Кодекс чести. Закон третий.

— Да, вот вам и мирный съезд правителей! — пробормотала Алексия, когда гости ушли. — После него не знаешь, за что хвататься! Они с Филиандером отпустили слуг, потому что давно привыкли раздеваться без их помощи. Может, сегодня и была не самая подходящая ночь для исполнения супружеского долга, но здесь уже привычка делала свое дело. — Это верно, — согласился король Тэронии, постучав ногтем по столешнице. — Вот уж, не ожидал такого! Обычно, эти съезды подразумевают несколько притянутых за уши комплиментов, лживых похвал и фальшивых улыбок. — А что стало для тебя большим сюрпризом? — полюбопытствовала его жена. — То, кого сделали королем Креонтии, или столь внезапное вступление принца Лазаруса в права наследования? Дело даже не в том, что удивило нас больше, а что — меньше, Лекси, — покачал головой Филиандер. — Мы — правители, и в первую очередь должны заботиться о благе своего королевства. Из всех этих событий только коронация Лазаруса может нанести вред Тэронии. — Да, — согласилась королева. — Но я все же думаю, что Линдроса можно попробовать завербовать. Если мы сможем заполучить в его лице союзника, а не врага, нам же будет легче. — Я знаю, — согласился ее супруг. — Чем больше королевств выступит против Манэйсона, тем лучше. И, конечно, вернувшись в Тэронию, мы разошлем гонцов всем правителям за исключением, разумеется, самого Лазаруса. — Это понятно. Однако в Инфит я бы на твоем месте тоже не стала соваться. Если Лазарус и Джудас вместе выросли… — Да, ты права. Да и мне слабо верится в то, что Деимосия примет нашу сторону после той войны, но все же пошлю гонца и в это королевство тоже. Кто знает — вдруг на Лазаруса у их правителя более серьезный зуб. — А что же с руководством самого Калипсиона? Не проще ли, пока мы здесь, заручиться его поддержкой? — Боюсь, что нет, Лекси. И на то есть ряд причин. Во-первых, Калипсион крайне редко вмешивается в дела непосредственного королевства. То, что произошло в Креонтии — это, скорее, исключение, чем правило. Во-вторых, поддержка руководства Калипсиона — штука нестойкая. В один момент они могут решить, что ты не прав, и поменять сторону. Да и вообще, не было в истории такого случая, чтобы Калипсион вмешивался в какие-либо войны между королевствами. — Но ведь эта война может охватить весь материк! Майрон прав: сюда окажутся втянуты многие королевства! Может, все-таки поставить Калипсион в известность? — А что мы им предъявим? Пока у нас есть только наши домыслы и догадки. Мы не можем представить ни документов, ни свидетелей. Только догадки, мысли и опасения. Нас и слушать никто не станет. Да, Алексия не могла не согласиться с супругом. На данный момент Лазарусу предъявить было просто нечего. Он не сделал и не сказал ничего плохого с точки зрения окружающих. То, что он собирался напасть на Тэронию, — пока только домыслы короля, королевы и их ближнего круга. Что ж, в таком случае, придется смотреть за деятельностью Манэйсона. Вдруг удастся зафиксировать что-то, что могло бы считаться открытой провокацией с их стороны. — Наш единственный шанс, — продолжил Филиандер, — доказать, что этот Лазарус убил своего отца. В таком случае его свергнут, признав узурпатором. Но пока у нас всего одна улика — письмо Сиверикуса Мудрого. Но нужны еще доказательства. А их нет. — Но неужели совсем ничего нельзя сделать?! — охнула Алексия. — Неужели остается только ждать, когда все эти люди начнут терзать наш народ?! — Боюсь, дорогая, что именно это нам и придется делать, — вздохнул король. — Конечно, сидеть без дела мы тоже не будем. Завербуем сторонников, выработаем стратегию обороны, А еще нужно будет увести людей подальше от границ, потому что им достанется в первую очередь. А, зная Лазаруса, могу с уверенностью сказать: он убьет всякого, кто станет у него на пути, будь то мужчина, женщина, старик или ребенок. Он будет поджигать деревни, сравнивать с землей села и разрушать все то, что мы восстанавливали после происшествия с Антиопой Холодной. Филиандер замолчал и обхватил руками голову. Алексия понимала, почему ее супруг так расстроился. В последнее время на долю его народа выпало слишком много тяжелых испытаний: война с Деимосией, потеря всеми любимого Эрамоса Справедливого, козни его бездарной жены, а теперь еще одна война. Юноша явно не мог отделаться от мысли о том, что не сумел спасти всех тех, кто погиб в этих схватках и нападениях. Он знал принцип древних правителей: «Всегда заботиться о своих подданных, оберегать и защищать их», поэтому считал, что не один раз им поступился. Да, большинство современных королей, к сожалению, тоже не соблюдали вышеупомянутый принцип, но никто из них не терзался муками совести, как благородный муж Алексии. Может быть, за это она его так любила. Впрочем, прямо сейчас Филиандеру было плохо, и королева почувствовала необходимость успокоить своего любимого. В мгновение ока она пересела к нему на колени, крепко обняла и шепнула: — Фил, ты ни в чем не виноват! Послушай меня! Ты не мог помочь никому из тех людей, что полегли тогда! И своему отцу тоже! То, что с ними произошло — это их выбор! — Лекси! — простонал король, обхватив жену за талию и наклонив голову к ее шее. — Ты не знаешь, как вся эта резня обычно происходит, и я буду молить небо том, чтобы не узнала! Но скажу тебе так: Никто не делает никакого выбора. Их убивают — и все! — А вот и нет, — возразила королева. — Я допускаю, что это касается мирных жителей. Но, когда речь заходит о воинах и, тем более, о твоем отце, ты должен понимать: они знали, на что шли. А мирные… Ты бы сделал все, чтобы их защитить, просто у тебя не было такой возможности. — Но я должен был… — Фил, послушай! Ты сам говорил, что мы с тобой, в первую очередь, — правители. Сейчас над Тэронией нависла угроза, и ей нужен сильный король! Ты не можешь винить себя в смерти каждого человека! Ты — сын Эрамоса Справедливого, поэтому не позволишь чувству вины себя уничтожить! Вспомни своего отца. Как бы он вел себя в такой ситуации? Филиандер помолчал несколько секунд, а затем, вдруг поднял голову и заглянул в глаза своей жене. Вот, теперь это был тот человек, которого Алексия так любила. Уверенный, сильный, честный и благородный. Ее король. И король всей Тэронии. Правитель до мозга костей. Ты права, родная, — согласился он. — Сейчас не время заниматься самобичеванием. Нужно бороться. Бороться за то, что нам дорого. Мы справимся. Вместе. — Вместе, — повторила его жена. Супруги переглянулись и поняли друг друга без слов. Да, проблемы у них были серьезные. Понятно, что Лазарус так просто не сдаст позиции. Но у Манэйсона не было того, что было у Тэронии: единства. Самое главное, что они были друг у друга. Только воины этого королевства могли действовать, как единое целое, синхронно, предугадывая каждое движение братьев по оружию. Вместе они будут неуязвимы! — Пойдем спать, любимый, — подытожила Алексия, легко поцеловав мужа в губы. Все будет хорошо!