Кодекс чести. Закон третий.

Пока растерянная София помогала потрясенной Алексии принимать ванну, недоумевающая Нефел принесла календарь, на котором королева отмечала свои циклы. Действительно, последнее кровотечение прошло уже три месяца назад — и все. — Господи, это я виновата! — причитала служанка. — Ваше Величество, теперь у Вас есть все основания для того, чтобы меня уволить! — Не говори глупостей, Неф, — отмахнулась та. — При чем здесь ты? Это я — дура. Вот, где были мои материнские инстинкты? Я ведь должна была что-то понять, почувствовать… Алексию терзали противоречивые чувства. Во-первых, девушка не могла поверить в реальность происходящего. Невероятно! Она просто не могла быть беременной! То есть, конечно, могла, но не сейчас ведь! Проклятье! Это — самое несвоевременное событие в ее жизни! Надвигалась война, стороны вовсю вербуют сторонников, скоро весь Калипсион расколется на два лагеря. А королеве Тэронии вдруг взбрело в голову рожать ребенка! Конечно, от нее самой это не зависело, но согласится ли с таким суждением Филиандер? И как он, вообще, отреагирует на столь неожиданную новость? Кроме того, Алексия не могла понять, где все это время были ее глаза. Три месяца! И она только сейчас это заметила! Дура! Идиотка! А если бы София не обратила внимания на животик?! А если бы она сама не сумела сопоставить факты?! А еще королеве было страшно. Она боялась беременности, родов и самого материнства. Конечно, выходя замуж, девушка понимала, что рано или поздно ей предстояло выносить и произвести на свет детей. Но одно дело — думать, и совсем другое — получить столь неожиданный сюрприз. А ведь кроме рождения, детей еще нужно воспитывать! Она не собиралась уподобляться Антиопе Холодной и бросать их на нянек. Нет. Дети будут называть мамой именно ее. Но получится ли из Алексии хорошая мать? Ведь она даже ни разу не почувствовала, что была беременна! Страхи атаковали королеву со всех сторон, мешая нормально думать. Хватит ли у нее сил выносить этого ребенка в условиях надвигающейся войны? Справится ли она со страшной болью во время родов. Сумеет ли вырастить малыша достойным человеком — добрым, честным и благородным, как его отец? И что скажет сам Филиандер, узнав о беременности супруги? Обрадуется ли? Станет ли в дальнейшем принимать участие в воспитании своего ребенка? А вдруг он рассердится на неосмотрительную жену? Вдруг сочтет эту беременность чем-то ужасным? Кругом были одни сплошные страхи и сомнения. Но все же определенная часть Алексии радовалась. Она верила, что смысл существования женщины состоял в воспитании детей — ей это внушали едва не с рождения. А значит, скоро такой смысл появится и у нее. Более того, королева, действительно, хотела стать матерью, родить Филиандеру сына-наследника. Или дочку-красавицу — это уж, как судьба распорядиться. А еще, она уже любила малыша внутри себя. Мысль о ребенке, которого девушка носила, наполнял ее сердце странной теплотой. Что бы ни случиться, Алексия абсолютно точно знала, что всегда будет любить эту кроху! — Не волнуйся, деточка, — тепло улыбнулась София. — Ни одна женщина не способна заранее предугадать свою беременность. Все узнают о ней таким вот образом. И я, в свое время, так же узнала. — На третий месяц? — опешила Алексия. — Хуже, — рассмеялась кормилица Филиандера. — На пятый, когда животик заметил уже мой муж. — Вы шутите? — охнула Нефел. — Ведь на пятом месяце ребенок уже и шевелиться должен! — Я сама все время была в движении, поэтому не замечала, — пояснила ее свекровь. — Да и Майрон особо не толкался. Правда, на последних месяцах он мне здорово отомстил, начав пинаться так, что я буквально вздохнуть не могла. Все рассмеялись, даже Алексия. Королева, конечно, боялась до сих пор. Но, по крайней мере, ушло чувство вины перед малышом. Оказывается, не она одна так долго соображала, что же с ней не так. И это не могло не радовать. Выбираясь из лохани, девушка была уже в более приподнятом настроении. — Так, — подытожила Нефел, помогая хозяйке одеться. — Сдается мне, помощь лекаря нам уже не нужна. Может, отменить вызов, пока бедняга еще не пришел? — Да нет, думаю, его консультация нам еще пригодится, — возразила София. — Вдруг Алексии понадобится какой-то особый уход. Кроме того, нужно найти человека, который будет принимать роды. Сам Тэриус этим не занимается, но может посоветовать, к кому обратиться, поскольку я сама, к сожалению, не знаю ни одной повитухи. — А кто еще, помимо нее, дожжен присутствовать на родах? — занервничала Алексия, представив реакцию Филиандера на такое зрелище. — Сразу скажу, что ни одного мужчину, включая самого Филиандера, к комнате роженицы на пушечный выстрел не подпустят, — успокоила ее София. — Такова традиция. Но, вообще, присутствовать, помимо повитухи, должны две-три служанки, которые будут выполнять функции «подай-принеси», а еще по традиции — бабушка и крестная мать ребенка. Впрочем, я не думаю, что Антиопа Холодная горит желанием присутствовать на родах, поэтому вам придется ограничиться одной крестной. — Не придется, если Вы согласитесь быть на ее месте, — вдруг заявила королева. Обе собеседницы уставились на девушку с удивлением. А та почему-то была абсолютно уверена в том, что говорила. Во время родов с ней должен был быть человек, которого ребенок будет считать бабушкой. А Алексия хотела, чтобы ею была София. — Серьезно, — продолжала она. — Я знаю, Филиандер вам не сын. Но он всегда говорил, что Вы были его матерью в гораздо большей степени, чем Антиопа Холодная. Я хочу, чтобы именно Вас наш ребенок называл бабушкой. Вы это заслужили, София. Несколько мгновений потрясенная женщина молчала. Затем, из глаз ее покатились слезы, а губы растянулись в улыбке. И вот, она крепко обняла девушку, которая фактически была ее невесткой. — Для меня это — огромная честь, Алексия! — прошептала София. — Ведь и ты тоже стала мне, как родная дочка! Алексию вдруг накрыло забытое чувство из далекого детства. Ощущение материнской заботы. Девушка думала, что после смерти Маеджи Великодушной больше никогда его не познает. Но София, с ее добрым и нежным сердцем, действительно, сумела заменить мать. И Алексии это нравилось. Тут сцена оказалась прервана резким стуком в дверь. Королева и кормилица короля отошли друг от друга, а Нефед открыла. На пороге стоял Тэриус с самым недовольным выражением лица. — Ради всего святого! — пробурчал он, входя. — Если так пойдет и дальше, мне придется просить перенести мои покои куда-нибудь поближе! Помилуйте, я вам не мальчик, чтобы бегать каждый раз через весь дворец! — Боюсь, теперь Вам часто придется это делать, Тэриус, — заметила София. — Потому что у нас радость. Королева беременна. Впрочем, старый лекарь воспринял новость без особого недовольства. Посокрушавшись для вида, что теперь ему точно придется переезжать на верхние этажи, он принялся осматривать Алексию, после чего, вынес рекомендации: поменьше нервничать, побольше гулять и хорошо питаться. — Также, я знаю одну опытную повитуху, — закончил он. — Завтра она придет вместе со мной. Будет лучше ей наблюдать за всем сроком беременности. — Филиандеру нужно сказать сегодня, — заметила София, когда Тэриус ушел. Впрочем, я думаю, с этим ты справишься без нас. Алексия вздохнула. Она знала, что им с мужем во время этого разговора, и впрямь, лучше было находиться наедине. Но девушка по-прежнему боялась его реакции и совсем не была уверена в том, что ее беременность так уж желанна…