honeymouthed and full of wildflowers

Янян быстрее Донхёка, храбрее. А ещё он намного лучший моряк, чем сам Донхёк. Он довольно громко смеётся, когда Донхёка в первый раз ударяет по голове верёвка, которую он не смог закрепить, затем самодовольно улыбается, показывая свой розовый язык, чтобы поиздеваться над Донхёком. — Что за принц, — говорит он. — Вам лучше учиться быстрее, Ваше Высочество. (Что за козёл. Донхёк его ненавидит. Донхёк его любит.) Донхёк не разговаривает с Джено три недели, прежде чем он сдаётся — они оба сдаются — и знакомится с маленьким лордом из Звёздной Точки, самого маленького из островов Шар, последнего клочка земли перед штормами большого моря. Звёздная Точка ведёт путь для всех кораблей островов, которые плывут к Сожжённым землям, крупнейшему торговому партнёру Островов. Сожжённые земли, несмотря на зловещее название, вовсе не сожжённые, а зелёные, цветущие и сияющие золотом. Это то, что Янян говорит Донхёку, когда они сидят вместе в одной из пещер под Коралиной. Ынбин и Донсун исчезли под водой в поисках морских ежей: «Мисс Сыльги говорит, что только настоящие женщины достаточно храбры, чтобы есть сырых морских ежей, а мы настоящие женщины!» — Ёын смотрит на них, а Джено клубится, как кошка в тёплом пятне, солнце свободно заливает пористый камень из бреши в потолке пещеры. Донхёк никогда не был в Сожжённых землях, в отличие от Яняна. И Джено тоже был там, но он был слишком мал, чтобы его запомнить. Донхёк немного завидует им. — В них нет ничего особенного, — говорит Янян, когда видит, что Донхёк надувает губы. — Просто там намного круче, чем на Островах. Хотел бы ты тоже это увидеть, но я думаю, лучшее место для маленьких принцев — их замок. Донхёк ощетинивается и дымится, и только мягкий голос Джено заставляет его прийти в себя. — Веди себя хорошо, Хёки. — Да, веди себя хорошо, Хёки. И тогда может я позволю тебе покататься на моём барахле! — Ты имеешь в виду свою лодку? — Эй, я построил её своими руками! Это ложь, и все они это знают. Янян позаимствовал её у Тэна, одного из лучших моряков Островов, который никогда не откажет в просьбе своему маленькому кузену. Но Донхёк — принц, и Тэн никогда бы ему не отказал. (Ну, он, безусловно, отказал бы, но не если Донхёку удастся победить Яняна. Победитель забирает всё, как в законе старых пиратов Шар.) Донхёк вскакивает, поражая Яняна и Джено. — Вперёд! — он щебечет. — Тот, кто первым прикоснётся к выглядывающей скале, сможет осилить лодку, как ты думаешь? Янян оказывается перед ним на скользкой скале меньше чем через мгновение. Донсун и Ынбин снова всплывают на поверхность и перестают выжимать воду из своих длинных косичек, как раздражённые русалки, чтобы посмотреть за двумя мальчиками, внезапно заинтересованными. Ёын смотрит на двух детей, разрываясь между тем, чтобы помешать принцу сделать что-то опасное, и насладиться шоу. — Джено, ты посчитаешь? — спрашивает Донсун. Джено кивает. Донхёк и Янян на дюйм ближе к краю скалы. Они обмениваются горячими взглядами. Им семь лет, и всё, кроме этого момента, не имеет значения. (Это один из тех моментов, которые меняют жизнь. Донхёк мог победить, он мог получить лодку, и он мог уплыть завтра, в Сожжённые земли, в мир солёных ветров, проклятого солнца и приключений. Он мог почувствовать свободу на кончике своего языка, и он мог любить его. Но он по-прежнему будет инициирован как Омега, а Донсун по-прежнему будет Альфой. Она будет руководить королевством, он будет мореплавателем. Это могло случиться.) Джено начинает считать. — Три, два, один… Всё может случиться в момент безграничных возможностей, но Янян быстрее Донхёка и храбрее, и он заслуживает того, чтобы оставить себе лодку, потому что он лучший моряк. Поистине, он должен быть таким, чтобы выжить в шторме, которым является Донхёк с Южных Островов.

***

Минхёну почти удаётся впервые победить Донхёка, когда ему тринадцать. Это не полностью его заслуги — Донхёк поскользнулся, но он поскользнулся, потому что он так долго дрался с Минхёном, что у него закружилась голова, и это всё из-за недавно обнаруженной способности Минхёна не отставать от него — но Донхёк по-прежнему гордится собой за достаточно быстрое восстановление, чтобы направить кончик своего меча в горло Минхёна, когда меч Минхёна попадает ему в ногу. В реальном бою Донхёк, вероятно, потерял бы ногу, но Минхён уже был бы мертв. Это победа Донхёка. Едва ли, но всё же победа. Когда он возвращается, Донхёк несёт синяк на своей ноге обратно к Коралине, вместе с воспоминанием о Минхёне, чистом, спокойном, собранном, о Минхёне, который морщится от гнева и разочарования, его большие чёрные глаза сужаются, когда он пристально смотрит на Донхёка со стороны пыли, с земли, побеждённый снова. Кто-то настойчиво, почти раздражающе хлопает Донхёка по плечу, и воспоминания исчезают. Донхёк тупо смотрит на завитки тумана, окрашивающие большое синее море перед террасой комнаты Яняна в Звёздной Точке. — Ты всё ещё с нами, Хёк? Донхёк поворачивается и видит, что его лучшие друзья смотрят на него, Джено сидит в кресле, упершись подбородком в колени, а его карты разложены перед его ртом. Карты Яняна на столе лицевой стороной вниз, и он наклоняется над диваном, чтобы потянуть Донхёка за плечо. Их глаза встречаются, и Донхёк испуганно издаёт звук, когда понимает, что Янян смотрит на его карты. Он получает в ответ дерзкую улыбку. — Ты так долго отсутствовал, у Джено было время сходить в туалет. Мы все видели твои карты. — Я видел, как Джено уходил в туалет, я отвлёкся всего на одну минуту, пока он не вернулся? И тебе всё равно не стоило подглядывать? Джено смеётся. — Пусть будет так, Хёки. Всего несколько дней назад ему пришлось попрощаться со своим заклятым врагом. Он, должно быть, испытывает тоску ненависти. — Ах, да, суженый Суни. Неужели он так сильно тебя искалечил? — спрашивает Янян, указывая на большой синяк на ноге Донхёка. — Я думал, ты сказал, что намного лучше его, что он никогда не сможет даже коснуться тебя своим мечом, не так ли? Донхёк краснеет. — Он вроде как тренировался. Но всё равно не ровня мне. — Я хотел бы встретиться с ним, с этим таинственным принцем Минхёном. Ты так много говоришь о нём, что кажется, будто ты влюблён в него. Донхёк бросает карты Яняну в лицо. — Возьми слова обратно! Это отвратительно! Он такой придурок, о Богиня, никогда в жизни! Он понимает, что Янян издевается над ним, только когда мальчик взрывается в приступе возбуждённого хихиканья. — О, Хёк, ты слишком простой, слишком простой. Донхёк ищет поддержки в глазах Джено, но его друг слишком занят, вместо этого смотря на карты Донхёка, разбросанные по столу. Когда он поднимает взгляд и ловит взгляд Донхёка, он пожимает плечами, как бы говоря, ты бросил их на стол сам, не так ли? Предатели. Донхёк окружён исключительно предателями. — Но на самом деле ты должен когда-нибудь познакомить нас. Чёрт возьми, он бы это не сделал. Уже достаточно того, что Джено увидел, как Минхён из Долины Гигантов может влиять на Донхёка, и он постоянно дразнит Донхёка по этому поводу. И Джено хороший. Янян, вероятно, подружился бы с Марком и ткнул бы их дружбу в лицо Донхёку. О, нет, нет, нет. — Прости, Яни, — говорит Донхёк. — Он в некотором роде занятой человек. Тебе следует попросить Донсун представить вас двоих, а не меня. О, чёрт возьми, будто Донхёк собирается знакомить Минхёна с кем угодно. Времени, которое они проводят вместе, и так слишком мало, и если есть что-то, что Янян ненавидит, так это фехтование. Он нашёл бы другие игры, чтобы поиграть, другие приключения для жизни, убедил бы Минхёна перестать потакать Донхёку, а этого не должно произойти. Толкать Минхёна в землю, видеть его красные щёки, его ясные глаза, его тёмные волосы, все спутанные, кудрявые и покрытые пылью, видеть, как он не может сохранять самообладание, почти рычит на Донхёка, на самом деле очень забавно. И это принадлежит только им, Донхёку и Минхёну. Янян не понял бы. Он не любит мечи и дуэли, Янян любит лодки, острова и штормы. Может быть, Минхёну тоже понравятся эти вещи, если они встретятся. Янян может быть очень убедительным. И Донхёк не будет рисковать. Они возвращаются внутрь до того, как пойдёт дождь.

***

Янян — первый поцелуй Донхёка. Им четырнадцать, и это на вкус как соль и удушье, потому что они соревновались, кто сможет задержать дыхание дольше, и Донхёк чуть не умер, и Янян должен был на него упасть, рот в рот, и Донхёк должен был быть спасён, но он также кашляет и притворяется, что его тошнит и говорит: «Пожалуйста, никогда больше так не делай». Янян усмехается. — Это честь для тебя. Эти же губы целовали Ёын на прошлой неделе. Донхёк выпрямляется. Он пытается смахнуть песок со щеки, но в итоге размазывает ещё больше по лицу, от челюсти до уха. — Ёын, правда? Ты ей заплатил? Янян толкает его. — Это так забавно, Хёк. Кого ты тогда целовал, а? Джено? Донхёк сильно краснеет, а Янян хихикает. Ветер резкий против каменистого пляжа, быстро сушит сырость на их коже и оставляет соль, которая безжалостно треплет тонкие волосы на их предплечьях. Губы Донхёка потрескались, его лёгкие обуглены морской водой, его голос надломляется, когда он ловит взгляд Яняна. — Заткнись, — бормочет он. Глаза Яняна расширяются. — Подожди, ты никогда никого не целовал? Даже Джено? Донхёк смотрит вниз. Песок горячий, но сейчас его кожа ещё горячее. Его пальцы царапают землю, беспомощно пытаясь найти что-нибудь, за что можно держаться, но нет ничего. Крошечные камешки скользят мимо его пальцев, но песок прилипает к ладони. Он чувствует его в своих волосах, во рту, он царапает между кожей спины и влажной рубашкой. Его тело всё ещё болит после последней встречи с глупым Минхёном из Долины. Воздух шипит, заряженный силой прямо перед бурей. — Это довольно сложно, когда я постоянно тренируюсь. И ты знаешь, что я не помолвлен, и… — В этом-то и дело! Ты не занят, ты должен развлекаться! Прямо сейчас! Иди сюда! Донхёк визжит. — Зачем? — Я научу тебя. Глаза широко раскрыты, губы приоткрыты. Дует ветер, и создаётся впечатление, что он не такой уж жаркий, но Донхёк уже чувствует, как потрескивает кожа его носа. Он видит, как потрескивает кожа носа Яняна, его щёки розовые, а завтра они будут красными, а через несколько дней они станут цвета отточенной бронзы. Донхёк на мгновение слишком сильно колеблется, чтобы увидеть хихиканье, тянущееся ко рту Яняна. Он прикусывает нижнюю губу, ноздри раздуваются. — Меня не нужно учить, — говорит он, прежде чем схватить Яняна за лицо, чтобы поцеловать, в тот момент, когда первые капли дождя падают вокруг них, как слёзы.

***

Джено на самом деле самый умный среди них, он тот, кто замечает вещи и оставляет их себе. Донхёк замечает его долгие взгляды, как он приближается к ушибленным губам Донхёка и расстёгнутым пуговицам Яняна. Он знает, что что-то происходит, но не спрашивает Донхёка. Не спрашивает его, действительно ли ему нравится Янян, знает ли он, во что ввязывается. Только когда Янян инициируется как Омега. На самом деле никто этого не ожидает. Ни один человек. Никто. Хотя, возможно, Янян ожидал. Может, так всегда было в его плане. Предложение руки и сердца поступает от Лорда Звёздной Точки, в то время как Донхёк находится во дворе, тренируясь, несмотря на сильную влажность и облака, чреватые дождём. Он тренировался весь день, достаточно долго, чтобы у него на руках были волдыри, и он не мог их почувствовать, достаточно, чтобы он не слышал приближения Яняна и чуть не ударил его рукоятью меча. — Богиня, перестань тыкать в меня этой штукой! — говорит Янян, отмахиваясь от меча Донхёка, как будто это надоедливая муха. Янян выглядит иначе. Донхёк не может понять это, но что-то в нём есть. Что-то не так. Янян наклоняется ближе, и только когда его губы соприкасаются с губами Донхёка, Донхёк понимает и быстро отскакивает. — Мы не можем! Уже нет! Ты инициировал. — Он говорит это самым возмущённым тоном, на который только способен, а Янян усмехается и смотрит вверх, на небо. — Последние полгода мы высасывали воздух друг из друга, а теперь это стало проблемой? Это всё ещё я. — Ну, это не так. По крайней мере, для меня. Твои родители скоро женят тебя, а я не хочу быть парнем на стороне. Янян усмехается. — Неужели я так мало значу для тебя? Разве ты не готов бросить вызов моему жениху за мою руку? Донхёк сопротивляется желанию подтолкнуть его. — Это не смешно, Яни. Теперь ты взрослый. Улыбка умирает на лице Яняна. — Да. Он смотрит на Донхёка, и там нет солнца, но его волосы по-прежнему сияют, как медь, а глаза почти золотые. Он выглядит так, как будто он едет на край света, как пират, жаждущий сокровищ. Так он всегда выглядел для Донхёка. Как тот, кто найдёт золото. Он не может поверить, что вместо этого его женят, как птицу в клетке. В отличие от континента, Омегам в Шар разрешено жениться на ком угодно, но лорд остаётся лордом. Омега или Альфа, он должен делать то, что его родители выбирают для него. — Мои родители уже выбрали моего супруга, — говорит Янян всё ещё нехарактерно серьёзно. Донхёк не спрашивает кто. Он спрашивает: «Он тебе нравится?» Губы Яняна снова раскрываются в улыбке. Его глаза смягчаются, когда он смотрит на Донхёка. — О, да, я действительно восхищаюсь им.

***

Джено находит Донхёка в вольере, кормящим панировочными сухарями ощипанного морского воробья, ищущего убежища от дождя. — Что ты думаешь об этом? Донхёк пожимает плечами и щекочет маленькому существу горло. — Есть ли разница? Мои родители уже сказали «да». Хмурого взгляда, который он получает, достаточно, чтобы заставить его прервать зрительный контакт и смущённо взглянуть вниз. Птица встречает его взгляд и склоняет крошечную голову набок. — Это действительно имеет значение. Янян — наш друг. И ты ему явно нравишься. И тебе явно нравится кто-то другой. Морской воробей кусает Донхёка за пальцы. Он пока слишком маленький, но однажды он сможет пролить кровь. Донхёк очень надеется, что, когда это произойдёт, он окажется далеко отсюда. — Это имеет ещё меньшее значение. Донхёк старается не слышать горечи в голосе. Судя по тихому вздоху Джено, он терпит неудачу. — Это действительно имеет значение. Мы говорим о твоих чувствах. — Чувства? Боюсь, этого недостаточно, чтобы назвать чувствами. Они разговаривают не в первый раз, но Джено знает, что когда дело касается Донхёка и его блуждающего ума, лучше не торопиться. Мало того, что ему пришлось так тупо сражаться с кем-то, кому он совсем не нравится, но этот человек тоже занят. Донхёк узнает проигранную битву, когда увидит её. — Янян искренне любит тебя, Хёк. Ты ему нравишься с детства. — Янян не любит меня… Он постоянно меня бесит, всё время. Мы просто иногда целовались. Это не так уж важно. Донхёк должен признать, что это приятно. Целовать Яняна. Он хорошо целуется, отлично научил Донхёка. Но это не значит, что Янян по-другому относился к Донхёку с тех пор, как они начали дурачиться. Они по-прежнему друзья, не более того. — Как ты можешь быть таким слепым? Он убеждает твоих родителей позволить ему жениться на тебе. Донхёк! Не будь тупицей! Ты ему так нравишься, а он тебе нет. — Это, опять же, не имеет значения. Ты знаешь, у меня нет никаких надежд ни на кого. Мне нравится Янян, может быть, не так, как я ему нравлюсь, но он мне нравится. И я ему нравлюсь. Были свадьбы и похуже. — Ты понимаешь, что в какой-то момент вам придётся… знаешь? — Джено краснеет, и Донхёк смущённо моргает, прежде чем он понимает, о чем говорит Джено, и его щёки быстро отражают алый румянец Джено. — Я имею в виду, если ты инициируешь как Альфа. Если ты этого не сделаешь, жениться на Яни не надо. И рожать детей не надо. Донхёку кажется, что его лицо вот-вот загорится. — Кем ты думаешь я буду? Бетой? Он пытается уклониться, но Джено не позволяет ему. — По крайней мере, он тебе нравится как партнёр? Легко смотреть вниз и избегать пытливого взгляда Джено. — Не знаю, — бормочет Донхёк. — Я ещё даже не инициировал, не слишком ли рано? Кроме того, что мы можем сделать прямо сейчас? Этот дурак пошёл и обручился со мной, даже не спросив меня сначала. — Ты бы сказал «да», если бы он спросил? Донхёк подавляет вздох. Он хотел бы. Янян умён и забавен, дипломатичен, когда хочет, достаточно резок, чтобы заставить людей уважать его. Даже очарователен. Янян ему близок. Они знают друг друга всю жизнь. Донхёк сможет сделать его счастливым. Он тоже сделает счастливым Донхёка. Вот почему Донхёк не понимает Джено и то, как он нахмурился. — Ты мой лучший друг, Хёк, но Яни тоже мой друг. Ты просто насмехаешься над ним, а он заслуживает большего. Он заслуживает правды. Поговори с ним, по крайней мере, он будет знать, во что ввязывается. Донхёк рассеянно кивает. Маленькая птичка, которую он кормил, убежала к краю перил. Кажется, она хочет бросить вызов дождю. Донхёк отпускает её. Поговорить с Яняном? И что ему сказать? Говорить нечего. Донхёк никого не любит. И со временем он научится любить Яняна.

***

Дождь стучит по стеклу, мягкий, настойчивый и почему-то вежливый. — Он не такой уж особенный, принц Долины. Слова тёплые для уха Донхёка, бархатистые и такие, такие раздражающие. Донхёк стонет и отталкивает Яняна. — Зачем тебе говорить о нём, пока мы вместе, это мерзко. Янян смеётся и садится на пятки. Его губы в синяках, волосы растрёпаны. В его глазах мерцает озорной огонёк. — Прошу прощения, Ваше Высочество. Но, учитывая, что ты не сводил с него глаза весь день, я подумал, тебе это понравится. Это неправда, хочет сказать Донхёк, но он знает Яняна достаточно долго, чтобы распознать одну из его приманок. Он достаточно давно знает Яняна, чтобы распознать, когда тот злится и хочет поссориться. И всё же Донхёк не хочет ссориться с ним. Он только хочет сразиться с глупым Минхёном и его глупыми большими глазами. Что само по себе вызывает беспокойство. — Итак, если ты не хочешь говорить о принце Долины, что ты хочешь? Голос Яняна по-прежнему опасно резок, но руки мягкие на бёдрах Донхёка, его губы тёплые на шее Донхёка, и он слишком близко, слишком внезапно, слишком сильно. В груди Донхёка разливается тошнота, и он отталкивает своего жениха. — Мы не можем, — говорит он, стараясь сохранить голос. — Почему бы и нет? Вот почему я поехал с тобой в Долину! Поскольку вокруг нас не будет обычной толпы нянь, наставников и охранников, это единственный шанс, который у нас есть. — Мы всё равно поженимся, чего ты так торопишься? — он спрашивает. — Почему ты не торопишься? Это просто секс, Донхёк, это не грех. Даже Джено уже целовался. –Что ж, тогда, может быть, тебе стоит пойти и попросить Джено помочь тебе! Они не часто ссорятся, Янян и Донхёк, но когда они это делают, получается беспорядок. Они оба слишком гордые, они оба слишком конкурентоспособны. Янян неистово любит, Донхёк узнал об этом после года их помолвки. Янян любит бесстыдно, глубоко и беспощадно. Но Донхёк… Донхёк любит Яняна, как солнце любит цветок. Так же он любит любой другой цветок. А иногда этого недостаточно. Янян бросает подушку в лицо Донхёку и встаёт. Его лицо покраснело, больше смущения, чем возбуждения, и Донхёк не знает, что делать, чтобы его утешить. Он просто слушает звук хлопающей двери и закрывает глаза, глубоко дышит через нос, пытаясь успокоить разрыв в груди. Кто-то подходит и стучит, говоря, чтобы он спустился к обеду. Донхёк говорит им оставить его в покое. Он держит глаза закрытыми, прислушивается к шёпоту дождя. Когда дверь снова откроется, уже поздно. Солнце село за облака, и потолок за веками Донхёка теперь полностью тёмный. Шаги мягкие по ковру, и только три человека осмелятся войти в комнату Донхёка, не постучав. Джено, который сейчас на Островах, слишком далеко от суши и моря. Донсун, которая, вероятно, сидит за обедом рядом со своим женихом. Янян. Кровать опускается рядом с Донхёком, его охватывает тепло другого тела. — Мне жаль. Я не должен был настаивать на этом. Донхёк судорожно всхлипывает. Он слепо находит руку Яньяна и держит её. — Мне тоже жаль, — отвечает он. — Я знаю, что это действительно важно для тебя, но я просто… не могу. Янян обнимает его руками, и Донхёк зажмуривается. — Ты знаешь, мне всё равно, правда? Это нормально — ничего не чувствовать, пока ты не инициируешься. Я был очень нечувствителен, поэтому неправильно, если я буду постоянно просить тебя что-то делать со мной, когда ты не готов. — Что, если я никогда не буду готов? — тихо спрашивает Донхёк. — Что, если я просто не инициируюсь? Уже так поздно, ты инициировался в прошлом году, а Джено несколько месяцев назад, и сейчас остались только я и Донсун. Что, если мы просто… Что, если я не Альфа, Яни? Что, если со мной что-то не так, и я просто никогда не буду… хорош? — Эй, успокойся, маленький принц. Ты инициируешь, детка, в какой-то момент все делают это. Тебе просто не нужно торопиться. — Тебе легко сказать, ты тот, у кого тело функционирует нормально! — С твоим телом всё в порядке, Хёк. Всё будет в порядке. Ты знаешь, я люблю тебя, правда? Пальцы Яняна царапают грудь Донхёка. Донхёк отталкивается, изгибаясь от тепла Яняна. Легко поверить словам Яняна, когда они такие, в маленьком форте из подушек и одеял, который Донхёк построил в незнакомой комнате, которую ему отвели в королевском дворце Давида. Но как только он уйдет, Донхёк по-прежнему будет наследным принцем, который в свои шестнадцать лет никогда не чувствовал ни единой капли влечения к своему жениху или кому-либо вообще. И как он может произвести на свет наследника, как он может быть принцем, которого заслуживают Острова, если он не может заставить своё предательское тело работать? — Я тоже тебя люблю, — шепчет он себе под нос, надеясь, что дождь проглотит очевидную ложь в его словах.

***

Донхёк ждёт прихода Минхёна, пока солнце не скрывается за тёмными облаками на горизонте. Он чувствует любопытные взгляды солдат, пытающихся заняться упражнениями, чтобы они могли притвориться, что не смотрят на иностранного принца. В конце концов, неистовый смех Юкхея заполняет просвет, и через мгновение появляется сам человек, держащий в левой руке учебный меч. Ему требуется мгновение, чтобы увидеть Донхёка, и его глаза расширяются, когда он узнаёт его. — Ваше высочество! Что случилось, раз ты почтил нас своих присутствием? Донхёк усмехается. Несмотря на все его попытки не любить Юкхея, мальчик слишком хорош, чтобы на самом деле затаить на него злобу. (Кроме того, все сильные эмоции Донхёка предназначены только для одного мальчика и только этого мальчика. Говоря о дьяволе…) — Я ждал твоего принца, Минхён сказал мне встретиться с ним сегодня утром. Юкхей хмурится. — Минхён? Я так не думаю, сегодня утром он встречался с твоей сестрой. — Янян… Вернее, лорд Лю сказал мне это, вчера они разговаривали за обедом. Юкхей чешет затылок. — Тогда можешь пойти и поискать его. Если он ещё не ушёл, он, вероятно, всё ещё с принцессой Донсун. Донхёк машет рукой на прощание и бежит обратно во дворец, полы его жилета прыгают вокруг него на каждом шагу, как золотые бенгальские огни. Одна из служанок указывает ему на одну из башен, и он не обращает внимания на озадаченные лица стражников, когда он бежит вверх, пока не достигает покоев второго принца. Он открывает дверь, злобное имя на кончике языка, и голос застревает у него в горле. Его рука дёргается за дверной косяк, но он не может её вернуть. Она прилипла к дереву, как ноги Донхёка прилипли к мраморному полу. Ясно, как день, кристально ясно, что Донхёка здесь быть не должно. Это мягкий, приглушённый тон, которым Минхён разговаривает с его сестрой, голос, которым Принц Долины никогда не говорил с Донхёком и, вероятно, никогда не будет. Это так, как дрожит рука Минхёна на груди Донсун, и изображение прожигается на сетчатке Донхёка. Ему жарко, липко, горячо и холодно, и он хочет уйти, но не может. Минхён толкает Донсун на подушки и наклоняется, и Донхёк в ужасе закрывает глаза, но он всё ещё слышит звуки, которые они издают, влажные и писклявые, он всё ещё слышит «Я люблю тебя», — шепчет Минхён, как будто он кричит это. Это отвратительно. Это ужасно отвратительно. Он убегает. (Это не в конце лестницы и не когда он выходит из башни, он это понимает, только когда Донхёк достигает назначенной ему комнаты. Это не противно, это совсем не противно).

***

Донхёк ждет, пока дождь не начнёт плакать. Он сидит на балконе, думает о том, как милый Минхён из Долины Гигантов мог целовать его, как его тупые, неуклюжие руки будут чувствовать его ключицы, и плачет. Небо наверху гремит и плачет вместе с ним. Когда входит Янян, дождь всё ещё идет. Шторм, идущий с моря и доносящийся до Долины, разносится живыми весенними ветрами. Янян сидит рядом с Донхёком на мокрой скамейке. Он не смотрит на него. Донхёк только украдкой взглянул, но в его глазах слишком много воды, чтобы понять, какое лицо делает Янян. — Я боялся, знаешь, многих вещей. Того, что ты инициируешься как Бета и твои родители разорвут помолвку. О другом предложении, исходящем от, я не знаю, принцессы диких земель, более удобного партнёра, чем я. Я так долго боялся Джено. И всё же… Минхён из Долины Гигантов? Это мой соперник? Это ещё более жестоко, и ты во многом такой, Донхёк, но я никогда не думал, что ты жестокий. — Прости, — бормочет Донхёк. — Это пройдёт, я знаю, что это пройдёт. Мне просто нужно немного времени. — Немного времени? Как долго это продолжается? — спрашивает Янян. Слишком долго. Не достаточно долго. Донхёк не отвечает. Он не знает, что сказать. — Ты когда-нибудь любил меня? — Да, — шепчет он, — ты знаешь, что любил. — Любишь ли ты меня так, как я люблю тебя? Ты любишь меня так, как любишь его? Стук дождя заглушает хриплое дыхание Донхёка, но не его мокрое «извини». Янян захлопывает дверь, когда уходит. Донхёк остаётся один. Он слушает звук шторма.

***

Донхёк не прощается с Минхёном, когда уезжает. Ему всё равно, грубо ли это, ему вообще всё равно на всё. Он этого не делает — ему невыносимо смотреть на Минхёна прямо сейчас. Он симулирует головную боль и забирает левую сторону колесницы себе. Янян сидит на правой. Они не смотрят друг на друга. По дороге в гавань идёт дождь. Донсун сидит между Донхёком и Яняном, глядя между ними двумя. Донхёк встречает её взгляд, но отказывается что-либо говорить. Не в этот раз, он не может. Он не может. Минхён сделает её счастливой, в этом он уверен. Минхён не заслуживает её, в этом он всегда был уверен. В настоящее время? Не совсем. Он хотел бы быть на её месте, хотя бы на мгновение, со всем, что у него есть. Но Янян теперь его ненавидит, а Янян был на стороне Донхёка всю свою жизнь, а теперь нет. Теперь он сидит по другую сторону колесницы, смотрит на улицу и выглядит сердитым. Янян никогда так не злился на Донхёка. Янян никогда не страдал. Это моя вина, — осознает Донхёк. Сколько людей должно пострадать из-за прихотей одного избалованного мальчика? Минхён никогда не принадлежал ему, он принадлежал Донсун, и Донхёк захотел его, и это всё испортило. Янян всегда был его, и Донхёк не хотел его, и это всё испортило. Пора всё исправить. Я забуду о тебе, Минхён из Долины Гигантов. Надеюсь это последняя вещь, которую я сделаю перед инициацией. Дорога грязная из-за шторма, поэтому они прибывают в гавань только через три дня. В этот же день приезжает гонец на быстрой коричневой лошади. Он несёт письмо, которое отправится с ними на корабле, направляющемся к Коралине. Минхён из Долины Гигантов только что инициировался как Альфа. Минхёна из Долины Гигантов больше нет. Теперь принца зовут Марк, Марк из Долины Гигантов, новый наследный принц. Марк из Долины Гигантов, — думает Донхёк. – Альфа. По крайней мере, это положило конец любой тайной надежде, которую Донхёк питал, чтобы они в конечном итоге оказались вместе, в надуманной мечте, в которой Минхён стал Омегой и вместо этого женился на Донхёке. Нет, Богиня, пусть это будет концом. Марк из Долины Гигантов может пойти нахуй со своим мечом. Донхёк уже однажды влюбился в него, и это разрушило всю его жизнь. Он больше не совершит ту же ошибку.