Кодекс чести. Закон третий.

— Знаете, о чем я тут подумал, ребята? — вдруг протянул Майрон. — Когда вы в последний раз общались с Сиверикусом Мудрым? — Чуть больше трех месяцев назад он присылал письмо моему отцу, — ответил Трифон. — И мне тоже, примерно тогда же, — добавил Филиандер. — До него дошли слухи о свержении Антиопы Холодной, и он хотел уточнить информацию. — А в этих письмах не было никаких упоминаний о болезни или переживаниях? — Думаешь, его смерть не была случайной? — опешил король Тэронии. — Понятия не имею, — покачал головой его друг. — Но мне почему-то слабо верится в то, что такой крепкий мужчина вдруг взял — и в одночасье умер. — Вообще, ты прав, — наморщил лоб Трифон. — Нужно будет спросить у отца, что он писал. Может, наткнемся на какую-то зацепку. — В этом нет необходимости, Триф! — воскликнул его приятель. — Он обо всем поведал, когда писал мне. Тогда я не придал этому особого значения, но теперь понимаю, что могло послужить причиной его столь скорой смерти! Все присутствующие уставились на короля Тэронии. — Сиверикус Мудрый писал, что у него лопнуло терпение, — продолжал тот. — Что он устал смотреть на выходки сына сквозь пальцы. Я не знаю, кого он хотел посадить на трон, только в письме было сказано: Лазарус будет вычеркнут из числа наследников. — Что ж, это было вполне заслуженно, — заметила Фейдра. — Вот только выполнить свою угрозу король, судя по всему, не успел. — Вот именно! — воскликнула Алексия, пораженная внезапной догадкой. — Фей, тебе разве это не кажется странным? Сначала король грозится лишить сына наследства, а потом вдруг внезапно умирает, не успев внести соответствующие изменения в завещание! — Ну, тогда нам следует задать себе вопрос, — подытожил Майрон. — Кому была выгодна смерть Сиверикуса Мудрого? Все присутствующие переглянулись, будучи в шоке от неожиданного открытия. Сейчас их объединяла одна версия. Верна эта теория или нет — уже не суть важно. Главное, что пришли они к ней вместе, одновременно, поняв друг друга без слов. — Нет, — едва слышно произнесла Фейдра. — Не мог ваш Лазарус оказаться настолько жестоким! — Мог, — внезапно осенило Алексию. — Там, на Турнире, он уже показал свое истинное лицо. Майрон, Фил, вспомните! На первом состязании его соперником был сэр Дорос, один из рыцарей Тэронии. По правилам драться должны были до первой крови. А что сделал новый король Манэйсона?! Сколько бедняга провел в постели?! — Да, все так и было, — согласился Филиандер. — Тебя там не было, Фей. Но Лазарус, и впрямь, обошелся с моим рыцарем очень жестоко. Я думал, Дорос не выживет. Вместо того чтобы, как все нормальные люди, слегка содрать ему кожу на руке, он вонзил меч ему в плечо, проткнув почти насквозь. Я видел, как мой товарищ истекал кровью, а этот… человек стоял и ухмылялся. Так что не нужно говорить, на что Лазарус способен, а на что — нет. Ты его не знаешь. — Ладно, хорошо, — сдалась Фейдра. — Извини. Но что мы, в таком случае, будем делать? Если новый король Манэйсона — настолько жестокий человек, который способен убить даже родного отца, мы все должны понимать, что он, также, без малейшего колебания убьет каждого из нас. — Все просто, — ответил ее муж. — Мы будем делать то, что и собирались, но теперь уже сознавая всю опасность ситуации. — И как это поможет? — опешила Нефел. — Достаточно серьезно, — покачала головой Алексия. — Никогда нельзя недооценивать врага, Неф. Теперь мы знаем, на что способен Лазарус, и будем понимать, на что идем. Лично я, после таких новостей, уже ничему не удивлюсь. — Да, и я тоже, — согласился Филиандер. — Но еще мне жаль народ Манэйсона. Они долгое время жили под управлением мудрого и справедливого короля. А теперь что? Я сильно удивлюсь, если там еще не началось подпольное движение против Лазаруса. — Ничего, в крайнем случае, правление Калипсиона вмешается, — успокоил друга Трифон. — Вот уж вряд ли, — изогнул бровь Майрон. — Этим нужен серьезный повод. В Креонтии они вмешались только потому, что оскорбление было нанесено уже самим Судьям. — Кстати, — спохватился Филиандер. — Триф, ты так и не сказал, о чем поговорил с Линдросом. Как получилось, что правителем стал вчерашний советник прежнего короля? — Да здесь и рассказывать особо нечего, — ответила за мужа Фейдра. — Ваш Линдрос — человек весьма замкнутый. Когда мы спросили, как вышло, что он стал королем, мужчина, конечно, ответил. Но как-то очень размыто. — Верно, — подхватил Трифон. — Лично я понял совсем немногое. Во-первых, Капанеус Суровый был не только свергнут с престола, но и изгнан из королевства. Где он сейчас, никто не знает. Ну, а во-вторых, этот парень, похоже, сам не ожидал, что правителем сделают именно его. И как к этому относиться, пока не знает. — Ну, что ж, вздохнул Филиандер. — По крайней мере, мы теперь знаем, что Капанеус Суровый не сможет манипулировать Линдросом. Я уж думал, он остался в Креонтии, а это почти равносильно тому, чтобы оставить старого правителя. — Да, ты прав, — поддержала его Алексия. — Скрытным Линдрос был всегда, поэтому как раз такой ответ меня не удивляет. Главное: опасность со стороны Креонтии нам не грозит. — Но и союзника в их лице нам тоже вряд ли удастся заполучить, — возразил Майрон. — Молодые правители, как правило, стараются не вмешиваться в распри. Кроме того, Креонтии находится в крайне невыгодном положении. Большая его часть граничит с Манэйсоном. — Зато другая часть — с Изокрейтионом, — покачал головой Трифон. И здесь все будет зависеть от того, какую сторону займет это королевство. Если пойдет за Манэйсоном, Креонтии, и впрямь, останется лишь посочувствовать. Но, если поддержит нас… — Да, — согласился Филиандер. — Этот Изокрейтион может оказать неоценимую помощь. Он одним своим расположением берет Манэйсон в клещи. — А с другой стороны от него расположены наши земли, — добавила Фейдра. — Понятное дело, что мы будем на вашей стороне. — Но ты забыла о Деимосии, — возразил ее муж. — Ведь она граничит с Изокрейтионом. И лично мне слабо верится, что это королевство так легко готово простить нам проигранную войну. — Так или иначе, — вздохнул Майрон, — суть конечного вывода от всего этого не меняется. В назревающую войну между Манэйсоном и Тэронией окажется втянут весь Калипсион. И нам остается лишь гадать, вмешается ли правление материка. И, если да, то какую сторону оно займет?