honeymouthed and full of wildflowers

Марк ни на секунду не сомневается, что Донхёк еще жив. Связь между ними стабильна, хоть и наполнена энергией — как будто Марк чувствует, как дух Донхёка наполняет его вены, заставляя кровь течь быстрее и беспокойнее. Это единственное, на чем он может сосредоточиться, помимо ярости. Он не был так зол с той ночи, когда подумал, что Донхёк изменяет ему с Джено. (Тем не менее, сейчас всё по-другому. Тогда это была просто слепая ярость, ярко-белая, самодовольная, запятнанная мыслью о мести. Сейчас это предательство. Он не хочет проучивать Донхёка, не хочет заставлять его страдать, он просто хочет ударить его, сильно ударить по лицу грязного маленького лжеца: глупого и в тоже время умного, которому нельзя доверять. Он такой же, как Донхёк из детства. Тот, который причинял Марку боль, когда хотел, и даже когда не хотел. Марк найдёт его и схватит за лацканы пиджака, назовёт лжецом и человеком без чести, и он очень, очень надеется, что Донхёк даст отпор, будет шипеть ему в лицо. Даст Марку причину, чтобы ударить его. Любую причину, просто чтобы отомстить). Каким-то уголком разума Марк понимает, что расставание значительно увеличило их шансы на выживание. Если, — а это очень маловероятно — иностранцу удалось обезоружить Донхёка, он, скорее всего, оставит его в заложниках, поскольку одного человека легче контролировать, чем двоих, и он получит за него достойный выкуп, учитывая статус Донхёка. Однако, чтобы начать контролировать Донхёка, у него нет Марка. Если бы они остались вместе, мужчина преследовал бы их, пока они оба не умерли. Кроме того, если Марк сможет вернуться, он не посмеет убить принца Южных Островов. Не тогда, когда, насколько помнит Марк, большая часть экономики Эос зависит от товаров Островов. Это наилучший возможный исход, и для Марка неудивительно, что у Донхёка было время рассмотреть все варианты и принять тот единственный, который обезопасит их обоих. Только всё же, неужели нельзя было рассказать Марку? «Ты бы послушал его», — голос, подозрительно похожий на Донхёка, спрашивает его из темноты разума. «Ты бы сделал то, что я попросил?» Конечно, он бы не сделал этого. «Ты мог умереть», — плюется он в ответ, и Донхёк внутри ухмыляется, такой невероятный, такой нереальный, потому что настоящий слишком далеко, в опасности, и говорит: «Разве я умер?» Марк очень хочет ответить, нет, ты выжил, чтобы я смог тебя разок ударить, так что пожалуйста, мой милый, прекрати, но он не может. Он не может спорить об этом с Донхёком, потому что Донхёка здесь нет. Чтобы начать этот бой, ему нужно сначала найти Донхёка и убедиться, что он в безопасности, поэтому он борется с водой, холодом и шоком. Он достигает берега. Находиться на суше почему-то неприятнее, чем в воде. Марк позволяет себе на мгновение вздрогнуть, зная, что его тело пытается приспособиться к пронизывающему холоду. Он смотрит на реку, спускающуюся с горы до лесной долины. Каким-то образом они были не так далеко от Робина, как он думал. Если он пойдет по ней, то доберется до крепости до захода солнца. К тому времени, когда он найдёт другую лошадь и вернётся за ним, Донхёк уже может быть на другой стороне границы, вне досягаемости. «Донхёк», — думает он: «Что я должен, чёрт возьми, сейчас сделать?» Это риторический вопрос. Марк знает, для чего Донхёк столкнул его. Чтобы он вернулся в Робин, предупредил всех о присутствии иностранных разведчиков в лесу. Чтобы он был живым доказательством того, что что-то происходит. Дело в том, что Марк не только не может сделать то, чего хочет от него Донхёк — даже если это правильно — он также и не хочет. В любом случае, что он сможет сделать без лошади? Если Донхёк был схвачен, он и иностранец также будут путешествовать пешком. Только, в отличие от Марка, который, вероятно, заболеет, если не разожжёт огонь и не высушит одежду прямо сейчас, у них есть время. Марк громко ругается, и вода реки ругается на него в ответ. Его рука в крови, его одежда — то немногое, что от неё осталось — промокла. У него нет ни коня, ни меча, ни лука, только пара кинжалов. Он должен вернуться, ему нужно вернуться, даже если он будет драться за Донхёка голыми руками… он не может — не может. Вес его бесполезности бьёт по нему так же, как вода бьёт, когда он падает. Как удар по лицу. Он смотрит вниз: на гравий берега, на грязь на его ботинках и на то, как снег усеивает землю. Он умоляет Богиню о помощи: «Ты подарила мне его. Ты не можешь позволить, чтобы его забрали сейчас, ты должна помочь мне вернуть его, пожалуйста, умоляю». Он дрожит ещё сильнее. И вдруг ржёт лошадь. Марк знает, что это не его лошадь. Мало того, что она не звучит так, как его, так ко всему его ещё и пропала. Его лошадь была выдрессирована у Клеров, привыкшая к битвам и опасностям. Должно быть, она убежала в безопасное место, обратно в Робин. Не может быть, чтобы это была одна и та же лошадь. Тогда это другая лошадь, чужая лошадь. Мокрый, полуобнаженный и без меча, Марк по-прежнему наследный принц этой страны. У него в карманах королевская печать, а даже если и нет, то одной золотой филиграни на рукоятке его кинжала достаточно, чтобы выдать его за лорда. Кто бы это ни был, они дадут ему лошадь, если он попросит или заплатит, а если решат, что не хотят, что ж… У обоих всё ещё есть кинжалы, и прямо сейчас он зол. Он так зол, так расстроен и беспокоится за свою пару, что каждый, кто встретится ему на пути, будет очень сожалеть об этом. Он качает головой, разбрызгивая повсюду маленькие капельки ледяной воды. Холодно, слишком холодно, чтобы быть в дикой природе полностью промокшим, но Марк этого не чувствует. Он сосредотачивается на мягком стуке сердца Донхёка, бьющегося вместе с его собственным, словно маленький воробей, свивший гнездо в его груди. Он надеется, что весь его гнев не сдавит его слишком сильно. Он сдерживает дрожь и начинает пробираться к лошади.

***

Марк не был частым посетителем лесов Робина. В детстве, во время охотничьих выходок с Джонни, он исследовал леса Клеров вокруг Гира, и иногда они вторгались в земли Робина, но у него никогда не было ни времени, ни интереса посещать владения своего брата, даже когда они стали его собственными. После того, как он и Донхёк поехали в Робин, Марк был слишком занят, выполняя роль лорда поместья: оценивая ущерб крепости, планируя ее реконструкцию, сопровождая охотников. Донхёк, вероятно, знает эти леса лучше, чем Марк. Тем не менее, какими бы незнакомыми они ни были, даже Марк чувствует, что сегодня что-то не так. Птицы перестали петь, все животные, кажется, исчезли. На мгновение ему кажется, что это из-за него. Будто его ярость просачивается через запах в лес, отпугивая дичь. Затем он слышит, как лошадь нервно скулит, как она обычно делает, когда к ней приближается кто-то, кого она не знает. Он идет тише, стараясь скрыть свой запах, чтобы ни лошадь, ни всадник не могли его заметить. Его руки сжимаются вокруг рукояти кинжала при мысли о том, что ему придется сражаться с кем-то из этих западных воинов. Они не так хорошо обращались с луком, но были достаточно крупными, чтобы быть серьезной угрозой с мечом в руке даже для такого опытного рыцаря, как Марк. Он задаётся вопросом, тот ли это человек, который убил Донхёка, а теперь отправился искать лошадь? Это было бы невозможно. Марк чувствует не только то, что Донхёк всё ещё жив, но и то, что он далеко и удаляется от него всё дальше и дальше. Может Донхёк сбежал, а мужчина вернулся, чтобы найти лошадь? Марк надеется, что это так. Он воспользуется любой возможностью, чтобы перерезать горло захватчикам, особенно если Донхёк не окажется рядом, чтобы подвергнуть себя опасности. Пока Марк медленно, осторожно отодвигает ветку, чтобы посмотреть на поляну перед собой, человек, которого он видит, гладящий коричневого, нервного скакуна, определённо не тот человек, которого пытался застрелить Донхёк. На самом деле, этот мужчина совсем не похож на человека Эос. Он ниже их, даже ниже Марка, темноволосый, с чертами лица, которые с таким же успехом могли бы принадлежать Долине или Империи, или даже народу Эремоса — земли Юкхея за горами. Но он точно не из Робина и не носит отличительную одежду жителей Гира. На самом деле, даже несмотря на то, что его одежда довольно проста, она слишком хороша для простого фермера или бедного деревенского жителя, и стиль не кажется Марку тем, который носил бы обычный солдат Долины. Однако этот человек действительно солдат, от кинжалов и короткой сабли на поясе, до боевого арбалета — работа профессионала, столь отличного от оружия разведчиков из Эос, — до идеальной осанки, которую он демонстрирует успокаивая нервную лошадь. Такая поза может быть только плодом бесконечных часов тренировок, что-то, что Марк знает, ведь это укоренилось и в нём. Этот человек мог быть из Империи, а может быть, из Диких Земель Эремоса, откуда родом все лучшие бойцы континента, как могут подтвердить Юкхей и его отец. Два иностранца подряд было уже довольно странно, но три? В один и тот же день? И этот находится в совершенно другой касте по сравнению с двумя другими, но Марк… ну, Марк сам по себе хороший боец. И он в ярости, а его пара где-то там, вне его поля зрения, в опасности, а на его земле есть захватчики, и, честно говоря, ни у кого сейчас нет шансов против него. И у этого человека есть лошадь, которая очень нужна Марку. У иностранца-солдата есть только один момент, бросок сознания, инстинкт, подсказывающий ему, что должно произойти что-то неладное, прежде чем Марк окажется рядом с ним. Это небольшое количество времени, но этого ему достаточно, чтобы высвободить свой меч для защиты, и понять, что Марк идёт на него с кинжалом, идёт на ближний бой, почти врукопашную. Это слишком близкое расстояния для драки на мечах, чтобы ей быть действительно эффективной. Если бы он заметил всего мгновение назад, он мог бы удержать Марка в страхе, но Марк буквально устроил ему засаду, сделав его меч бесполезным. Тем не менее, у него хорошие рефлексы, признает Марк. Кинжал Марка задевает его грудину, но мужчина отступает, его ноги лёгкие и изящные, как у танцора, а затем он снова делает шаг вперёд и пытается ударить Марка по запястью твёрдой рукоятью своего меча. Движение, которое Донхёк также предпочитает, когда они спаррингуются. Марк едва успевает заблокировать его кинжалом, и рукоять меча скользит по его предплечью — болит так, что он видит звёзды, но рукоять не ломает кость, как если бы она зацепилась за запястье. Он атакует мужчину другой рукой. Не очень эффективно, так как это не его доминантная рука, но достаточно сильно, чтобы его противник колебался, и ему едва удавалось избежать порез на своем горле. Дуга лезвия касается кожи и появляется кровь — мгновением раньше было бы смертельно, — но мужчина слишком быстро отступает, вставляя меч между ними, чтобы прикрыть себя. — Подожди! Он кричит на понятном языке. Марк не ждёт, он снова бросается в атаку, и теперь ясно, кто имеет преимущество, поскольку мужчина снова борется с нападением Марка. На этот раз кинжал попадает ему в предплечье. Это всего лишь поверхностная рана, но это уже третий раз, когда Марк пускает его кровь. Следующий раз может оказаться последним, и мужчина, кажется, понимает это, потому что делает ещё один шаг назад и поднимает руки, всё ещё держа меч. — Подожди, давай поговорим об этом! Империя, думает Марк, когда слышит, как он говорит. Элегантные, чистые звуки. Определенно Империя На. — Слушай, — продолжает он, — Я тороплюсь и очень не хочу тебя ранить. О, как будто он действительно мог бы навредить Марку. Возможно при других обстоятельствах. Только не сейчас. Определенно не сейчас. — Брось оружие, — командует Марк. Мужчина — мальчик, он выглядит моложе теперь, когда Марк пристально смотрит на него, примерно того же возраста, что и Марк, — колеблется. — Бросай меч, или клянусь Богиней, я убью тебя. — Ты не можешь. Я… Давай поговорим об этом, пожалуйста. — Брось меч, или я перережу тебе горло, и тогда ты не сможешь вообще ни о чём говорить. Мальчик смотрит на Марка самым разочарованным взглядом. Он прикидывает, сможет ли ему сойти с рук, если он нападёт на Марка и изменит ситуацию. Не сойдёт. Марк не позволит ему. — У меня было ужасное утро, ты третий человек, который сегодня вторгается на мои земли и в мою страну, и мне всё ещё нужно убить второго. О, и моя пара пропала, вероятно, он заложник каких-то одичалых с Эос, и мне нужно вернуть его, чтобы я мог лично убить его за то, что он оказался в такой ситуации. У меня нет времени играть с тобой в игры, так что, либо бросай этот меч прямо сейчас, либо я убью тебя. Глаза мальчика расширяются. Он не бросает меч, но опускает его, когда всё его тело расслабляется, отказываясь от борьбы. — Ты видел их? Двоих мужчин с Эос? — спрашивает он с вновь обретённой настойчивостью в голосе. — Где они? Как бы он ни был удивлен, Марк сохраняет спокойное выражение лица и не теряет бдительности. — Один из них мертв. Другой где-то рядом с моей парой, — Марк разглядывает мальчика. — Откуда ты их знаешь? И вообще, кто ты? — Я следил за ними несколько дней. Они появились на Пике Кондора неделю назад, но пересекли границу территории Гира раньше, чем мы смогли их поймать. Мы отправили гонца к Лорду Гира, но я всё же решил идти вперёд по их следам. Марк смотрит на него как на сумасшедшего. — Ты вторгся сюда? Нарочно? Ты знаешь, что мы воюем друг с другом? Мальчик выглядит слегка робким. — Не то, чтобы мы воюем. Мы скорее в процессе перемирия, не так ли? Принц Джемин посетил Давид на королевской свадьбе, и я знаю, что на данный момент подписано перемирие. Это правда, но Марк всё ещё не сдвинулся с места. — Ты знаешь, какое наказание полагается за нарушение границ, если тебя поймают? Ты… Богиня, ты мог снова начать войну! Мальчик сглатывает, но стоит на месте. — Я в курсе, но у меня есть письмо для принца Марка из Долины Великанов с просьбой даровать мне королевское помилование. Если случится худшее, принц защитит меня. — Принц защитит тебя? — повторяет Марк, совершенно ошеломлённый. — Да, мое сообщение подписано принцем Империи На Джемином. Он двоюродный брат принца или что-то в этом роде. — Или что-то в этом роде, — снова повторяет Марк. Он опускает кинжал, потеряв дар речи. Джемин? О чем думал Джемин? У него нет на это разрешения. Он не может просто… О, Марк скажет ему это в следующий раз, когда они встретятся. И они даже не кровные братья. Просто очень поверхностные родственники. — Это письмо, — спрашивает он. — Могу я взглянуть на него? Мальчик хмурится. — Это для принца. Если ты мне не доверяешь, то можешь арестовать меня и отвезти обратно к себе домой, чтобы лично всё проверить, но ты сказал, что твоя пара с одним из мужчин Эо, так что, думаю, у тебя нет на это времени. Или ты мог бы убить меня здесь и забрать письмо, но мы хотим одного и того же, не так ли? Сначала мы должны найти этого человека и твою пару. Марк думает об этом. Если это правда, что двое мужчин из Эос пытались добраться до Пика Кондора первыми, то история мальчика верна и даже не кажется выдуманной. Может быть, вторжение было ошибкой с его стороны, но он сказал, что они отправили гонца к лорду Гира, и Марк не уверен, есть ли у его дяди какое-то неофициальное соглашение с народом Кондора относительно иностранных рейдеров, которые сжигали деревни Гира прошлым летом. В принципе, это возможно. — Ты сказал правду? — он спрашивает — Лорд Гира действительно был предупрежден? Мальчик напряжённо кивает. — Да, это первое, что мы сделали. Я никогда не встречался с лордом лично, но я разговаривал с молодым лордом, его сыном, прошлым летом. Его отец был обеспокоен набегами, и мы тайно совещались о том, что делать, если обнаружим кого-нибудь из них на наших землях. О, Богиня, думает Марк. Конечно, это были тайные совещания. Если бы его отец знал об этом, он бы всю гору поджёг с криками предательства. Однако король отказался посылать солдат к Клерам, когда лорд Гира попросил помощи, чтобы защитить свой народ, так что в этом есть смысл. Огромный смысл. Мальчик продолжает говорить, не подозревая о внутреннем смятении Марка. — Мы отправили гонца в Гир сразу же, как только этих разведчиков впервые заметили в наших лесах, и я уверен, что лорд Джонни из Гир тоже ищет их прямо сейчас. Если мы встретимся с ним, он тоже сможет поручиться за меня. Этот мальчик знает не только Джемина, но и Джонни. Марк сглатывает. Он очень, очень надеется, что это не ловушка. Но он попросил помощи у Богини, и Богиня послала ему этого мальчика. Более того, у него нет времени. — Как тебя зовут? — он спрашивает. Мальчик, кажется, тоже питает некоторые подозрения к Марку, потому что он колеблется, пристально глядя на Марка в течение долгого времени, прежде чем, наконец, ответить. — Ренджун. — Ренджун? Не похоже на Имперское имя. Взгляд на кинжал Марка, всё ещё не вложенный в ножны, побуждает мальчика ответить. — Я из Эремоса. Клан Хванов. Клан Хванов? Это клан Юкхея, один из самых могущественных в конфедерации. Марк почти сомневается, что это правда, но мальчик достаёт из-под одежды толстую цепь и показывает Марку официальную печать клана, свисающую с неё. Марку не нужно всматриваться. Он бесчисленное количество раз видел, как одна и та же печать висела на груди Юкхея, пока они сражались. Вопрос в другом. Что кто-то из племени Хван делает на Пике Кондора, в глуши, так далеко от цивилизации? Марк смотрит на него. Он такой красивый, что легко может быть омегой, но его запах слишком крепок, чтобы Марк мог определить только по нему. Более того, ни один Омега не сражается так — никто, кроме Донхёка, — и ни один Омега не был бы допущен в армию Империи На, к которой явно принадлежит этот мальчик. Вероятно, Бета, так как он немного мал для Альфы. Страж-Бета — это было бы правдоподобно, но мальчик не может быть простым стражем, не с письмом, лично подписанным Джемином в руках. И он не может быть обычным стражем, будучи знакомым с Джонни. Ах, Марк хотел бы, чтобы он уделял больше внимания тому, что Доён говорил о преданности Империи. Доён точно знает, кто этот мальчик, но Марк не Доён, и он может доверять только своему чутью. — Ренджун из клана Хван, — говорит он, — Меня зовут Минхён, и я второй племянник лорда Сайры. Это не ложь, Марк — второй племянник лорда Сайры, но со стороны принцессы, а не со стороны лорда. Пока нет необходимости раскрывать эту информацию, и мальчик, кажется, верит Марку, почтительно кланяется. Марк смотрит на него, на его маленькие руки и стройное тело. Для своего размера он был невероятно быстрым, а его удары были сильными. Его техника тоже была довольно хороша, как у Юкхея, как и у Чжоуми. Бесспорно, уроки Эремоса. Кажется, он пользуется благосклонностью Джемина. Джемин не всегда пользуется благосклонностью Марка — и Марк всё ещё должен поговорить с ним о романе с Джено, который почти разрушил его собственный брак, — но они двоюродные братья или что-то в этом роде, а иногда они почти друзья. И друг Джемина может быть и другом Марка. — Кажется, мы на одной стороне, — говорит он, наконец, пряча кинжал обратно за пояс. — Один из мужчин, которых ты ищешь, мертв. Другой забрал мою пару. Если ты собираешься последовать за ним, я буду твоим компаньоном. Мальчик, Ренджун, снова быстро кланяется. — Тогда, милорд, я буду вашим в ответ. Когда Марк кланяется, он выпрямляется, и Ренджун также вкладывает в ножны свою короткую саблю. — Мы должны идти, пока они не зашли слишком далеко. Если ты не против, мы поедем вместе. Будет быстрее. Если у тебя есть ещё вопросы, мы обсудим их во время поездки. Марк кивает и намекает на лошадь. Ренджун берёт поводья и успокаивает лошадь парой быстрых слов на том же языке, который Юкхей иногда использует, когда слишком зол или взволнован. Затем он садится на неё, убедившись, что места для Марка достаточно. Он протягивает руку. — Позволь мне.