honeymouthed and full of wildflowers

Они едут, пока солнце не садится, на северо-запад, к перевалу Перегрин, одному из затерянных городов Клеров. Раньше это был большой город-крепость, совсем не похожий на Гир, но он пал во время войны с Империей. Отказавшись сдаться, лорд Перегрин был повешен, а его город сожжен. С тех пор он был заброшен. Там стоят солдаты Гира, но их недостаточно, чтобы покрыть всю границу. Кроме того, перевал Перегрин — это просто название старой дороги, которая годами была перекрыта. С весны до осени в ущелье между двумя горами, где раньше была тропа, течет река, что делает невозможным путешествие. Зимой поверхность реки превращается в лед, но снежные бури делают путешествие слишком суровым для здравомыслящего человека. — Зима подходит к концу, но река все еще должна быть замерзшей, — считает Ренджун, указывая на перевал Перегрин на своей карте. Марк подходит ближе, чтобы увидеть. — Они не могут пройти через Гир, — продолжает Ренджун, — там слишком много охраны. Они совершали набеги на ваши деревни и знают, что эта сторона хорошо защищена. И уж точно они не могут вернуться на Пик Кондора, так как наши разведчики уже подняты по тревоге. Перевал Перегрина — единственная надежда. — Но если Джонни получил твое сообщение, он, вероятно, тоже отправился туда, — размышляет Марк. — Что-то не сходится. Тот человек из Эо идет пешком, и у него пленник. Даже если он поторопится, он не успеет пересечь перевал до прихода Джонни. Он, наверное, знает, что уже мертвец. — Ну, у него в заложниках благородный Омега Долины, — размышляет Ренджун. — Это лучшая страховка его жизни. У него нет лошади, поэтому он не сможет победить с ее помощью. Скорее всего, он воспользуется твоим партнером для угрозы, когда солдаты Гира догонят его. Марк стискивает зубы и сопротивляется желанию снова попросить Ренджуна немедленно пойти дальше в путь. Лошади нужно отдохнуть после того, как она несет их обоих. Тропы крутые и местами замерзшие, снег покрывает канавы и сглаживает неровности на тропе, делая ее еще более опасной ночью. Он позволяет себе упасть на землю рядом с маленьким костром, который они разожгли, когда разбивали лагерь. Несмотря на нетерпение Марка, коню требовался отдых и вода, а ночь вот-вот наступит. Тем не менее, они позаботились о том, чтобы разжечь огонь как можно незаметнее, между двумя большими камнями. Не обращая внимания на встревоженный хмурый взгляд Марка, Ренджун берет с седла лепешку и предлагает ему. — Прошу прощения за скудный обед. Я не планировал, что кто-то присоединиться ко мне. Марк фыркает. Он собирался провести вечер не один. И все сработало прекрасно. Взгляд Ренджуна скользит по его одежде, внимательно разглядывая дорогую ткань и высококачественный мех. Он останавливается на цепочке, свисающей у него на горле, исчезающей под краем куртки Марка. Раньше там висела королевская печать, но Марк снял ее перед тем, как убежать с Донхёком, спрятав ее в потайном кармане куртки. На всякий случай, подумал он. Королевская печать может перемещать армии. Даже если Марк умрет, она никогда не попадет в чужие руки. Тем не менее, пока взгляд Ренджуна безостановочно задерживается на цепочке, которая когда-то несла печать, Марк не может не нервничать. — Как ты упустил своего партнера? — спрашивает Ренджун, морщась, когда Марк напрягается и смотрит на него. — Извини, это было грубо с моей стороны. Мне просто было интересно, что случилось. Ты сказал, что ты из Сайры. Что ты делал в лесу, еще и без сопровождения? — У нас было сопровождение, — лжет Марк сквозь зубы, — но мы ушли. Я хотел провести время с ним наедине. Быть всегда в окружении слуг, следящих за каждым твоим шагом, надоедает. Выходит хуже, чем он хотел, но Ренджун ничего не говорит, и только тогда Марк понимает, что от него ждут дальнейших объяснений. — Иностранец напал первый. Он сбил лошадь моего партнера, но нам удалось его убить. Потом пришел другой. У него был лук получше, а также его меткость была лучше по сравнению с его другом, и он, вероятно, думал, что мы поднимем тревогу, если он отпустит нас, поэтому у нас не было другого выбора, кроме как бежать. Мы должны были прыгнуть в реку, чтобы спастись, но в итоге я прыгнул один. — Он добрался до твоего партнера, прежде чем он успел прыгнуть? — Нет, этот мудак решил остаться. — Увидев удивленный взгляд Ренджуна, Марк злится еще больше. — Он знал, что этот человек попытается преследовать нас, поэтому решил остановить его. Он попал в плен, чтобы я мог вернуться и предупредить людей в Робине. Ренджун качает головой. — Я не знаю, назвать его умным или глупым. Если он действительно сделал это ради твоей помощи, то это была бесполезная жертва, учитывая, что ты вернешься за ним, никого не предупредив. — Ты сказал, что Джонни предупрежден. В Робине нет никого, кто был бы полезнее, чем он. Ренджун клонится к огню, разбрасывая угли палкой. Они разваливаются с сердитым шипением. — Ты кажется отвратительно близок с лордом Гира, — говорит он, слишком небрежно для такого опасного вопроса. Брови Марка взлетают вверх. — Не слишком ли ты смел? Я лорд, как и Джонни. Может быть, я не наследник Клеров, но в Долине дворяне остаются дворянами, даже если они так же далеки от королевской линии, как и я. Прояви уважение. — Мои извинения, моя светлость. Я понимаю, что ты расстроен из-за своего супруга. Я не хотел тебя обидеть. Слова, какими бы вежливыми они ни были, не предназначены для того, чтобы успокоить его. Они звучат скорее язвительно, чем извиняюще, и Марк слышит акцент Империи, сияющий в каждом слоге, полностью перекрывая акцент мальчика. У Юкхея много лет был частный репетитор, и он не смог избавиться от своего собственного, но этот мальчик говорит как настоящий имперский солдат. Он говорит немного как Джемин, что бесконечно раздражает Марка. Что за мальчишка, думает Марк. — Ты кажется отвратительно близок с принцем Джемином, — вместо этого говорит он, возвращая ему его же слова. На этот раз он обязательно говорит «принц Джемин», потому что даже если ему удается забыть титул Джонни, он не сможет объяснить, почему молодой лорд забывает правильно обращаться к принцу. И он полностью раскроет свой истинный образ. — Лорд Джемин часто приезжает на Пик Кондора. Это его родовой дом. — Ты управляешь там? Мальчик язвительно улыбается, его веселье резко и сильно витает в воздухе. «Может, и не бета», — думает Марк. Он может быть Альфой. У него высокого роста, но он определенно чувствует себя достаточно опасным, чтобы быть Альфой. Он также был хорошо обучен, чтобы быть Альфой, по крайней мере, согласно законам своего народа. — Можно сказать и так. Недавно меня повысили до должности начальника службы безопасности. — Благородный боец ​​из Эремоса? Из клана Хван? А ты капитан гарнизона далекой горной заставы. Немного занижено. Я думал, люди из твоего клана должны сражаться плечом к плечу с лучшими воинами, с полководцами и королями. Что ты делаешь на Пике Кондора? Ты точно на своем месте? На этот раз Ренджун напрягается. Его глаза темны, а лицо спокойное, почти красивое, но в его улыбке есть острота, которая заставляет Марка чувствовать себя неловко. Немного похоже на Донхёка, прямо перед тем, как он причинял ему боль. — Так же неуместно, как младший лорд, бродящий по землям наследного принца, — парирует он. Похоже, он хочет что-то добавить, но вовремя останавливается. — Тебе следует поспать, мой Лорд. Мы должны выехать до восхода солнца, если хотим догнать нашу цель. Марк прислоняется спиной к камню. — Можешь спать, — отвечает он. — Не думаю, что смогу отдохнуть, пока не найду свою пару. Но я буду защищать нас на случай нападения волков. Ренджун пожимает плечами, наматывает на себя плащ и сворачивается калачиком у костра. Марк смотрит на его фигуру под коричневой накидкой. Он задается вопросом, если бы он напал на Ренджуна, пока тот спит, сколько времени потребовалось бы мальчику, чтобы дать отпор. Наверное, очень мало. Если он похож на Юкхея, он встанет и будет готов сражаться при одном только звуке обнажаемого клинка. В любом случае это не имеет значения, потому что Марк не лгал. Он не может спать, он не будет спать. Связь слабо пульсирует, напоминая ему о том, как далеко находится Донхек. Он смотрит вверх. Небо чистое. Оно всегда такое после последнего снега сезона. Он шаркает ближе к огню и прислушивается к вою волков вдалеке, думая, что даже самый голодный хищник не осмелится напасть на него сейчас.

***

Они уже в движении, когда в небе появляются первые щупальца света, словно бледно-розовые гирлянды, висящие вокруг неба. Марк разбудил Ренджуна через пару часов отдыха, настояв на том, чтобы немедленно продолжить путь, использовать лошадь с пользой и устранить разрыв между ними и мужчиной Эос — и Донхёком. Они быстры, лошадь скачет в суровом темпе, но Реджун, кажется, не в настроении возражать. Вероятно, он чувствует, как тревога Марка проникает и в него. Каким бы хорошо обученным ни был Марк, даже он не может сдержать свои собственные феромоны. У Ренджуна от этого намокает спина, воздух вокруг них наполнен горящей энергией Марка. Они оказываются в пределах видимости перевала Перегрин еще до того, как солнце взойдет, в этот неловкий момент между ранним и поздним утром. Они останавливают лошадь, чтобы посмотреть вверх, на две одинаковые горы, стоящие рядом друг с другом, как близнецы-гиганты. Посередине река во льду, как и предсказывал Ренджун. А вверху, на левой горе, тонкая цепочка дыма, поднимающаяся из леса и теряющаяся в резком утреннем воздухе. Ренджун что-то говорит на языке своего народа, на мгновение теряя весь элегантный имперский акцент. После этого он плюет на землю. — Похоже, этот ублюдок даже не заботится о том, что его могут найти. Марк хмурится. Разведчик на чужбине, преследуемый со всех сторон и без коня, никогда целенаправленно не подожжет огонь. Это все равно, что говорить всем на расстоянии лошади, где он. — Это самая очевидная ловушка, которую я когда-либо видел, — бормочет Марк. Ренджун отражает его выражение. Они оба оценивают ситуацию. — Для кого предназначена эта ловушка? Для тебя? Он знает, что у тебя нет лошади, ты не смог бы добраться до него так скоро, если бы случайно не встретил меня. — Он знал, что ты преследуешь его? Может быть, ты тот, кого он пытается обмануть. Ренджун, кажется, думает об этом. — Я не уверен. Что-то действительно не так. Мы должны быть осторожны. — Он смотрит на скалистый склон горы. Там, наверху, среди деревьев, редеет столбик дыма, скоро он совсем исчезнет. — Может быть, нам следует дождаться прибытия лорда Джонни. Если мы сможем увидеть это, он, вероятно, тоже это увидит. — Нет, мы поднимемся первыми. Моя пара там. Я не буду ждать. — Не слишком ли ты неосторожен? — спрашивает Ренджун, поворачиваясь к Марку. — Не слишком ли ты благоразумен? Смог бы ты выдержать, если бы в плену была твоя пара? — Это не то, что я имею в виду. Я просто говорю, что это ловушка. Ты знаешь, что это ловушка. Почему ты так хочешь попасть в нее? — Потому что я знаю Джонни. Он один из лучших бойцов Клеров, он не отступит от драки. И если они начнут драться, Дон… мой, мой партнер может попасть под огонь. Как я могу это допустить? Ренджун топает ногой по земле. — Значит, ты сам собираешься попасть под огонь? Тебя не беспокоит, что будет, если ты умрешь? Разве ты не должен быть немного более ответственным? — При всем уважении, я не позволю тому, кого я встретил не позднее вчерашнего дня, говорить мне, когда и как рисковать своей жизнью. — При всем уважении, я считаю тебя идиотом. Марк вынимает меч из ножен и направляет к шее Ренджуна еще до того, как было произнесено последнее слово. Ренджун даже не вздрагивает. Похоже, он этого ждал. Он определенно не выглядит достаточно напуганным для того, чья жизнь находится под угрозой. Вместо того, чтобы дрожать, он усмехается, затем протягивает руку, чтобы убрать меч Марка. — Джемин был прав, — говорит он, — твой муж определенно является мозгом из вас двоих. Глаза Марка расширяются. — Что? — Я говорю, что твой партнер пожертвовал собой, не для того, чтобы ты попал в ловушку. Если бы он был здесь, то говорил бы тебе то же самое, Марк из Долины Великанов. Ой, да ладно, — добавляет он, глядя на ошеломленное лицо Марка, — было не так уж сложно догадаться. Выражение лица Марка мгновенно становится жестким. Он думает о том, чтобы снова поднять меч, но Ренджун оборачивается, нагло показывая ему спину, и начинает привязывать лошадь. Даже если он зол, Марк никогда бы не ударил кого-то ножом в спину. Когда Ренджун заканчивает, он поворачивается к Марку. — В Сайре нет лорда Минхёна, — заявляет он так прямо, как только может. — Но Минхён — это имя при рождении наследного принца Долины. И есть не так много дворян из Долины, у которых Омега-мужчина был бы их партнером и консортом. На самом деле, с учетом того, насколько редки мужчины-омеги, я думаю, что остались только ты и молодой лорд юго-восточного побережья. — Я прикажу повесить тебя, Ренджун из клана Хван. — Я уверен, что вы можете, Ваше Высочество, но вам это не нужно. Принц Джемин из Империи На — мой сюзерен, и он был бы ужасно расстроен из-за потери своего лучшего друга. Кроме того, я действительно готов помочь тебе, и тебе понадобится моя помощь. В случае, если ты настаиваешь на своем плане самоубийцы. Солдаты из Гира, кажется, еще не прибыли, и потребуется два человека, чтобы создать достаточно хорошую приманку, чтобы отвлечь этого человека и спасти вашего непокорного южного красавца. — Что ты сказал? — Если мы будем работать вместе… — Нет. Часть о непослушном южном красавце? Какого черта? Ренджун смущенно улыбается. — О, так его называют в столице. Есть известная песня о нем и о том, как он околдовал тебя и поразил твое сердце своими золотыми стрелами. Марк стонет. Отлично, еще одна песня. Вероятно, этой весной она прибудет в Долину с караванами торговцев из Империи, и тогда он будет вынужден слушать ее всё лето. Донхёк будет невероятно самодовольным. Марк вернет его к тому времени. Это точно. — Вернись к плану, пожалуйста. Спасение Донхёка. — Мы оставляем лошадь здесь и идем пешком. Попробуем подобраться достаточно близко, чтобы тебя не обнаружили, если это возможно. Я не знаю, кого он пытается заманить этим огнём, но, видимо, точно не нас. Если мы пойдем туда без лошади, нас будет труднее заметить издалека. Если прибудут солдаты Гира и начнется бой, мы сможем использовать суматоху, чтобы проникнуть внутрь и спасти принца Донхёка. Тогда у них не будет козыря, а у нас будет прикрытие лорда Джонни. Это достаточно приемлемый план для вас, Ваше Высочество? Он медленно кивает. Ренджун кивает в ответ.

***

Перевал Перегрина — перевал только по названию. На самом деле это ущелье, тропа, прорытая рекой между двумя горами. В то время как большинство ручьев уже растаяли после замерзания в зимние месяцы, река на перевале все еще во льду. Ненадолго, считает Марк, глядя на то, как течет вода под толстым слоем льда. — Давай отойдем от реки, — шепчет Ренджун. — Или нас заметят за милю. Марк кивает, и они оба, сгорбившись, медленно продвигаются сквозь голые заросли. Снег хрустит под их сапогами, заставляя Ренджуна вздрагивать, но завывание ветра достаточно сильное, чтобы поглотить звук. Они кружат вокруг того места, где видели поднимающийся дым, стараясь медленно и осторожно приближаться. Марк идет спереди, а Ренджун следует за ним сзади, так что даже если Марка заметят, присутствие Ренджуна все равно будет незаметно. Стрела уже на его луке, тетива натянута под руками. Его взгляд прикован к спине Марка, готовый уловить любой сигнал. В лесу тихо. Он всегда таков, когда люди нарушают их границы. Словно обитатели леса чуют присутствие более сильных хищников, чем обычные волки, медведи и случайные тигры, спускающиеся с вершин. Единственный звук, который слышит Марк, — это завывание ветра. Ветер настойчивый, плаксивый. Голос, доносящийся с вершины горы и сметающий все на своем пути. Может быть, поэтому Марку так трудно это услышать сразу. Смех посреди леса. Лишь на мгновение. Он останавливается, немедленно. Инстинкт заставляет его пригнуться. И он не заметен благодаря белому меху, покрывающему его спину и сливающемуся с заснеженной землей. Он слушает. Там нет ничего. Ничего, кроме ветра. Он знает, что Ренджун тоже остановился позади него. Это мое воображение? Он слушает. Мир слушает в ответ, земля изо всех сил пытается вдохнуть воздух сквозь снег, деревья вздыхают вокруг, трещат и свистят. Марк жестикулирует, чтобы Ренджун оставался неподвижным. Ветер снова поднимается, неся пыль и кристаллы льда, которые хлещут Марка по лицу. Он также несет звук. Это не смех, а холодный металлический звук. Он замораживает кровь Марка быстрее, чем холод. Он знает этот звук. Он слышал его столько раз, что не сосчитать. Он был среди тех, кто издавал этот звук в течение многих лет. Он помнит его до такой степени, что теперь он укоренился в его мозгу, знакомый и опасный одновременно. Как дом, если бы дом был полем битвы или засадой. Это звук металла о металл, звук двух мечей, когда они случайно сталкиваются друг с другом, звук солдат, стоящих слишком близко друг к другу в ожидании. Чего ждать, Марк не знает, но он может представить. Он приседает еще ниже, подавляя дрожь, когда его живот царапает холодную землю, и закрывает глаза. Большинство солдат обучены скрывать свой запах во время засады, чтобы не предупредить врагов о своем присутствии, но скрыть можно только собственный запах. Они не могут скрыть запах своих лошадей, кожи, которую они носят, мази, которой смазывают их луки, слабый запах крови, который остается на металле задолго до того, как было совершено убийство. Если убить достаточное количество людей, то меч навсегда сохранит запах смерти. Мы были дураками, думает Марк, думая, что гор будет достаточно, чтобы защитить нас от опасности. Горы — это просто горы, в конце концов. Они не могут никого защитить. Когда Империя напала много лет назад, города Клеров пали один за другим, пока Долина не прислала подкрепление. И на этот раз горы в одиночку не защитят Долину — более того, они ее уже подвели. И были знаки, были предупреждения. Лорд Гир просил подкрепления, жаловался на неустойчивость границ, на нехватку людей, на незваных гостей с запада, а король игнорировал его призывы. Дураки, снова думает Марк, сдерживая ругательство в страхе, что даже это может быть услышано. Мы были дураками, а теперь прямо на границе прячется как минимум эскадрилья вражеских солдат, а Джонни возглавляет команду из пары охотников. Он будет уничтожен. Марк смотрит на их окружение. Ему не нужна карта, чтобы знать, что, если Джонни действительно на пути, он и его люди появятся у подножия холма, следуя по реке к перевалу Перегрина. Потребовалось бы не более дюжины опытных лучников, стоящих на скалистом краю горы, вооруженных арбалетами и спрятанных в густой растительности, чтобы полностью уничтожить вражеских. А если Джонни будет убит или, что еще хуже, взят в плен, единственный свободный город, защищающий Долину, самый важный военный пост на границе королевства, потеряет не только своего наследника, но и самого способного командира. Теперь он понимает, почему человек из Эо так отчаянно пытался помешать ему и Донхеку сбежать и предупредить кого-то. Они планировали это. Они использовали это временное окно, когда река все еще во льду, но погода достаточно мягкая, чтобы перевал Перегрина был доступным для проникновения в Клеры. Они отправили разведчиков в Гир и Кондор, чтобы выманить охотничью команду из города. Теперь они ждут их здесь, чтобы стереть с лица земли. Это начало войны, и принц Марк из Долины Гигантов стоит прямо на ее краю.

***

Война приходит в Клеры в конце зимы. Донхёк понимает это в тот момент, когда ступает в лагерь и видит лучников. (В конце концов, он был им всю свою жизнь. Он выпустил свою первую стрелу, когда ему было четыре года. Его отец натягивал для него лук на высокой террасе Коралины. С тех пор он никогда не переставал практиковаться. Он точно знает как распознать того, кто умеет стрелять.) Мужчины разбивают лагерь на скалистой стороне горы, на небольшой поляне, спрятанной среди скал, прямо перед тем, как тропа исчезает, затерянная среди деревьев и сухих кустов, все еще оцепеневшая от долгой зимы — идеальное место, чтобы спрятаться от кого-то. Идеальное место, чтобы кого-то удивить — длинные луки за спиной и толстые арбалеты на поясе, а также множество стрел с разноцветными наконечниками. Их не меньше двух десятков, расстрельная команда. Для кого Донхёк не может сказать. Ах, Марк, на этот раз это моя ошибка. Надеюсь, ты сможешь меня простить, но тут уж ничего не поделаешь. Он наблюдает, как они проверяют свои стрелы, разговаривают друг с другом на непонятном ему языке, словно сквозь дымку сна. Скорее воспоминание, ведь он так давно не изучал языки Эос. Человек, схвативший его, замечает, как он смотрит, и дергает за веревку, связывающую его запястья, заставляя его пошатнуться. Он ходит среди шепота, держа голову прямо. Кто-то спрашивает, кто он такой, но его похититель просто отмахивается, уводя Донхёка под дерево. — Вам следует присесть, Ваше Высочество. Его акцент стал еще сильнее теперь, когда он окружен своими людьми. Донхёк улыбается, но не садится. Мужчина свистит, подходит стража и тянет его вниз, удерживая его там, когда он снова пытается встать. Он перестает сопротивляться, все еще улыбаясь. Его похититель улыбается в ответ. — Я очень хорошо знаю последствия причинения вреда такому человеку, как ты, но ты должен понять, что я не могу позволить тебе сейчас все разрушить. — Вы действительно разработали такой идеальный план, было бы жаль, если бы я его разрушил. Могу я спросить, на кого вы пытаетесь устроить засаду здесь, посреди диких земель? Мужчина останавливается и смотрит на Донхёка, оценивая его. — Вы уже сделали достаточно, Ваше Высочество. Я мог бы убить Принца Долины сегодня, если бы не твои опрометчивые действия. Война могла быть выиграна по иронии судьбы. Донхек кладет ладони на колени. Земля под ним холодная и мокрая. Он дышит, не слишком глубоко, не слишком поверхностно. — Судьба? Ты так называешь собственную некомпетентность? — Он наклоняет голову и вздыхает. — Ты мог убить принца Долины и принца Островов вместе, и никто бы об этом не узнал, но ты потерпел неудачу и теперь ты здесь, застрял со мной. Что ты при этом чувствуешь? — Не испытывайте мое терпение, Ваше Высочество. Помните, что вы все еще мой пленник. — Да. И мы оба прекрасно знаем, что будет с вашим народом, если мой отец решит заблокировать торговлю с Эос. Нет железной руды, нет оружия для верховного лидера, чтобы вести свои войны. Я не знаю, кто вы и насколько близки ваши отношения с Королем-воином, но я уверен, что вы не избежите его гнева, если Южные Острова внезапно откажутся от своей поддержки в отместку за мою смерть. А это значит, что я, как говорится, неприкасаемый. Мужчине удается скрыть свою ярость за сдержанным выражением лица, но Донхёк может видеть, как его пальцы дергаются, сжимаясь в сердитые кулаки. — Не беспокойтесь, Ваше Высочество, вы вернетесь на свои Острова нетронутым. При уплате изрядной суммы, но ведь Шар известны своим богатством. Я уверен, что король Южных Островов будет готов заплатить за ваше возвращение. И, может быть, так будет даже лучше для тебя. Тебе не придется быть свидетелем падения царства твоего мужа. — Ты надеешься вторгнуться в Клеры с парой дюжин лучников? Я знал, что жители Эо гордятся своими способностями, но не слишком ли? Мужчина не отвечает. У него за спиной висит лук Донхёка, который ему подарил Джонни. Иностранец из Эо отнял его сразу же, как взял Донхёка в плен. — Длинный лук Клеров. — Кажется, ты знаком с ним, — говорит Донхёк. Губы мужчины слегка дернулись. — Конечно. Несколько моих братьев погибли из-за этого оружия. Я не ожидал, что у принца Островов тоже есть такой. — Это был подарок. От самого молодого лорда Гира. Это, действительно, вызывает реакцию у мужчины. К ужасу Донхёка, это реакция веселья, даже удовлетворения. — Разве ты не веришь в судьбу, принц Донхёк? В Эо верят. Я верю, что судьба подарила мне этот длинный лук, чтобы он мог застрелить того, кто подарил его тебе. Донхёк чувствует, как его разум становится пустым. Не то, чтобы он внезапно опустел, это скорее вода смывает его мысли, словно они были написаны на песке. — Джонни в Гире, — отвечает он, пересохнув во рту, — он даже не знает, что ты меня похитил. — О, он никогда и не узнает. Он умрет задолго до того, как у него появится шанс. Как ты думаешь, почему я так торопился вернуться? Даже напал на двух дворян Долины. Мне нужно было присоединиться к моим солдатам до того, как сюда прибудет молодой лорд Гира. Я хочу быть тем, кто выстрелит в него. Донхёк смотрит вниз, внезапно почувствовав толстую веревку, связывающую его запястья. У мужчины в штанах кинжал, Донхёк мог бы дотянуться до него и убить его за пару мгновений. Или ранить его достаточно серьезно, чтобы убежать. Он мог предупредить Джонни, он мог сам пойти к Клерам, он мог… — Ты лжешь, — слышит он собственный голос, — заставь его говорить, просто заставь его говорить. Такие люди, как он, любят поговорить. Они думают, что они такие умные, Альфы, они думают, что мир принадлежит им. Если бы это было так, если бы мир действительно принадлежал им, Донхек поджег бы такой мир. Но теперь, сейчас ему нужно заставить этого человека рассказать ему все. — Зачем ему сюда приходить, если не за мной? Мужчина садится на корточки, все еще держа лук Донхёка в своих руках. Он проверяет натяжение тетивы между большим и указательным пальцами. Он наклоняет голову в сторону и изучает лицо Донхёка. Донхёку очень хочется плюнуть в его веселые голубые глаза, но он просто смотрит в ответ. Этот мужчина старше Донхёка, владеет языком Долины, хороший лучник, возможно, даже еще лучший Мастер Меча. Другие мужчины разговаривают с ним с уважением. Он лидер, может быть, вождь. Он сильный, умный и уверенный в себе, такой самодовольный. Он жаждет попасть в сладкоголосые ловушки Донхёка. — Он придет сюда, потому что я появился в Гире, прямо на границе с Пиком Кондора. Мой младший брат, тот глупец, которого ты убил, сжег целую деревню, чтобы привлечь его внимание. Я позволил ему гоняться за мной пол-северного края только для того, чтобы заманить его в эту ловушку. Он придет сюда, потому что перевал Перегрин — единственный способ выбраться из Долины для такого человека, как я. Вот только он не найдет ни одного человека, ожидающего его. Поверь мне, он падет. А с ним и город Гир, и Долина Великанов. Я надеюсь, вам понравится наблюдать за тем, как это происходит, так же, как вам понравилось мое объяснение. Он быстрым движением встает и поворачивается к мужчинам, стоящим рядом с Донхёком по обе стороны от дерева. — Привяжите его к дереву, — говорит он на своем языке. — И убедитесь, что он не может двигаться. Но сначала снимите оружие, у принца Островов скверная репутация. Он перережет вам горло, если вы ему позволите. Донхек не позволяет себе улыбнуться, несмотря на малейшую каплю гордости, которую он чувствует при этих словах. Его разум плывет куда-то еще. Куда-то, как он надеется, очень далеко. Марк, думает он. Он надеется, что Марк вернулся в Робин. Он надеется, что потребуется время, чтобы организовать поисковый отряд, вооружить Сяо, Хендери, Хонвона и маленьких мальчиков-охотников. Он надеется, что Марк не увидит труп своего кузена, когда доберется сюда. Он почти не реагирует, когда его привязывают. Отсюда достаточно высоко, чтобы он мог видеть, как тропа извивается вдоль кромки реки. Он может увидеть место, где появится Джонни, если он действительно придет. — Подожди, — зовет он, когда мужчина поворачивается, чтобы уйти. — Ты не сказал мне своего имени. — Хотите знать, какое имя проклинать по ночам? Прости, принц Донхёк. Я верю в судьбу и проклятия, поэтому не назову тебе своего имени. Но я могу дать тебе мой титул. Я командир Красного Знамени и вождь Клана Сирен Эос. И я буду тем, кто передаст Королю-воину ключи от Долины Гигантов. — Сначала тебе придется заполучить его. — О, он будет моим, Ваше Высочество. Вы двое, оставайтесь с ним. Не выпускайте его из виду. Он стоит больше, чем его вес в золоте. Вес в золоте? Донхёк стоит взлета и падения королевства, благословения бессмертной богини, первого крика новорожденного мира — он стоит разрушения всего старого. Донхёк — это золото и цветы, и нет места ни для того, ни для другого на этой холодной горе, промерзшей земле, замерзшей реке, ледяной росе на вершинах деревьев. Даже время застыло. Как будто они ждали целую вечность, и все же не прошло и нескольких мгновений, как разведчик возвращается с известием о том, что к Перевалу приближается небольшой отряд рыцарей Клеров. Солдаты, кажется, становятся напряженными, раздражительными. Они ласкают свои луки, как своих детей, нервно глядя на горную тропу, ведущую к их фальшивому заброшенному лагерю. Донхёк наблюдает, как они уходят. Он бесстрастный, неподвижный, его штаны становятся влажными от того, что ему приходится стоять на коленях в снегу, связанному и беспомощному. Пальцы болят, розовые, костяшки шелушатся, как спелые мандарины. Он хочет, чтобы шел снег. По крайней мере, было бы красиво. Но война приходит в Клеры в конце зимы. Когда снег превращается в коричневую слякоть, в холодную грязь, которая скоро станет красной и будет пахнуть смертью. Это будет ужасно, и Донхёк надеется, что так оно и будет. Будет легче запомнить. Отомстить будет легче. Когда первый грохот копыт сотрясает землю, когда командир Красного Знамени жестом показывает своему человеку занять позицию, когда стрелы усеивают небо черными слезами, Донхёк не закрывает глаза.