободным, но Морской Корт остался испорченным, злобным. Донхёк падает, и это, конечно, несчастный случай, потому что никто и никогда не захочет, чтобы принц Островов Шар упал в воду в непосредственной близости от Морского Корта, где вода мелкая и скользкая, как презрение Морского Бога и льда. Руки всегда готовы затащить даже самых знатоков моряков прямо в затерянный дворец. Донхёк не помнит, как он упал, помнит только то, что это его первая поездка в Долину, его первая поездка вообще за всю короткую жизнь, полную поцелуев. Он взволнован, и его отец разговаривает с капитаном, и все моряки смеются, когда видят, как он скачет по палубе, перевозбуждённый, его голос высокий, как щебетание маленькой птички. Донхёк вспоминает, что первое, что он увидел были киты. Это их стая — гигантские гейзеры высотой с гору, с бесконечными хвостами, из которых вода капает на палубу, как весенний дождь. Донхёк взволнованно кричит и бежит к носу корабля, но мужчинам не по себе. Наблюдатель кричит что-то, чего Донхёк не понимает, и когда он поворачивается, он понимает, что киты не гонятся друг за другом. Они уплывают. И корабль находится прямо посередине их пути. Это последняя мысль, которая приходит в голову Донхёку перед тем, как весь корабль содрогнётся, и ноги Донхёка потеряют сцепление с землей. Это происходит так быстро, что у него даже нет времени кричать. Люди с Шара — моряки, они всегда были моряками. До того, как Богиня пришла и преподнесла им Южные острова для заселения, Шар был заполнен людьми моря — людьми Морского Бога — плывущими с места на место, пиратами и налётчиками, которые рождались и умирали в воде, иногда даже не имея возможности касаться земли. Даже после того, как тёмная вера и религия были оставлены, их старые традиции мореплавания остались. Донхёк научился плавать ещё до того, как научился ходить. Когда вода бьёт его, Донхёк не паникует. Это вода, просто вода. Он знает воду, как своё отражение в зеркале. Он выталкивает воздух через нос и открывает глаза, чувствуя, как его радужная оболочка покрывается солью. Где-то в его юном мозгу инстинкт подсказывает ему двигать своим телом и плыть вверх, к свету. Он смотрит вверх. На мгновение поверхность воды — это крышка другого мира, бледно-голубая стеклянная крышка удерживает его в ловушке. Затем он слышит песню. Киты. Десятки китов. Такие большие, больше, чем он, больше, чем корабль. Они проплывают мимо Донхёка, почти не замечая его, и толкают его под водой. Они уплывают, и глаза Донхёка расширяются, несмотря на жжение в солёной воде, как будто из темноты, размытой и дрожащей, света, уносимого капризами воды и преломляющегося в бестелесных призраках, что-то начинает появляться. Что-то старое и огромное, не плохое, но и не доброе. Что-то агрессивное. Что-то. «Белый кит» был сказкой на ночь, одной из любимых Донсун, насколько Донхёк помнит. Гора Морского Бога, хранитель затонувшего дворца, морской призрак с окровавленными зубами и бледно-голубыми всевидящими глазами. Он уничтожает корабли и лодки, ест людей. Он прячется… в темноте, в Морском Корте. Он появляется только в холодное время года, чтобы высвободить ярость Морского Бога на судах, пересекающих расстояние между Островами и Бэйлом, когда падает снег и Богиня спит. Вот почему ни одному судну не разрешается выходить из портов и пересекать Морской Корт зимой. Ох, думает Донхёк. От этого и уплывали другие киты. Но это неправильно, это не может быть правильным. Сейчас лето, Богиня наблюдает, а Бог Моря изгнан под воду. Это неправильно, совсем не правильно. Тебя не должно быть здесь, — думает он. Тебе нельзя быть здесь. Белый Кит подплывает ближе, почти лениво. Он такой большой, что Донхёк не может даже измерить, он больше, чем позволяет ему видеть его поле зрения. Он смотрит на него, этот маленький мальчик медленно тонет, потому что он даже не осмеливается пошевелиться, и Донхёк чувствует себя таким крошечным, таким незначительным перед этим морским гигантом, что он даже не может испугаться. Чем полезен страх, когда он почти уже мертв? Он просто смотрит на кита, и тот смотрит на него, в нескольких метрах под поверхностью, на мгновение, которое простирается, величиной со старого белого кита, величиной с глубокое синее море. Ты не причинишь мне вреда, — думает он всем, чем может, — Вам нельзя никого убивать до первого снега. Уходи, уходи! Море смеётся над ним, и кит подплывает ближе, достаточно близко, чтобы Донхёк мог видеть его зубы. Я принц островов Шар, во мне кровь Богини Солнца и Бога Моря, и я приказываю тебе уходить! И кит останавливается, как будто на что-то отвлекается. На мгновение он наклоняет свою гигантскую голову, словно прислушиваясь к зову, затем проплывает мимо Донхёка, преодолевая поверхность, чтобы глотнуть воздух, прежде чем нырнуть обратно в безветренную бездну, проникая в глубину. Только тогда Донхёк понимает, что его лёгкие горят, конечности тяжёлые, а свет зовёт. Он возвращается к жизни с задыхающимся криком, и воздух становится холодным на его лице, соль липнет к его коже, мир кажется прекрасным. Он позволяет себе дрейфовать, пока матрос не схватит его и не вернёт на борт. — Это был Бог Моря, — говорят ему моряки, когда он просыпается, мокрый и холодный, но всё ещё чувствующий себя задыхающимся. Лица экипажа стали белее, чем у кита, которого видел Донхёк. — Ваше Высочество, Бог Моря пришёл увидеть вас. Может быть, это был Морской Бог, может, это был просто разъярённый белый кит, который живёт на дне океана и выходит только поесть, но в конце концов он не уничтожил корабль и не съел Донхёка. Возможно, Донхёк действительно был слишком маленьким. Возможно, Богиня наблюдала за ним. Возможно, Бог Моря наблюдал за ним. Донхёк не знает, и вскоре он забудет, что этот разговор когда-либо происходил. Корабль пришвартовывается за два дня к мысу Конк. Спустя три дня путешествия Донхёк впервые ступает на землю Давида. (Донхёк видел уже пять зим, когда он возвращается из мира мёртвых и встречает Минхёна из Долины Гигантов.)

***

Какая-то ирония в том, что на восприятие Минхёна Донхёком в целом — на всю полноту его отношений с Минхёном — так сильно повлияла их первая встреча, и Минхён даже не подозревает, что встречается с Донхёком. — Ты понимаешь, Хёки? Ты должен быть очень хорошим актёром. Всё наше королевство рассчитывает на тебя. Донхёк надувается и медленно качает головой. Светлые локоны на мгновение падают на его глаза, и служанки снова убирают их, расчесывая пальцами, прежде чем заплести их золотыми нитками и розовыми цветами. — Если кто-то узнает, что это ты, а не твоя сестра, мы все окажемся в опасности. Донхёку ещё нет и пяти лет, и он не понимает, почему ему так опасно находиться здесь. Позже, годы спустя, он поймёт, насколько рисковал его отец, отправившись в чужую страну, во вражескую страну и забрав с собой единственного сына. Если бы король Долины узнал, он мог бы убить их обоих, короля и наследника, оставив трон пустым и слабым. И всё же у отца Донхёка не было другого выбора. Двадцать лет прошло с тех пор, как Империя в последний раз осмелилась напасть на Долину, забрав у них один из горных городов. Прошло десять лет с тех пор, как было сделано первое предложение о союзе между Долиной и Островами. Десять лет ссор, недоверия, десять лет надежд. Принцесса Донсун должна была выйти замуж за принца Минхёна, и союз должен был быть скреплён в присутствии обоих, за исключением того, что Донсун, эта храбрая маленькая леди, ускользнула посреди ночи, чтобы поймать морских звёзд с одной из своих служанок, и простудилась за три дня до отъезда. И король обернулся и посмотрел на Донхёка с отчаянием в глазах.) Служанка уходит, и Донхёк спрыгивает со стула. Длинное платье обтягивает, и на его коже кажется странным, слишком скользким, как будто на нём что-то жидкое. Донхёк пытается растянуться в нём, но останавливается, когда чувствует, как что-то рвётся в спине. Когда он смотрит вверх, он видит знакомое лицо, смотрящее на него в зеркало. Он и Донсун — не однояйцевые близнецы, и их родители много раз говорили, что сейчас они похожи, поэтому они будут меняться всю оставшуюся жизнь. И всё же прямо сейчас лицо, надутое на Донхёка с другой стороны зеркала, — это лицо Донсун. Кудрявая губа, тихое удивление, цветы в волосах. Донхёк и Донсун могут и не быть идентичными близнецами, но это будет не первый раз, когда они меняются местами и обманывают всех, кроме своих родителей, и ни Король Долины, ни его второй сын никогда не видели Донсун. «Это всего на несколько недель, — думает Донхёк, — будет легко». Это оказалось не правдой.

***

Принц Минхён бледный и крошечный, с торчащими ногами и руками-палками, и с вечно потерянным выражением на губах. Он цепляется за платье матери, оставив его только тогда, когда она мягко подталкивает его вперёд. Он спотыкается, останавливается прямо перед Донхёком, нервно кланяется. Когда он это делает, его волосы подпрыгивают, и Донхёк замечает, что они растрёпанные — не сладкие волны Донхёка, а вьющиеся нервные кудри. Когда он подходит, его щеки красные. Донхёк подгибает края платья Донсун и делает реверансы, как одна из придворных дам учила его за два дня до его отъезда. Оно выходит шатким, и, к счастью, длина платья скрывает то, как он почти спотыкается на собственных ногах. Когда он подходит, он такой же красный, как и Минхён. Он смутно осознаёт, что их отцы смотрят на них, но Минхён больше ничего не говорит, поэтому Донхёк тоже молчит. — Минхён, возьми принцессу за руку. Теперь она твоя невеста. Минхён сглатывает и подходит ближе, ведя себя так, будто Донхёк — акула, готовая разорвать его на части. Он хватает Донхёка за руку и держит её в своей. Его ладони холодные и потные одновременно. — Я очень рад познакомиться с тобой, — бормочет он себе под нос, очень быстро и очень тихо. — Что? — Я правда… — Минхён закрывает глаза и почёсывает затылок. Он снова сглатывает. — Я очень рад познакомиться с тобой. Надеюсь, мы сможем поладить в будущем. Донхёк моргает, опешив, но Минхён смотрит на него с таким ожиданием и каким-то благоговейным страхом, что невольно улыбается ему. Расслабься, — хочет он сказать ему. Нечего бояться. Подожди, пока ты не встретишь настоящую Донсун, она действительно пугающая. Минхён подпрыгивает, поражённый, а затем тает в сладкой улыбке. Его рука на мгновение сжимает руку Донхёка, в знак благодарности. Люди аплодируют. Союз подписан.

***

Следующие три дня Минхён и Донхёк — Минхён и Донсун — неразлучны. Минхён — напуганный кот. Он только начал тренироваться с мечом и ненавидит это всем, что у него есть. Его руки мягче, чем у Донхёка, и его глаза широко раскрываются, как блюдца, когда Донхёк в первый раз завязывает своё платье узлом на бёдрах, обнажая покрытые шрамами колени под ним, и учит его основам. — Я никогда не встречал такую ​​девушку, как ты, — бормочет он после того, как Донхёк обезоруживает его, и тогда Донхёк вспоминает, что он всё ещё Донсун. Он моргает, пойманный в паутину собственной лжи, но только на мгновение, потому что решает, что это не имеет значения. Всё, что делает Донхёк, Донсун, вероятно, могла бы сделать лучше. — Ты не встречал много девушек, — вместо этого говорит он, наклоняя голову. Цветочная тиара, которую он носит, подарок Королевы Долины, покоится на одной стороне, и Минхён сосредоточенно поправляет её. — Вы правы, принцесса. Я не встречал. Надеюсь, все девушки, которых я встречу, такие же забавные, как и ты. Донхёк лучезарно смотрит на него, и они вместе бегут играть в сад.

***

В день отъезда Донхёка Минхён и его брат едут с ними в порт. Донхёк носит платье и надеется, в последний раз в его жизни. Минхён держится за причал, не обращая внимания на дерзкие замечания брата о том, как сильно он влюблён в Принцессу Островов. Они смотрят друг на друга в последний раз. — Я не хочу, чтобы ты уходила, с тобой было забавно играть. — Я вернусь в следующем году, — говорит Донхёк, хотя он этого не сделает. Донсун приедет, и если Донсун уйдёт навсегда, Донхёку придётся остаться на Островах. В Коралине всегда должен быть принц или принцесса Шар. — Я буду ждать, — бормочет Минхён. — Я так счастлив, что встретил тебя, Донсун. Я надеюсь, что ты сможешь инициироваться как Омега или Бета, чтобы мы смогли пожениться. Затем, прежде чем кто-либо успевает его остановить, он наклоняется и оставляет короткий поцелуй на щеке Донхёка, избегая уголка рта. Когда он отступает, Донхёк чувствует, что краснеет так ярко, что почти видит красный, когда моргает.

***

Континент — это всего лишь тонкая линия на конце неба, когда Донхёк тянет отца за рукав. Он уже переоделся в более удобную одежду, не одежду принцессы и даже не одежду принца, а одежду моряка, подходящую для лазания по канатам и подвешивания с палубы. (Не то чтобы кто-то ему позволил, инцидент с Морского Корта до сих пор остаётся в памяти всех, включая то, как он чуть не умер.) — Ах, посмотрите на моего наследника! — восклицает король. — Ты снова похож на себя. — Я всегда похож на себя, папа. — В самом деле, да. Ты очень хорошо справился, Донхёк. Мне жаль, что я просил тебя солгать, но благодаря тебе нам удалось заключить союз с Долиной Гигантов. Ты поступил как настоящий принц. Донхёк с гордостью выпячивает грудь. — Скажи, тебе понравился принц? Как ты думаешь, он будет хорошо относиться к Донсуни? — Полагаю, он нормальный? Дерётся дерьмово. — Донхёк! — Король возмущённо предупреждает, заставляя одного из матросов, с самым грязным ртом и хитрой улыбкой, научившего Донхёка новому набору проклятий, которых он ещё не знал, усмехнуться. — Он научится, дай ему время. Он только начал тренироваться. У тебя есть преимущество перед ним. Они прислоняются к палубе, глядя на дельфинов, сопровождающих корабль. — Могу я тебя кое о чём спросить, папа? Король кивает. — Минхён сказал, что надеется, что я… я имею в виду, Донсун… инициируется как Омега или Бета… Чтобы он мог жениться на ней… Но почему? Что, если она будет Альфой? Это плохо? Быть Альфой? Король бросает на него нервный взгляд. Он почти ёрзает. — Нет, Донхёк, это не так. Просто когда они поженятся, Минхён и Донсун должны будут родить детей. Донхёк смущённо моргает. — Младенцы? Они могут заводить детей? Он получает смешок и похлопывание по голове. — Ты поймёшь, когда станешь старше. — Значит, Альфы не могут зачать детей? — Боюсь, что не с другим Альфой. И это всё равно было бы очень сложно, даже если бы Минхён в конечном итоге был Бетой, как его брат. Так что давай молиться, чтобы наша Донсуни инициировалась как Омега, чтобы это было самым лёгким исходом для всех. Донхёк немного задумывается. Ветер развевает его волосы, унося их домой. Он снова дёргает отца за рукав. — Папа, папа. — Что такое? — Что, если Минхён тогда инициируется как Омега? Сможет ли Донсун выйти за него замуж, если она сама Омега? Король бросает на него вопросительный взгляд. — Думаю, что нет, но… — Тогда, могу ли я выйти за Минхёни? Ты сказал, что я буду Альфой, не так ли? Его отец молча смотрит на него, слишком ошеломлённый, чтобы ответить, а затем он внезапно разражается искренним смехом. — О, Хёки, ты никогда не перестанешь удивлять меня. Конечно, сынок, почему бы и нет? Если этот мальчик будет Омегой, он может быть твоим. Донхёк удовлетворённо кивает. Просто стань Омегой, Минхён. Я обязательно буду Альфой. И тогда мы сможем играть вместе столько, сколько захотим.

***

Нет точного способа сказать, будет ли ребёнок Альфой, Бетой или Омегой. Но есть подсказки. Донхёк не знает, что это за намёки, но, очевидно, каждый намёк указывает на то, что он будет Альфой, поэтому как Альфа он и воспитан. С мечом в руках, с луком и колчаном, с кровью на коленях от того, сколько раз он падал и снова вставал во время тренировки. Донсун сидит под лимонными деревьями и наблюдает, как он занимается фехтованием, с книгой на коленях. Когда он задыхается, она даёт ему воды. Когда он истекает кровью, она смотрит на рыцаря, отвечающего за обучение принца, тащит своего брата под деревья, вздыхает, промокая его раны платком, пропитанным алкоголем, который она украла из кухни. Все думают, что Донсун — идеальная Омега, но никто не слышит, что она бормочет себе под нос, пытаясь очистить боевые раны Донхёка. — Ынбин сказала, что она нашла секретный путь по подземельям к морю. Ты хочешь пойти с нами? Донхёк склоняет голову набок. — Может Джено пойти? — Если может. Но вы двое не сможете нас остановить. — Как будто ты скажешь нам нет. Кто берёт на себя всю вину каждый раз, когда нас ловят? — И кто всегда нас ловит? — она возражает. Донхёк кривится и пронзительно игнорирует её жалобу, а она выливает всю бутылку алкоголя ему на колени, почти заставив его кричать. — Сегодня вечером после ужина. Пожалуйста, не надевай новую одежду. Мы будем ползать по грязи.

***

Следующим летом Донсун собирает свою самую красивую одежду и уезжает в Долину, чтобы встретить своего жениха — впервые, хотя никто никогда не узнает. Визит длится недолго. Она возвращается через три недели, и первое, что спрашивает Донхёк, — понравился ли ей Минхён. — Он нормальный, — отвечает она. — Немного скучный. Нам было не о чем говорить. Он немного похож на тебя, он всё время тренируется. Ох, теперь он тренируется. Он был так слаб, когда Донхёк впервые встретил его. Но он не был скучным, с ним всё было в порядке. Прошёл всего один год, но один год для пятилетнего ребёнка длится как вечность, и Донхёк едва может вспомнить лицо принца Минхёна. — Но он лучше меня? — спрашивает он, придвигаясь к сестре и кладя ей голову на колени. Донсун смеётся. — Конечно, нет, Хёки. Ты самый лучший. — Я должен быть. Папа сказал, что хорошую пару можно найти только в том случае, если ты докажешь, что достоин его. И я хочу найти лучшего. — Вот почему ты всегда тренируешься? Кого ты пытаешься очаровать, Хёки? Джено? Янги? — Её глаза расширяются. — Мне тоже начать тренироваться? Чтобы доказать, что я достойна Минхёна из Долины? Донхёк склоняет голову набок, думая об этом. — Ты шутишь, что ли? — он говорит в конце. — Он тот, кому нужно тренироваться, чтобы доказать, что он достоин тебя.

***

Когда Донхёку исполняется шесть лет, мать-королева рожает двух маленьких принцев. Они тоже близнецы, но в отличие от Донхёка и Донсун абсолютно идентичны, два зеркальных отражения одного и того же кричащего ребёнка. Они называют их Тэхо и Тэян, а Донхёк и Донсун проводят всю зиму, таская их по дворцу и пытаясь заставить их сначала произнести своё имя. (Первое слово Тэяна — мама; Тэхо — Лу, имя домашнего оцелота королевы. После этого никто не может заставить их просто замолчать.) Когда приходит весна, юные принцы могут полностью разговаривать со своими старшими братом и сестрой на языке, понятном только им четверым, и король подходит к Донхёку с предложением. — Мы подумали, твоя мама и я, что тебе будет полезно пообщаться со своим будущим зятем. У нас никогда не было хороших отношений с нашими соседями в Долине, но новые поколения должны это изменить. А теперь, когда есть другие наследники, нет причин держать тебя здесь, пока твоя сестра навещает Давид. Глаза Донхёка сияют. — Я могу поехать с Донсун? Правда могу? В самом деле? — Да, но… Донхёк? Это будет первый раз для всех, кто встретит тебя. И они не могут знать, что уже встречались с тобой раньше, понимаешь? Веди себя так, будто никогда в жизни не видел Долину. Донхёк взволнованно кивает. Он ловит взгляд Донсун в другом конце комнаты. Она улыбается.

***

Минхён немного выше и немного нервнее, и на его голове есть небольшая коса — на Островах это называют косой желаний, отращивающей прядь волос, чтобы желание сбылось. Донхёк никогда не спросит, что это значит, почему Минхён отращивал и заплетал эту единственную прядь, и какое желание он пытался осуществить, потому что Минхён срезал косу сразу после их первой дуэли. В конце концов, это должна была быть дружеская дуэль. Всего два принца и деревянные мечи и половина двора Долины наблюдают. И Донхёк… Донхёку нравится Минхён. И его отец сказал ему, что Альфа должен показывать только свои лучшие стороны людям, которые ему нравятся. («Ты должен доказать, что ты силён, достаточно силён, чтобы защитить свою пару».) И Донхёк тренировался только для этого. Он хотел быть сильным. Он хотел быть достойным. Он старается изо всех сил. Он побеждает. А потом ему приходится наблюдать, как пот стекает по его рукам и рукояти меча под тёплым июньским солнцем, как принц Минхён из Долины Гигантов смотрит вниз, прикусывает нижнюю губу, чтобы она не дрожала, его руки в грязи, меч лежит позади него после яростной атаки, и он пытается не заплакать после того, как потерпел поражение менее чем за минуту на глазах у своего отца и всего двора. Минхён не разговаривает с Донхёком до конца их пребывания.

***

Донхёк не хочет снова возвращаться в Долину, но его отец отправляет его с Донсун и на следующий год, и дела не улучшаются. Минхён не любит его, а Донхёк даже не может проводить время с Донсун, потому что она всегда с Минхёном. Следующим летом он пытается убедить своего отца позволить ему остаться дома, где он сможет хотя бы поиграть с Джено и Яняном, но король не смягчается. — Тебе нужно подружиться с принцем Минхёном. Однажды он станет нашей семьёй. Донхёк не хочет, чтобы Минхён был их семьей, если он должен быть мудаком из-за проигрыша. Донхёк не виноват, что он лучше его. Донхёк надувается и топает ногами по земле, но он всё же плывет к Долине, потому что он хороший принц и делает, как ему говорят (в большинстве случаев). Во время этой поездки приходятся восьмые именины Донхёка и Донсун. Прекрасный день. Лето только началось, но ещё не жарко. Здесь ветрено и свежо, а в воздухе пахнет травой и солнечным светом. Донсун пообещала Донхёку, что она останется с ним только сегодня, потому что у них день рождения, но когда Донхёк прыгает на кровать, чтобы разбудить её, она отвечает стоном. — Похоже, принцесса съела что-то испорченное, — говорит королевский лекарь, осмотрев язык Донсун. Её рвёт, и Донхёку приходится смотреть в потолок, а доктор направляет её голову к ведру в углу. Отвратительно. Он сказал ей не есть эти подозрительные ягоды сирени, но Донсун когда-нибудь его слушает? Нет, упряма, как осёл. — Так что мне теперь делать? — спрашивает он, стараясь не казаться слишком несчастным. — У нас день рождения, ты пошла и накормила себя ядом, и теперь мне придётся провести его в одиночестве, без друзей. — Донхёк, помилуй, я умираю здесь. Иди, найди Минхёна и поиграй с ним. — Минхён ненавидит меня! — Ты всё время его выводишь! Просто будь любезен с ним, и он будет хорошо к тебе относиться! Она прекращает говорить и жестом показывает ему снова дать ей ведро, что он делает быстро, покидая комнату, прежде чем она успевает опорожнить оставшуюся часть своего желудка. Минхён снаружи, в саду. Он играет с высоким парнем, который приехал из земель за границей, с сыном самого опасного полководца и генерала Долины. Юкхей хороший друг, но он также лучший друг Марка, а это значит, что он обязан не любить Донхёка (хотя он может быть довольно забавным, когда Минхёна нет рядом). Донхёк проходит под домом на дереве и на мгновение слушает их смех. Он думает вернуться и провести свой день рождения в одиночестве или с Донсун, но это сделает его ещё более несчастным, и он скорее будет униженным, чем несчастным. Он прочищает горло. — Эй, — кричит он, — могу я поиграть с вами? Изнутри шелест, шёпот. Затем из крохотного окошка вылезает голова Юкхея. Он посылает Донхёку извиняющийся взгляд. — Прошу прощения, Ваше Высочество, здесь недостаточно места для нас троих. Это больно, потому что он точно знает, что Донсун была там с Юкхеем и Минхёном три дня назад, и она не сказала, что там было тесно. Донхёк чувствует себя униженным и несчастным, но всё равно смотрит вверх. — Я крошечный, много места не займу. Или вы можете спуститься, и мы сможем здесь поиграть. Юкхей на мгновение заглядывает внутрь. Больше шороха и шёпота. — Послушайте, Ваше Высочество, это правда… Может, вы вернётесь и поиграете с одним из слуг? Юкхей старается быть вежливым, но Донхёк не в настроении ценить это. — Да, я мог бы. Или ты можешь сказать своему принцу, что нет нужды быть козлом только потому, что я продолжаю его выигрывать в дуэлях. Юкхей внезапно отрывается от окна, и появляется лицо Марка. Его бледное лицо краснеет от ярости. Он смотрит на Донхёка с полным отвращением. — Какую часть ты не понял? Я не хочу с тобой играть. Никто не хочет с тобой играть! Уходи! — Ты даже не принц, — громко кричит он. — Настоящий принц с достоинством справляется с поражением. А может, настоящего принца даже не так легко победить. — У настоящего принца были бы друзья, Донхёк. А у тебя их нет, не здесь. И с этим Минхён снова исчезает в доме на дереве. Донхёк долго стоит, дрожа, сжав кулаки. Что за… Голос Тэна эхом разносится в его голове. Если хочешь ругаться, лучше сделай это про себя, иначе твой отец положит мою голову на золотое блюдце, юный принц. Итак, Донхёк мысленно проклинает и старается использовать все слова, которые слышал от Тэна. Что за мудак. Какой ёбаный засранец. Что за паразит, какой подлый трус. Кусок дерьма. Донхёк фыркает. Не плачь, не плачь, не плачь. Если он заплачет, Минхён из Долины Гигантов победит, а Минхён из Долины Гигантов не сможет победить. Он никогда не выиграет его. Донхёк позаботится об этом. Он смотрит вверх на домик на дереве — на самом деле, назвать его домом на дереве — это слишком, это всего лишь связка деревянных досок, которые с трудом удерживаются вместе верёвками, которые обвивают основную конструкцию и падают на ствол клубком узлов. Он прикусывает нижнюю губу, чтобы остановить слёзы. Он выбирает ближайший конец верёвки. Он начинает тянуть.