Кодекс чести. Закон третий.

Где-то через час Филиандер, Алексия, Нефел, Зенон и Алькериус все-таки тронулись в путь. Так как отъезд затянулся, ехать пришлось в несколько раз быстрее, чтобы не заставлять волноваться тех, кто ждал их дома. София и Николетта, наверное, там уже с ума сходили. — Надеюсь, успеем добраться до темноты, — заметил король. — Еще нам только заблудиться не хватало. — Такое возможно? — удивилась его супруга. — Я думала, ты хорошо знаешь эти места. — Знаю, — согласился тот. — Но мало ли, что может произойти. Я всегда стараюсь возвращаться во дворец до заката, когда нахожусь в лесу перед ним. В темноте легко потерять нужную тропу. Нет, конечно, мы с отцом еще много лет назад сделали все для того, чтобы убирать отсюда разбойников, воров и прочих неприятных личностей. Однако, если мы заблудимся, то потеряем еще больше времени, чем можем себе позволить. — Да, ты прав, — кивнула королева. — Время нам сейчас дорого. Приедем — и сразу начнем готовить Тэронию к предстоящей войне? — Не совсем, — хмыкнул Филиандер. — Сначала тебя, женушка, осмотрит лекарь. Не забыла о своем вчерашнем обмороке? А подготовка вполне подождет до завтра. — Кто бы сомневался! — фыркнула Алексия. — Я ведь говорила, это произошло из-за стресса. Достаточно просто немного отдохнуть. — Ты говорила, — кивнул Филиандер. — Но я не успокоюсь до тех пор, пока то же самое не скажет лекарь. Или ты боишься Тэриуса? — Глупости, — отмахнулась королева. — Разумеется, не боюсь. Но после свадьбы ты так часто посылаешь за ним, что мне уже неудобно перед бедным стариком. Да уж, здесь супругу возразить было нечего. Он, действительно, слишком уж часто обращался к Тэриусу — пожилому придворному лекарю. Тот являлся в королевские покои с завидной периодичностью. Стоило Алексии чихнуть или, тем более, пожаловаться на головную боль, Филиандер посылал за ним. Приходя, старик уже знал, что с королевой не произойдет ничего серьезного, но игнорировать приказы не мог. Поэтому, в последнее время, даже перестал ее осматривать. Впрочем, и сама девушка не возражала. Благо, муж оставлял их наедине во время визитов лекаря. — Это — его работа, любовь моя, — пожал плечами король. — Териус обязан следить за твоим здоровьем. А я не могу оставить без внимания тот факт, что ты потеряла сознание. Алексия обреченно вздохнула. Она знала, что Филиандер был неумолим, когда дело касалось ее. Пожалуй, не было в мире больше ни одного человека, который так же трогательно заботился бы о своей супруге. Он паниковал от каждого мелкого ушиба и не позволял поднимать ничего тяжелее книги сказок, когда девушка читала эти сказки Николетте перед сном. Королева, конечно, ценила такую заботу, но иногда она просто-напросто доходила до абсурда! — Филиандер! — позвал вдруг короля Алькериус. — Сир, позвольте задать Вам вопрос. — Да, конечно, задавай, — встрепенулся тот. — Куда мне нужно идти по прибытии во дворец? — спросил юноша. Филиандер хлопнул себя ладонью по лбу. А ведь верно — он совсем забыл пояснить новому гонцу его обязанности и место, где тот постоянно должен был находиться. — Значит, так, — сказал он. — Тебе следует кое-что понять. Для начала, что, вообще, подразумевает работа гонца. Ты не просто возишь туда-сюда письма. Нет. Зачастую во время переписок, связанных с делами особой важности, самое главное стороны могут передавать на словах, чтобы никто не мог перехватить письмо по дороге и использовать в своих целях. Это значит, Это значит, что ты должен обладать хорошей памятью и передавать все слово в слово. Уяснил? Мальчик кивнул. — Идем дальше, — продолжил Филиандер. — Те письма или сведения, которые ты будешь возить, имеют строго конфиденциальный характер. Иными словами, никто, кроме получателя и отправителя, не должен ничего знать. Тебе запрещается говорить кому-либо о том, куда и с чем ты направился, а тем более, делиться информацией, которую тебе передают. Даже твои родители, друзья и родственники попадают под категорию посторонних. Все письма и сведения передавать следует строго тому человеку, для которого они предназначены. Не его слуге и даже не жене, понял? — Да, сир. — Следующее. Те письма, которые ты будешь возить, должны быть запечатаны. Тебе запрещается вскрывать и, тем более, читать эти письма. То, что тебе передают на словах, ты должен запоминать, но, передав адресату, немедленно забывать. Все это — не твоего ума дело. У нас будут проблемы? — Что Вы, Филиандер! — испугался Алькериус. — Я не любопытный! Отец приучил меня не совать нос в чужие дела! — Правильно. И последнее. Письма и информация передаются получателю в кратчайшие сроки. Разумеется, ты можешь делать привалы и остановки на ночлег. Но оставаться, к примеру, на неделю у родителей нельзя. Если соскучишься, просто подойди к старшему гонцу и попроси отпуск. — Само собой, — кивнул мальчик. — Я не подведу Вас, сир! Обещаю! — Надеюсь, — кивнул Филиандер. — Работа гонца ответственна и серьезна. Я беру тебя на свой страх и риск. Ведь твоя матушка говорила, что ты — легкомысленный ребенок. Сумеешь исправиться? — Клянусь, Филиандер! — гордо воскликнул Алькериус. — Ваше доверие будет оправдано! — Хорошо, — кивнул тот. — Если все будет в порядке, мы с тобой и другими рыцарями начнем тренироваться с завтрашнего дня. Что касается места твоего ночлега… Король нахмурился, а потом позвал: — Зенон! Рыцарь подъехал ближе. — Когда прибудем на место, отведи Алькериуса в башню гонцов и передай лично в руки Чепиуса, — заявил молодой правитель. — Да, Филиандер, — кивнул сэр Зенон. Король снова обернулся к парнишке. Тот ехал чуть позади. Его старая серая лошадь и впрямь, даже близко не могла соперничать с Марленой. Хотя в седле мальчик без сомнения сидел хорошо. — Чепиус — это главный гонец, — пояснил Филиандер. — В дальнейшем он будет твоим наставником. Бояться его не следует. К тому же, он не намного старше тебя. Все будет хорошо, друг. Алькериус благодарно кивнул и, наконец, позволил своей уставшей лошади сбавить немного темп. Зенон тоже, когда необходимость в нем отпала, присоединился к Нефел. Эти двое прекрасно ладили и предпочитали ехать на том расстоянии от всех, чтобы спокойно беседовать. Но супругам это было только на руку. — Думаешь, он справится? — поинтересовалась Алексия. — Алькериус? — уточнил Филиандер. — Почему-то я уверен, что да. Несмотря на то, что этот юнец еще ни разу не ездил по поручениям, я знаю, кого отправлю в Изокрейтион с посланием. — Его?! — охнула королева. — Да ты с ума сошел! — Возможно, — согласился ее супруг. — И все-таки я нутром чувствую, что поступить нужно именно так. В конце концов, мальчик без сомнения обаятельный. Уж если кто и способен расположить короля Изокрейтиона к себе, то только он. — Ладно, — сдалась Алексия. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Я тоже надеюсь, — кивнул Филиандер. — Нужно будет только объяснить ему важность этого послания. А еще сказать, кому, кроме меня, он может передать ответ. Хоть этот список и сводиться лишь к двум людям. — Дай угадаю, — хмыкнула королева. — Один из них — Майрон. — Абсолютно точно, — согласился ее супруг. — Ты же понимаешь, что я доверяю ему, как себе. Видела границы? Вблизи них уже нет ни одного человека за исключением, конечно, стражей. Это означает, что мой друг, как всегда, меня не подвел. Однако Алексия отчетливо уловила в голосе мужа нотки тоски. Он явно очень скучал по Майрону и тревожился за него. Двое друзей еще никогда так надолго не расставались, поэтому теперь Филиандер чувствовал себя необычайно уязвимым, с неприкрытой спиной. Между королем и его братом существовала такая тесная связь, над которой не властно было ни время, ни расстояние. Это была не просто дружба и не просто родственная любовь. Нет. Это было нечто настолько высокое, что словами не описать. И королева понимала: что бы она сейчас ни сказала, ее супруг вздохнет полной грудью лишь тогда, когда увидит брата, целого и невредимого. — А знаешь, кто второй человек из этого списка? — продолжал Филиандер через минуту уже с улыбкой. — Ты, любовь моя. Вы с Майроном — самые важные люди для меня. Если не вам доверять, то кому? У Алексии от радости перехватило дыхание. Мысль о том, как много она значила для своего супруга, окрыляла девушку. И она вдруг осознала, что при любом раскладе оправдает его доверие. Даже ценой собственной жизни.