honeymouthed and full of wildflowers

Марк видел Донхёка в мраморных залах и залитых солнцем садах. Он был одет в шёлк, лён и золотые нити. Марк видел, как он стоит рядом со своей сестрой: хорошенький принц с милой, ядовитой улыбкой, которая напоминает людям цветок. В то время он задавался вопросом, что произойдет, если кто-то отберёт его золотую броню, цветы, вплетённые в его волосы, и ткнёт его в грязь. Тогда они были детьми, и они ненавидели друг друга — по крайней мере, они так думали — и Марк хотел увидеть Донхёка внизу, он хотел увидеть его грязным и отчаявшимся, стоящим на коленях, изо всех сил пытающимся сохранить контроль. Марк всегда завидовал силе контроля, которой владеет Донхёк. Он хотел посмотреть, как будет выглядеть Донхёк, если упадёт — останется ли он грациозным, невесомым, почти нереальным? Будет ли он также красив? Будет ли он по-прежнему золотым принцем Островов? Оказывается, что бы с ним не сделали, Донхёк будет красив. Даже с дорожной пылью, запёкшейся кровью под нижней губой, усталостью, тянущую его вниз. Он всё ещё выглядит невесомым, как будто ему достаточно лишь шёпота ветра, чтобы взлететь, исчезнуть во вспышке света. Тем не менее, Марк видел его опасным, Марк видел его злым, но он никогда не видел его таким сумасшедшим. Он видел, как Донхёк боролся за контроль — во время течки, полного истощения и упрямства — и он видел, как Донхёк ослаблял контроль — в их постели, мягкий и расслабленный. Он отдавался Марку, потому что хотел, а такие люди, как Донхёк, всегда получают то, что хотят. Однако потеря контроля? Нет, это не тот Донхёк, действующий всегда рационально, расчётливо. Каждое его действие сходится, как ноты в песне, казалось бы, без усилий. Но на самом деле с огромным трудом и болью. Тем не менее, в этот прекрасный первый день весны Марк должен сгребсти Донхёка в свои объятия, прежде чем тот перережет горло единственному мужчине Эос, который может их отсюда вытащить. — Отпусти меня, — говорит Донхёк твёрдым и всё ещё сладким голосом, даже если он звучит так грубо. Он проверяет хватку Марка, смотрит, сможет ли Марк его на самом деле отпустить. Марк готовится к удару в лицо, на случай, если он не отпустит его, — а он не отпустит. Он просто не может, и не будет. — Донхёк, мы окружены врагами. Вокруг рта Донхёка всё ещё кровь, и она не пахнет им, а на шее мужчины, который стоит перед ними на коленях, есть укус, похожий на брачный. Марк хочет дотронуться до Донхёка, провести рукой по его волосам, стереть грязь с лица и кровь с нижней губы. Он хочет взять его накидку и бросить её в огонь, потому что она плохо пахнет. Донхёк пахнет неправильно — слабостью, немного Марком, но даже это кажется неправильным. — Если я убью его, — шепчет Донхёк, казалось бы, таким спокойным, почти скучающим голосом, который резко контрастирует с тем, как его руки сжимают куртку Марка: до такой степени, что рвут ткань, — Одним врагом станет меньше. — Если ты убьёшь его, у нас будет на одного заложника меньше. А он единственный, кто у нас есть. Донхёк смотрит на него с чем-то вроде предательства в глазах. Может быть, его нижняя губа дрожит. Марк видит борьбу разума и инстинкта на его лице, его пальцы двигаются, смыкаясь вокруг рукояти меча, который он отобрал у одного из убитых им людей. Если бы он действительно пошёл на это, Марк не уверен, что смог бы его остановить. Он не уверен, что захотел бы. Однако Донхёк всегда был рядом с Марком, когда тот был близок к тому, чтобы сделать что-то очень глупое, всегда останавливал его. И Марк хочет, чтобы Донхёк доверял ему, вспоминал этот момент и помнил, что, когда он упал, Марк был рядом, чтобы его поймать. Донхёк закрывает глаза и дрожит. — Он прикоснулся ко мне, — говорит он. — Я хочу, чтобы он умер. Я тоже, хочет сказать Марк, но если он последует за Донхёком по этой дороге, то не уверен, куда они в конечном итоге придут. Он не уверен, что они выберутся отсюда живыми. — Ну, а я хочу, чтобы ты был жив, — отвечает он. Тело Донхёка напрягается под его руками, но он не двигается. Он слушает. — И… И он мой заложник. Можешь сразиться со мной за право лишить его жизни там, где мы не в центре вражеского лагеря, — Донхёк выглядит так, будто готов сделать это прямо сейчас, но Марк останавливает его. — На самом деле, тебе не нужно этого делать, дорогой. Если бы ты попросил, я бы принёс тебе его голову в качестве запоздалого свадебного подарка. Донхёк фыркает на это, но Марк видит первые проблески неуверенности на его лице, когда рассудок проникает в его мозг. Марк отпускает его, наблюдая, как он делает шаг назад, дрожа. В этом лесу он выглядит совершенно не так. Несоответствующее, неуместно, неуправляемо, не в своем уме. Он качает головой и вздыхает, а когда открывает глаза, он снова становится Донхёком, с тысячей планов в голове и достаточным количеством безумия, чтобы разрушить все планы одним актом героического самопожертвования. Он сумасшедший и прекрасный муж Марка, и Марк хочет спасти его жизнь больше, чем отомстить. Кто-то вроде Донхёка не заслуживает смерти в таком холодном одиноком месте. — Скольких ты видел? — спрашивает Донхёк. Марк улыбается, благодарный за то, что он вернулся. Донхёк пытается улыбнуться в ответ, но он всё ещё слишком зол. — Может быть, около двадцати? Только они на деревьях, ждут Джонни. — Но Джонни не пришел, да? — Донхёк смотрит на мужчину, всё ещё стоящего на коленях на земле. Марк сильно повредил его ногу во время одной из их последних атак, поэтому он сомневается, что сможет драться, но всё же следит за ним на случай, если он попытается сделать что-нибудь глупое, например, бросить спрятанный кинжал в кого-то. Донхёк убирает тряпку изо рта командира, которой Марк закрыл ему рот. — Расскажи, — спрашивает он, — что, чёрт возьми, произошло во время вашей так называемой засады? Мужчина улыбается изо всех сил, стоя на коленях на земле с мечом у горла, и говорит что-то на своём языке. Донхёк плюет ему в лицо. — Что он сказал? — Что Джонни мёртв. Судя по тому, как они были рассержены и растеряны, это довольно очевидная ложь, но Марк всё равно пинает его. За это он получает взгляд от Донхёка. — Либо ты позволишь мне убить его, либо оставишь его в живых достаточно долго, чтобы позволить мне убить его потом. — Я тоже злой. Он, чёрт возьми, похитил мою пару, ты в курсе? — В курсе, малыш, я был с ним. — Да, был, — говорит Марк, и никаких следов веселья не остаётся. — На самом деле, я, кажется, припоминаю, что ты сам создал эту ситуацию. — Если ты имеешь в виду, что я спас тебе жизнь, Марк, то, пожалуйста. Не пойми меня неправильно, я люблю с тобой спорить, но действительно ли мы будем держать его в заложниках? Что если они просто психанут и решат принести его в жертву? Марк пожимает плечами. — Тогда он умрёт, я полагаю? Мы можем использовать его в качестве живого щита даже после этого, что думаешь? По крайней мере, он был бы полезен. Марк наслаждается вспышкой ярости, затемняющей глаза мужчины, и серией ругательств, которые он выпускает на своём языке. Донхёк даже не торопится отвечать. Он осматривается, пока не находит свой лук, который дал ему Джонни. Он закрепляет ремень на плече, чтобы ему было легче держать его. Он смотрит на Марка. Донхёк весь в синяках, окровавленный и бледный от холода. Волосы у него грязные и спутанные, прилипшие ко лбу самым нелестным образом, и он выглядит так, будто в любой момент может развернуться и выстрелить этому ублюдку между глаз, и Марк ничего не сможет с этим поделать. Мужчина, кажется, тоже это понимает и тут же затыкается. — Есть ли какой-нибудь способ уйти незамеченными от лучников? — спрашивает Донхёк, решив наклониться и взять кинжал у одного из убитых им охранников. Он закрепляет его на поясе. Он берёт еще один, просто на всякий случай. — Я так не думаю. Даже если мы пойдём по другому пути, как только они поймут, что что-то не так, а я думаю, что это произойдёт в любой момент, они будут искать нас. Им будет легко это сделать, учитывая, что они сидят на деревьях. — Как ты вообще здесь оказался? — спрашивает Донхёк. — Я прокрался, пока они были заняты ожиданием Джонни. Донхёк подходит ближе, чтобы мужчина на земле его не слышал. — Ты предупредил его? — шепчет он. — Я послал кое-кого сделать это, и я думаю, что он прибыл вовремя, так как они не попали в ловушку. Только я понятия не имею, где они сейчас. Донхёк тихонько мычит. — Твой кузен никогда не бросит тебя одного. Он скоро придёт. — Это меня и беспокоит. У него недостаточно людей, чтобы выиграть. Их перебьют, если они просто резко войдут. Мы должны выбраться отсюда сами. Донхёк кивает. — Видимо, да. Думаешь, ты сможешь пойти за мной? Глаза Марка сузились. — Думаешь, ты сможешь оставаться в своём уме, чтобы вытащить нас отсюда? Кажется, у Донхёка нет сил даже на взгляд. — Я сосредоточен достаточно. Просто не уверен, что смогу вытащить нас отсюда. Он поворачивается обратно к их пленнику, вставая на колени, чтобы они оказались на одном уровне. — Ты, — говорит он самым шершавым тоном, на какой только способен. — Командир Красного Знамени и всё такое. Позови сюда своих людей, у нас есть для них предложение. — А если нет, Ваше Высочество? — Они услышат, как ты свистишь или как ты кричишь. Твой выбор, — он вздыхает. — Люди говорят, что я немилосерден.

***

Командир Красного Знамени колеблется. — Откуда мне знать, что ты меня не убьёшь? — Ох, когда-нибудь я убью тебя. Только не сегодня. Если нас отпустят, ты будешь жить. Может быть, в плену, но так как ты удерживал меня в плену, тебе следует быть готовым только пожинать то, что ты посеял. — Что если что-то пойдёт не так? — Я тебя убью. Если они попытаются напасть на нас, я убью тебя. Если они откажутся отпустить нас, я убью тебя. А потом я убью их. Я вернул свой лук. Интересно, скольких из них я смогу убить, прежде чем они успеют поразить меня. Командир Эос, кажется, думает об этом. — Дай мне мой рог, — говорит он. — Никакого рога, — говорит Марк, встречаясь взглядом с Донхёком. — Никакого рога, — повторяет Донхёк, кивая на Марка. — Кого ты хочешь позвать? Думаешь, мы родились вчера? Остальная часть твоего знамени, вероятно, находится на другом берегу реки в ожидании сигнала. Под нашим присмотром ты не притронешься ни к одному рогу. — Ты хочешь, чтобы я кричал? Никто из них не отвечает, поэтому он вздыхает. — Хорошо, хорошо, я крикну им. Он закрывает глаза, и Донхёк какое-то время смотрит на Марка, мысленно говоря: «Не своди с него глаз». Свист, который издает мужчина, высокий, пронзительный, резкий, то вверх, то вниз. Это тревожит, и Марк едва понимает, что Донхёк стоит перед ним с луком и стрелой, готовый выстрелить. Насколько они знают, это может быть ловушкой. Скорее всего, это ловушка, но какой у них есть выбор? Марк приставляет свой меч к горлу пленника. Как только мужчина умолкает, они смотрят на окружающие их деревья, ожидая, когда мужчины сойдут с них и появятся для переговоров. Ничего подобного не происходит, но одновременно происходит много других вещей. — В укрытие! — говорит Донхёк, прежде чем выстрелить, и Марк видит смутное изображение тела, падающего на землю с одного из деревьев, прежде чем он сам инстинктивно пригибается, когда бесчисленные стрелы шипят вокруг них. — Что за… — спрашивает он, когда другая стрела целится в него, но попадает в предплечье командира, заставляя того застонать. — Они приносят его в жертву? Неужели этот подонок действительно настолько бесполезен? Донхёк не смотрит на него, он выпускает ещё одну стрелу, и кто-то падает. — Убей его! — просто говорит он Марку, даже не глядя. — Он нас подставил! Убей его, блять! Марк оглядывается. Они полностью открыты на поляне, вероятно, окружены, и у них нет никакой возможности узнать, откуда идёт атака. Мимо него пролетает стрела, цепляясь за бедро и, к счастью, только пронзает накидку. — Нам нужно идти, Донхёк! Он видит, как Донхёк выпускает ещё одну стрелу, поворачиваясь спиной к лучникам, чтобы выстрелить в командира, который уползает от боя. Марк прыгает перед ним как раз вовремя, чтобы остановить стрелу своим мечом, скорее из-за удачи, чем из-за способностей. Он игнорирует дерганья Донхёка и тянет его к лесу. — Отпусти меня, мне нужно убить этого ублюдка… Марк берёт его за руку, крепко держит и начинает бежать. Одна рука в донхёковой, другая на его мече, они спотыкаются о старые корни и полу-растаявший снег. Донхёк пытается выстрелить снова, но Марк держит его ещё крепче и продолжает бежать. — Марк! Марк тянется вниз, увлекая за собой Донхёка, и стрела вонзается в ствол прямо там, где всего несколько мгновений назад была голова Донхёка. На мгновение они быстро прячутся за тем же деревом, пальцы Марка всё ещё крепко сцеплены с пальцами Донхёка. Слышны крики, и Марк смутно узнает голос Командира, этого ублюдка. Он их подставил. За это он получил стрелу в руку, но теперь он со своими людьми, а Марк и Донхёк снова загнаны в угол. Донхёк был прав, они должны были просто убить его. — Он говорит им искать нас, — задыхаясь, говорит Донхёк. — Нам нужно идти. О, теперь ты хочешь уходить? думает Марк. Сумасшедший, совершенно сумасшедший. — Скольких ты убил? — Трёх? Четырёх? Их еще слишком много. Тебе тоже следовало бы взять лук. Марк просто матерится. Даже если и так, он не Донхёк. Его помощь была бы мизерная с луком во время побега. — Что нам делать? Бежать некуда. Если мы спустимся с холма, они убьют нас. Если мы останемся здесь, они всё равно окружат нас и убьют. Что нам делать, Марк? Марк на мгновение закрывает глаза, зажмуривает их. Не так много вариантов. Даже если Джонни прибудет, нет никакой гарантии, что они смогут улучшить ситуацию. Низкий звук эхом разносится по лесу. Трубят в рог. Люди из Эос вызывают подкрепление из-за границы. Рука Донхёка в руке Марка кажется холодной. Марк прикрывает её своей второй рукой, даже если она липкая от пота и крови. Он не смеет смотреть на Донхёка. — Прости, — говорит он. — За то, что отвёл тебя в лес. Я и подумать не мог, что может случиться что-то такое. — Марк… — Я правда, очень не хочу, чтобы ты умер здесь. Я знаю, ты не одобришь эту идею, но я подумываю сделать кое-что глупое, например, позволить им убить меня в обмен на твою жизнь. Если мы сдадимся, они обязательно убьют меня. Они знают, что меня проще убить, чем оставить в живых, потому что мой отец всё равно никогда не склонится перед ними ради спасения меня. Но тебя они оставят в живых, я уверен. Если ты опустишь своё оружие, они пощадят тебя. Донхёк вздыхает. — Поэтому ты столкнул меня в реку, не так ли? — Марк продолжает. — Ты всегда знал, что они убьют меня, но оставят в живых тебя. Ты слишком умён… Ты хотел спасти меня. Я знаю. Я знаю, Донхёк, я так зол на это всё, но я знаю, что ты прав. Мне очень жаль, что я вернулся за тобой. Прости, что не смог тебя спасти. Марк открывает глаза и видит, что Донхёк смотрит на него с чем-то вроде нежности в глазах. Он опустил лук, как будто драться в этот момент бесполезно. Вероятно, так оно и есть, но Марк никогда не думал, что доживёт до того дня, когда Донхёк сдастся, чтобы провести ещё один момент, глядя на него. Он будет умирать каждый день, если это то, что он может получить взамен. Свободная рука Донхёка лежит на затылке Марка, когда он наклоняет голову, даря Марку улыбку, которую он дарил ему в уединении их собственной кровати. — Я знал, что ты придёшь, — шепчет он. — Я надеялся, что ты не сделаешь этого, но я знал, что ты придёшь. Ты такой глупый. Он наклоняется, пока его лоб не касается лба Марка. — Если они убьют тебя, я не остановлюсь, пока они все не умрут. Даже если на это уйдут многие года. Ты знаешь это, да? Марк кивает. — Думаю, я хорошо тебя знаю. Хотел бы я, чтобы у меня было время узнать тебя получше. Донхёк, я… Донхёк останавливает его, прижав пальцы ко рту. — Не делай этого со мной. Я не смогу отпустить тебя, если ты скажешь такую глупость. Я уже на пределе, Марк. — Хочешь умереть как настоящие герои? В этой смерти нет ничего героического, Донхёк. Я думаю, что это самая глупая смерть наследного принца моей страны за всю нашу историю. Это вырывает улыбку из Донхёка. — В твоём стиле. — Эй, не язви. В конце концов, я умираю за тебя. Глаза Донхёка опускаются. Он прячет лицо за ухом Марка, уткнувшись носом в шерсть накидки, которую Ренджун дал Марку, как раз там, где под тканью запах Марка будет сильнее. — Спасибо, что пришёл за мной, Минхён. Выходит немного приглушённо. Немного душераздирающе. Хуже всего то, что Марк не уверен, что Донхёк вообще прощается. — Донхёк, — говорит он, слегка дёргая его за волосы, чтобы привлечь его внимание. Донхёк не поднимает голову с того места, где он упирается в шею Марка, но немного мычит. — Обещаешь мне, что не будешь драться? Лучники приближаются, Марк их слышит. Поскольку это не засада, они не заморачиваются со скрытностью, и их крики наполняют лес. Донхёк вздыхает, прижимаясь к шее Марка, и даже сквозь все слои по коже Марка пробегают мурашки. — Я сказал, что останусь в живых, чтобы отомстить за тебя, не так ли? — И я могу тебе доверять? Донхёк подтягивается. Он достаточно близко, чтобы поцеловать Марка в щёку, если захочет, достаточно близко, чтобы Марк почувствовал, как его ресницы трепещут о кожу. — Не знаю. Ты можешь? Он так близко. Марк мог бы ударить его, сбить с ног, чтобы он не попал в беду. Но что бы он ни делал, он не может остановить Донхёка от его глупого выбора. Он хочет, но совершенно не может. Звук близок, шаги ещё ближе. Несмотря на своё имя, Марк прожил довольно ничем не примечательную жизнь. Вполне уместно, что он умирает ничем не примечательной смертью в каком-то заброшенном лесу на границе от рук иностранных налетчиков, чтобы спасти любовь всей своей жизни. Он отталкивает Донхёка и встаёт, держась за меч. Он поднимает его к лицу, как рыцарь из баллады. Помни, что твой муж погиб, сражаясь за тебя, Донхёк, — думает он, украдкой бросив последний взгляд на свою пару. Донхёк придает ему сил выглядеть не грустным, а гордым. Что ж, пора. Марк выпрыгивает из-за дерева и одним плавным движением убивает ближайшего воина. Второй пытается выстрелить в него, но теряет руку, прежде чем успевает вытащить стрелу. Третий действительно стреляет в Марка, стрела, которая могла попасть прямо ему в грудь, но остановлена ​​легким нагрудником, который дал ему Ренджун. Марк чувствует удар молотом по своей груди, стрела пробивает защиту и вонзается ему в грудь. Он падает на колени, но умудряется сломать стрелу и отбрасывает сломанную половину. Четвёртый, пятый и шестой лучники перед ним, слишком далеко, чтобы атаковать, их стрелы уже нацелены на Марка. Они говорят ему что-то на своём языке, пока зовут своих спутников. Вероятно, чтобы сдаться. Марк задаётся вопросом, сможет ли он выдержать три стрелы в грудь и подобраться достаточно близко, чтобы убить их всех, но как только он двигается, первый поднимает свой лук, чтобы выстрелить. Он целится в голову. Ну, теперь, всё кончено, думает Марк. Он поднимает свой меч, потому что если он умрёт, то, по крайней мере, умрёт с мечом в руках и с широко открытыми глазами. Он ждёт, когда стрелы полетят в него, чтобы пронзить его грудь, но единственные стрелы летят из-за его спины. Одна, затем другая, со свистом летят рядом с головой Марка, белые соколиные перья на их хвосте трясутся от движения. Перья кречета, такие стрелы могут носить только рыцари Гира. Одного лучника ранят в голову, другого в грудь. Последнему всё же удается выстрелить, но третья стрела, выпущенная из спины Марка, падает, потому что отторгает ту, которая целится в сердце Марка. (И Марку… Марку даже не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто стрелял последним. Только Донхёк, только Донхёк мог сделать что-то подобное.) Кто-то хватает Марка за руку и оттаскивает назад. У него очень мало времени, чтобы что-то сказать, потому что он сидит на одной из больших лошадей Клеров, а его кузен бормочет ему на ухо проклятия. — Ты тупой ублюдок, ты сумасшедший придурок. Что я скажу твоей матери, если ты умрёшь? Краем глаза Марк видит, как другой рыцарь Клеров убивает третьего лучника. Он изо всех сил пытается повернуться и видит, как Донхёка на мгновение поднимают на другую лошадь, прежде чем его кузен разворачивает лошадь. — Они у нас, отступайте! Спасаться бегством! Они оборачиваются, и только тогда Марк понимает, что в спешке они с Донхёком бежали не в ту сторону, так что теперь они возвращаются на поляну, где другие лучники. — Джонни, подожди, в лесу стоят лучники, — пытается сказать он, но Джонни перебивает его. — Заткнись, у тебя в груди половина стрелы, и ты весь в крови. Я успел вовремя. Ещё мгновение и в тебе были бы десятки стрел, так что я не хочу ничего слышать от тебя. — Они вызвали подкрепление, я не знаю, со сколькими из них вам придётся сражаться… — Я в курсе, Марк. Только, в отличие от тебя, я пришел с планом и поддержкой. У нас есть неожиданная помощь на пути, мы не собираемся умирать здесь. Никто из нас. При этом Марк, наконец, сосредотачивается на звуке битвы — потому что идёт битва, люди умирают, крики и мечи обнажаются, а стрелы летят. Джонни едет по поляне, среди трупов, и Марк видит Ренджуна и… Вубина? Что здесь делает Вубин? — Неожиданная помощь, как я уже сказал, — говорит ему Джонни. — Хонвон! Подойди и забери своих принцев! Хонвон появляется из леса в полном боевом обмундировании. Он слегка кланяется. — Ваше Высочество, значит, вы живы. Мастер Хендери будет так счастлив, что, вероятно, сам убьёт тебя. — Что вы, ребята, здесь делаете? — Забери его, — говорит Джонни, — И другого тоже. Убедись, что они вне опасности и не скоро умрут. Мы загоним их обратно к реке и посмотрим, сможем ли мы захватить их лидера живым. Хонвон кивает, и Марка грубо пересаживают с одной лошади на другую. Он стонет, когда у него пульсирует грудь там, где четверть стрелы всё ещё воткнута, но ничего не говорит, чтобы прокомментировать суровый взгляд Хонвона. Он видит маленького мальчика из Робина, Джисона, который пытается посадить Донхёка на лошадь. — Позвольте мне вернуться, — говорит Донхёк, — Я всё ещё могу драться. Я могу помочь. Всё тело Марка дрожит, когда он пытается вырваться из объятий Хонвона, чтобы спуститься с лошади. Он подходит к Донхёку и прижимает его к своей груди. — Ты идешь со мной. — Но… — Мне всё равно. Мне плевать. Ты идешь со мной, и мы уйдем отсюда, — он поворачивается к Хонвону и Джонни, которые всё больше и больше хотят вернуться на поле боя. — Я еду с ним. Хонвон снова кивает и протягивает Джисону руку, чтобы посадить его вместо Марка. Джонни просто пожимает плечами и уходит, возвращаясь к битве. Донхёк смотрит на Марка. Попробуй сопротивляться, думает Марк. Только попробуй. Донхёк не осмеливается. Сначала он садится на лошадь, а затем тянет Марка вверх, оба вздрагивают, когда Марк стонет от боли. — Держись за меня, — говорит Донхёк. — Не волнуйся, я буду. Хонвон, едь вперед. Давай выбираться отсюда.

***

Хонвон едет не на юг, а на север, вверх к холму, чтобы избежать внезапного удара кого-либо из оставшихся лучников Эос. Марк понимает, что немногие из них выживут. С лучшей позиции они могут видеть, как разворачивается битва. Командир действительно призвал подкрепление — штурмовых воинов, вооружённых топорами, булавами и тяжелыми мечами, — но Хонвон пришёл не один. С ним пришли Хендери и Сяо, и они привели с собой большинство охотников Робина и их лошадей. Должно быть, они искали нас, понимает Марк. Должно быть, они нашли моё послание. Он вздыхает с облегчением. Оказывается, в конце концов он спас Донхёка. — Этот парень с Пика Кондора нашёл нас первым, когда мы искали в лесу твои муравьиные следы. Он рассказал нам, что происходит, а затем Сяо сумел вовремя связаться с Джонни, чтобы они не попали в засаду, — говорит Хонвон, раздевая Марка, чтобы проверить его рану. Он неодобрительно цокает языком, когда видит все раны, которые успел накопить Марк. Ничто не кажется опасным, за исключением, может быть, стрелы, пронзившей его грудь. — Я оставвлю это пока нетронутым, но нам нужно будет вытащить её позже. Нагрудник замедлил стрелу настолько, что лишь небольшая её часть действительно вошла в твою грудь, но всё же чудо, что ты жив. — Что я могу сказать? Я, должно быть, был благословлен Богиней, — его глаза встречаются с глазами Донхёка, который парит рядом с ними и пытается не выглядеть встревоженным. — Или, может быть, я просто нашел свой личный талисман на удачу. Глаза Донхёка сужаются, и Марк не сомневается, что, когда он вернётся, его ждет ссора. Он не может этого дождаться. У него также есть много причин спорить с Донхёком. На этот раз он может вернуть столько, сколько получит. Однако главная причина, по которой они могут ссорится, в том, что они оба живы. Это уже самое большое благословение. — Ты привёл половину Робина искать нас? Хонвон пожимает плечами. — Они хотели поехать. Очевидно, вы двое запали им в душу. — Они обычные жители. — Они все хорошие охотники и хорошие лучники, и они знают этот лес лучше нас. Знаешь, это Соён нашла твоё послание? Она очень умная девочка. Это самый большой комплимент, который Хонвон когда-либо делал кому-либо другому, поэтому Марк удивлённо поднимает бровь, но, конечно, Хонвон ничего не комментирует. — Кроме того, это они сражались с лучниками, пока Джонни шёл тебя спасать. Мы хотели броситься немедленно, но было слишком опасно. Они заметили бы нас за милю вперёд. Джонни сказал, что нам нужно подождать, когда ты найдешь способ их сломать. Я был готов убить его самого, если ты умрёшь, пока мы ничего не делаем, но он был прав. Когда они протрубили в гудок, чтобы попросить о помощи, мы поняли, что сейчас подходящий момент, чтобы поспешить. Марк смотрит вниз. Пять всадников из Гира едут вокруг Джонни, а с другой стороны не менее двадцати человек из Робина во главе с Хендери и Сяо. Они атаковали с двух разных направлений, словно клешни, эффективно загоняя воинов Эос в угол у замерзшей реки, где земля наиболее неустойчива и скользка, а сражаться труднее. Большинство лучников, должно быть, погибли, но пара воинов всё ещё сражаются, чтобы защитить Командира. — Они почти сделали это, — бормочет Марк, когда понимает, что враги полностью окружены. Затем Донхёк громко ругается, когда один из охотников Робина попадает под удар булавы, а его лошадь забирают враги. — Они должны остановить его, он пытается убежать, — говорит он, подходя ближе к краю уступа, где они остановились. Действительно, воин садится на коня и тянет за собой своего лидера. Они действительно убегают и оставляют остальную часть своей эскадрильи умирать, чтобы прикрыть его бегство. Даже оттуда они слышат, как Джонни кричит, чтобы поскакать за ними, но оставшиеся воины Эос преграждают путь. Марк видит, как Донхёк натягивает тетиву, целясь в лошадей, скачущих по замёрзшей реке к другой стороне перевала Перегрина. Он слишком далеко, чтобы попасть с такого расстояния, но Марк видит, как он натягивает лук, натягивает его, пока его руки не трясутся от напряжения. Это лук Клеров, такой большой, слишком большой для Донхёка, слишком твёрдый, сделанный из прочной, жёсткой чёрной древесины высоких вечнозеленых деревьев Клеров, чтобы стрелять быстрее, сильнее, дальше. Донхёк делает вдох, его тело на мгновение напрягается, когда он расправляет плечи, а затем отпускает. Стрела рассекает воздух, пролетая между деревьями, сквозь бойцов, над замёрзшим озером. Мгновение, идеальный выстрел, но даже идеальным выстрелам иногда нужна помощь богов. В последний момент лошадь скользит по замёрзшей поверхности реки, изо всех сил пытаясь восстановить равновесие, и стрела попадает в воина Эос, впереди командира, но не в самого него. Донхёк ничего не говорит, пока командир убегает. Он сохраняет свою форму, свою идеальную стрелковую форму, его глаза устремлены на лошадь, быстро исчезающую из поля зрения. Внизу со скалы они слышат аплодисменты своих солдат, когда последние враги подавлены. Донхёк бледнеет, опускает лук. Мгновение он смотрит на Марка широко раскрытыми и испуганными глазами, а затем без объяснения причин начинает бежать вверх по горе. — Донхёк, какого черта? Куда ты бежишь? — Ваше Высочество, вы должны оставаться на месте, ваша рана… Марк! Марк игнорирует Хонвона, следуя за Донхёком вверх по тропе, пока они не достигают уступа, откуда они могут видеть другую сторону границы, ту, которая лежит за горой. Донхёк отпускает лук. Затем он падает на колени. Марк рядом с ним. Он хочет помочь ему подняться, взять его на руки, но ничего не может сделать, кроме как рухнуть рядом с ним. По ту сторону границы, ожидая сигнала к бою, расположились лагерем под двумя знаменами не менее пяти тысяч человек. Красные и Желтые, их ряды расширяются, чтобы приветствовать своего командира, когда он, наконец, достигает безопасного места. Пять тысяч человек против чего? Горстки охотников из Робина, пяти рыцарей из Клеров, трёх рыцарей из Долины и двоих принцев. — Марк, — спрашивает Донхёк, — Как ты думаешь, мы действительно выберемся отсюда живыми?