Кодекс чести. Закон третий.

В тот вечер девушка изо всех сил старалась вести себя, как обычно. Она почитала Николетте сказку, а, когда пришел Филиандер, посмотрела, наконец, рисунки девочки. На первом были изображены кувшин и фрукты, на втором — река неподалеку от дворца, а на третьем… — Вот с этим я ужасно долго возилась, — призналась Николетта. — Но очень уж хотелось сделать вам приятное. Это мы. Все вместе. Да, на картинке, действительно, были изображены молодой человек, девушка и ребенок. Все трое стояли на фоне дворца и держались за руки. Конечно, рисунок был выполнен непрофессионально. Алексия с трудом узнала на нем себя, своего мужа и саму девочку. Но, если учесть возраст и отсутствие должного обучения, Николетта определенно не была лишена таланта. И это не могло не радовать. Кроме того, малышка ведь нарисовала не что-нибудь, а своих опекунов. Разве этого не было показателем ее привязанности к ним? Странная любовь наполнила сердце Алексии, и она обняла сестру своего мужа. Спустя мгновение, сам Филиандер тоже обхватил их обеих. — Ты умница, Ники! — воскликнул он. — И, знаешь, что? Если тебе нравится рисовать, я найду хорошего учителя. Ты станешь настоящей художницей! — Правда? — обрадовалась девочка. — Здорово! Спасибо, Фил! А это не повлияет на наши уроки фехтования? Алексия обреченно вздохнула. Да уж, чуда не произошло. И как она, вообще, могла подумать, что проснувшаяся любовь к живописи могла вытравить из этой маленькой егозы тягу к мужским занятиям?! Да и, честно говоря, королева уже привыкла к этому. Она любила Николетту такой, какой она была, и вовсе не хотела, чтобы девочка менялась. — Ну, конечно, не повлияет, если ты все еще хочешь им заниматься! — заверил сестру Филиандер. — Выберем то время, которое будет удобно и тебе, и мне, и учителю. — И мне, — вмешалась Алексия, со смехом пригрозив девочке пальцем. — Или ты думаешь, что художественный талант освободит тебя от уроков? Николетта вздохнула с выражением покорности судьбе. Когда маленькая обезьянка, наконец, угомонилась, Филиандер уложил ее в кровать, поцеловал в лоб, пожелал спокойной ночи и отступил, пропуская жену. В свою очередь, поцеловав девочку, Алексия сказала: — Приятных снов, Ники! Направляясь к королевским покоям, девушка жутко нервничала. Она готовилась сообщить новость будущему отцу. И о том, какой будет его реакция, оставалось только гадать. — Ты сообщил советникам об угрозе со стороны Манэйсона? — надеясь оттянуть неизбежное, поинтересовалась королева, пока Филиандер закрывал за ними дверь покоев. — Сообщил, — отвечал тот. — Они заверили, что сделают все возможное, дабы не допустить врага на территорию. Завтра начинаем готовиться. Первым делом утром я отправлю гонца в Изокрейтион, а дальше займемся организацией армии. — А что с войсками от Орестеона и Деимосии? — Ну, с Трифоном все ясно, — ответил ее супруг, усаживаясь на кровать. — А в Деимосию я тоже отправлю гонца, только не к королю, а к принцу. Надеюсь, он сумеет повлиять на своего отца. Но довольно расспросов, любовь моя. Скажи лучше, осматривал ли тебя Тэриус. Сердце Алексии забилось чаще. Вот и настал момент истины. Она опустила глаза и неуверенно произнесла: — Осматривал. Но мы с Софией еще до его появления поняли, почему я потеряла сознание. Похоже, это произошло, и впрямь, не из-за стресса. — Так что же случилось? — занервничал король. — Первым делом я хочу, чтобы ты понял, — тихо заговорила его супруга. — Меня это шокировало не меньше, чем шокирует тебя. Я знаю, что мы этого не планировали, и знаю, насколько такое событие несвоевременно. И все же поделать мы уже ничего не можем. — Алексия, ты пугаешь меня! — воскликнул Филиандер. — Просто скажи, что стряслось, а там разберемся! — Одним словом, я беременна! — единым духом выдохнула она и прикрыла глаза, готовясь к неизвестной реакции мужа. С минуту в покоях царила тишина, но в ней почему-то не чувствовалось угрозы. Королева чуть приподняла веки. Ее супруг явно еще не отошел от удивления. Глаза его были широко раскрыты, брови подняты, а рот то открывался, то закрывался. Лишь через пару минут реакция последовала. Но совсем не такая, которой ожидала Алексия. Вместо того, чтобы рассердиться или хотя бы схватиться за голову, Филиандер покатился от смеха. Причем, даже этот смех не был истерическим, какого следовало ожидать. Нет. Королю было на самом деле смешно. Затем, успокоившись, он поднялся, подошел к озадаченной жене, мягко взял за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза, и спросил: — Почему ты решила, что это должно было меня расстроить? — Я… я подумала, что сейчас не самое удачное время для рождения ребенка, — пробормотала Алексия, робея под внимательным взглядом супруга. Губы Филиандера снова изогнулись в улыбке, а глаза потеплели. И почему-то все те страхи, которые королева испытывала, вдруг показались ей поистине смехотворными. Почему ее муж не должен был обрадоваться? Ведь он любил Алексию, в чем не переставал ее заверять. Все у них будет хорошо. Девушка позаботиться о будущем малыше, а Филиандер тем временем разберется с Манэйсоном. В конце концов, до родов оставалось еще целых полгода. У них было время, чтобы все уладить. — Любимая, запомни: когда бы малыш ни появился, это будет вовремя для него, — тихо заверил ее супруг. Он сам решает, когда осчастливить своих родителей. И, поверь, когда небеса решают вознаградить ту или иную семью детьми, политические вопросы интересуют их в последнюю очередь. С твоей стороны было просто глупо считать, что меня могла не обрадовать твоя беременность. Я счастлив! Ведь теперь у меня есть целых три человека, ради которых стоит жить: ты, Николетта и наш будущий ребенок! Я сведу землю с небом, чтобы только малыш родился в мирное время. Ты не испугала меня, родная. Ты дала мне стимул сражаться и победить! Закончив монолог, Филиандер нежно обнял свою жену и накрыл ее губы поцелуем. Тогда только Алексия поняла: что бы ни случилось, что бы ни ожидало их впереди, они оба с одинаковым нетерпением будут ждать появления маленького чуда, которое она теперь носила. — Думаешь, из меня получится хорошая мама? — спросила королева, когда поцелуй прервался. — Я это знаю, милая! — воскликнул Филиандер, подхватив ее на руки. — Я наблюдал за тобой и Николеттой. Ты относишься к ней, как к родной, и она тоже тебя любит. Наш будущий ребенок тоже будет привязан к тебе, я знаю. С этими словами, он снова уселся на кровать, посадив свою жену себе на колени, целуя ее лицо, шею и те участки тела, которые не были скрыты одеждой. Алексия почувствовала уже знакомое тепло внизу живота и приятное покалывание от груди к промежности. Дыхание сбилось, поэтому свои последние слова девушка уже почти простонала: — Ты тоже будешь замечательным отцом, любимый. Таким же, каким был для тебя Эрамос Справедливый, только еще лучше. А сейчас давай закончим этот день вместе! — А ребенок? — занервничал Филиандер, отстранившись. — Тэриус сказал, что на ранних сроках ему это не повредит, — вспомнила королева слова лекаря. Так что я вся твоя, милый! Супруг приблизил ее лицо вплотную к своему, посмотрел в глаза жене и выдохнул ей в губы: — Моя! Моя сегодня и навсегда! Ну, а то, что происходило дальше, в словах уже не нуждалось. Это было понятно только телам влюбленных, которые горели в огне, притягиваясь друг к другу, словно по волшебству…