Кодекс чести. Закон третий.

Этой ночью между ними ничего не было, за исключением того, что спали они, переплетясь руками и ногами. Но для молодой семьи это, в общем-то, было нормальным явлением. За полгода брака супруги ни одной ночи не провели порознь. Конечно, такая идиллия не была вечной. Наступит время, когда Филиандер вынужден будет уезжать на встречи, переговоры или даже на войну. Но Алексия от всей души надеялась, что таких отъездов будет как можно меньше. Она успевало страшно соскучиться даже в течение дня, когда король был занят государственными делами. А что будет, если он уедет на неделю или две?! Да она просто умрет от тоски! Тем ценнее для нее сейчас был каждый миг, проведенный с супругом. Каждое его прикосновение, каждое ласковое слово, каждое признание, каждый поцелуй и каждая ночь вместе. И вот, сегодня их, как обычно, разбудили слуги. Майрон и Нефел с двух сторон распахнули шторы и провозгласили в один голос: — Пора вставать! Как всегда, в них полетели две подушки, но маневры уклонения вышли по обыкновению удачными. Король с королевой начали подниматься. — Нужно поспешить, если хотим вернуться в Тэронию как можно скорее, — заметил Майрон, протягивая хозяину полотенце. Нефел же увела королеву за ширму, где помогла одеться и привести себя в порядок. Девушки слышали сквозь шелест одежду и бряцанье доспехов Филиандера их с Майроном приглушенные голоса. В отношениях этих двоих редко наступала тишина. Они всегда о чем-то беседовали, что-то обсуждали, советовались или просто подшучивали друг над другом. Их дружба представляла собой нечто гораздо более мощное, чем простая привязанность. Именно поэтому молодые люди так быстро смирились с тем, что были связаны еще и кровными узами. Ведь, в сущности, они и были братьями. И совсем не двоюродными. Такая удивительная дружба не всегда встречалась даже среди родных. Алексия убеждалась в этом на протяжении всей супружеской жизни. Усадив хозяев за стол, слуги удалились за завтраком. Королева посмотрела на мужа и заметила: — Не напороться бы на Лазаруса где-нибудь внизу. Как думаешь, он уже уехал? Король Тэронии расхохотался. -Ты его боишься? Серьезно? — А что в этом такого? — удивилась Алексия. — Я — всего лишь глупая женщина. — Ну, во-первых, не наговаривай на себя. Ты совсем не глупая. А во-вторых, это Лазарусу следует бояться тебя после того, как мастерски ты вчера поставила его на место. Королева тоже рассмеялась, вспомнив выражение лица нового правителя Манэйсона, когда она столь решительно положила конец провокации в сторону молодой семьи. — Я думала, ты забыл об этом, — заметила девушка. — Я? Забыл? — изогнул бровь Филиандер. — О, нет, любовь моя, такое не забывается! — Это прозвучало настолько ужасно? — испугалась Алексия. — Нет, что ты, — улыбнулся король. — Просто я меньше всего ожидал от тебя подобных слов. А вообще, любимая, ты была великолепна! Твои слова были построены так изящно, что никто из невольных свидетелей не мог понять всю соль. Зато они заметно выбили почву из-под ног Лазаруса. Он хотел нас поссорить, а ты дала ему такой отпор, что защищаться пришлось уже ему. — Честно говоря, я сама от себя такого не ожидала, — призналась Алексия. — Но он так нахально смотрел на меня… — И ты всего несколькими словами вынудила его дать задний ход, — заметил ее супруг. — Это хорошо, потому что за его взгляд мне бы, вероятно, пришлось бы вызвать его на поединок, чего в нашем положении лучше не делать. Иначе этот человек нападет на королевство еще раньше и еще более жестоко. Наши подданные и так подвергаются серьезной опасности. На последних словах голос его дрогнул. Алексия поняла: несмотря на все заверения в том, что все будет хорошо. Ее любимый не мог смириться с предстоящими потерями. Он по-настоящему заботился о тех, за кого отвечал. Отвечал не перед Калипсионом, а перед самим собой. Перед своей душой и своей совестью. — Фил, — ласково произнесла королева, погладив мужа по руке и заглянув ему в глаза, — ты же понимаешь, что ни одна война не может обойтись без потерь! Обязанность короля состоит не только в том, чтобы свести эти самые потери к минимуму. Нет. Правитель должен понимать: иногда ради победы приходится идти на жертвы. Люди будут сражаться и погибать, это правда. Но никому и в голову не придет обвинить тебя. Ты всегда делал для Тэронии все, что мог, и даже больше. Ты вложил в это королевство душу и сердце! Среди наших подданных нет человека, который не отдал бы за тебя жизнь. И эта преданность отличает нас от Манэйсона. Лазарус никогда не добьется такого от своих людей. Мы справимся, родной! Супруги несколько мгновений просто смотрели друг другу в глаза, после чего их губы изогнулись в улыбках. Да, действительно, у них все получится. Конечно, Филиандер будет грустить из-за каждого погибшего человека — так уж он устроен. Но Алексия на то и являлась его женой, чтобы утешать, когда нужно. И в ответ на такое самобичевание она всегда обнимет мужа и скажет, что все наладится. — Просто удивительно, — заметил король Тэронии. — Сейчас ты говоришь, как мудрая женщина, а еще вчера была прямо-таки настоящей «плохой девочкой», когда столь дерзко затыкала рот Лазарусу. — Да, я могу быть разной, — кокетливо согласилась Алексия. — И в какой же ипостаси ты меня больше любишь? — В любой, — признался ее супруг, нежно сжав ее ладонь. — Я люблю тебя просто так. Кем бы ты ни была, я всегда буду рядом. Просто твой намек слегка меня обескуражил. В хорошем смысле этого слова. Он был таким… пошлым! — Брось! — игриво заметила королева. — Ты же знаешь, что в твоих руках я становлюсь именно «плохо й девочкой»! Да, это, действительно, было так. Стоило молодой семье остаться наедине, как они, вообще, забывали обо всех приличиях. Алексия не думала о том, что производила слишком много шума, когда стонала и извивалась под своим супругом. Она не догадывалась, что думал этот самый супруг, когда садилась сверху и практически вбирала его в себя. Девушка не считалась с правилами, целуя буквально каждую клеточку тела мужа. В общем, Капанеуса Сурового, наверное, хватил бы удар, узнай он о проявившихся навыках дочери. Хотя, признаться, Алексия решалась на какие-то эксперименты, потому что хотела доставить любимому как можно больше удовольствия. И никто не был виноват в том, что она сама изнемогала от желания под его ласками. — Но ты, обычно, за пределами постели ведешь себя хорошо, — возразил Филиандер. — Так накажи меня за плохое поведение! = выдохнула королева ему в губы. — Когда вернемся в Тэронию, обязательно! — отвечал ее супруг. — Я хочу, чтобы ты была такой только в нашей постели! Моя пошлая девочка! — Пошлая? Ну, здесь ты сам виноват, любимый! Это из-за наших игр я стала такой пошлой! — Кажется, я создал монстра! На это Алексия не ответила — лишь обхватила мужа руками и поцеловала в губы. Да, только он мог заставить ее взлетать в поднебесье одним прикосновением и загораться огнем одним поцелуем! И девушка готова была поклясться, что нравилось это не только ей!