Кодекс чести. Закон третий.

После этой новости Филиандер прямо-таки озверел, что было, в общем-то, вполне нормальной реакцией. Ну, еще бы! Его брат подвергся нападению со стороны человека, которого он выдворил за пределы Тэронии. Не говоря уже о том, что человек этот фактически являлся его тестем, несмотря на то, что Алексия от него отреклась. Король, надо отдать ему должное, безоговорочно поверил Майрону, зная, что тот не станет лгать о таких вещах. Тем не менее, он понимал, что у него самого проблем со зрением нет. Ведь они с женой собственными глазами видели, как бывшего правителя Креонтии буквально утаскивают за стену. Поэтому прежде, чем принимать какие-либо решения, Филиандер попросил брата подробно описать все детали, которые тот успел заметить во внешности своего противника. Паренек описал почти точную копию Капанеуса Сурового, каким тот стал теперь, так что ошибки быть не могло. После этого Филиандер решительно вышел из покоев лекаря, пообещав прийти чуть позже. Алексия все же осталась с его братом. Она нутром чувствовала, что больше всего нужна была здесь. Нефел и Нестор вернулись довольно скоро с лукошком, полным трав. Увидев своего мужа в сознании, служанка королевы ахнула, бросилась к нему и начала целовать губы, нос, щеки паренька. Тот явно стеснялся такого количества народу, поэтому начал деликатно отстранять от себя девушку, убеждая ее, что с ним все в порядке. Наконец, Нефел успокоилась и, похоже, только тогда заметила, что они с Майроном были не одни. Впрочем, и Алексия, и Тэриус, и Эйсон такой порыв чувств восприняли с пониманием. Густо покраснев, служанка посторонилась, пропуская рыцаря. — Ну, ты как, боец? — улыбнулся тот, похлопав больного по руке. — Жить буду, — отвечал тот. — Я бы не была так уверена! — раздался со стороны входа холодный женский голос. Обернувшись, Алексия увидела, что в дверях покоев стояла София. Хотя сейчас эта добродушная женщина изменилась до неузнаваемости. Черты лица как-то ожесточились, а глаза буквально метали молнии. Ох, кажется, сейчас будет жарко! — В чем дело, София? — опешила Нефел. — Это я у всех вас хочу спросить! — отрезала женщина. — Почему мой сын получает тяжелое ранение, а я об этом узнаю последней! Алексия охнула. Проклятье! Ведь она совсем забыла сообщить ей! Нужно было послать кого-то к Софии, чтобы поставить ее в известность. Она же мать все-таки! — Простите, — виновато покачала головой Нефел. — Просто я была так занята, что совсем забыла. — Боюсь, это моя вина, — вмешался Тэриус. — Я отправил Вашу невестку за травами, чтобы приготовить бальзам для Майрона. У нее просто не было времени. — Не было времени, чтобы сообщить матери о том, что ее сын при смерти?! — не унималась София. — Мам, успокойся, — вмешался сам паренек. — Я живой, даже в сознании. Посмотри на меня. Все хоро… — С тобой мы еще поговорим, — сердито оборвала его София. — Опять голову под мечи подставляешь! Вы с Филиандером, как близнецы, честное слово! — Кстати, полагаю, это он сказал тебе о моем ранении? — поинтересовался Майрон. — Ты удивительно догадлив, — огрызнулась София, подходя ближе к сыну. — Жаль, догадливость твоя действует только тогда, когда это совсем не обязательно. Ты бы лучше головой своей думал прежде, чем в пекло лезть! — А что мне оставалось?! — взвился Майрон. — На нас напали! Что я должен был делать?! Прятаться за спинами ребят?! Или… Ой! Подскочив от возмущения, он, похоже, случайно задел рану и со стоном опустился на подушку. Все сразу притихли и обступили парня. Алексия, которая все еще сидела рядом, неосознанно погладила его по руке и тихо произнесла: — Лежи, лежи. Не волнуйся. — Да как тут не волноваться?! — все еще морщась от боли, пробурчал Майрон. — Вы же понимаете: я не мог поступить иначе! — Ну, конечно, мы все это понимаем, — примирительно заговорила королева. — Вы с Филиандером — герои, каких белый свет не видывал. И уж конечно, прятаться за рыцарями ни один из вас не станет. — Прости, сынок, — виновато вздохнула София, погладив сына по волосам. — Но ты же меня знаешь. Я всегда злюсь, когда моим мальчикам причиняют вред. Каждый раз я так за вас беспокоюсь! — Знаю, знаю, — вздохнул Майрон. — Но, мам, пожалуйста, не вынуждай меня перед тобой оправдываться! Я, в конце концов, уже не ребенок! И ты должна понимать, что вырастила воинов! Ни я, ни, тем более, Филиандер никогда не прятались, ни прячемся и не будем прятаться за спины стражи. Бери пример с Алексии и Нефел. Они тоже за нас беспокоятся, но, как мудрые женщины, знают, что удерживать нас бесполезно. — Вот именно, — подхватил Тэриус. — Учись у них София. Тем более, что скоро тебе нервы ох, как понадобятся. — Ты имеешь в виду надвигающаяся войну? — уточнила женщина. — И это тоже, — ответил старик. — А еще предстоящее посвящение твоего сына в рыцари и назначение его приближенным коро… — Что?! — охнула женщина. — Какое рыцарство?! Какой приближенный?! — Мама, спокойно! — осадил ее Майрон. — Сядь. Нестор поспешно подставил стул, куда женщина буквально упала. И Алексия только тогда вспомнила, что о грядущем повышении паренька ей так никто и не сказал. Филиандер, в последнее время, виделся с ней лишь в присутствии жены, а сама девушка считала, что говорить об этом должен был именно он. К тому же, раньше просто не было гарантии того, что Майрон вернется. Супруги это не обсуждали, но подсознательно понимали, что нужно было подождать возвращения ребят и решать проблемы по мере их поступления. — Послушай, — начал паренек. — Ты же понимаешь: мое посвящение в рыцари было лишь вопросом времени. Филиандер хотел дать мне этот титул с незапамятных времен. Я отказывался, потому что хотел оставаться рядом с ним постоянно, а не так, как большинство рыцарей. После коронации он предложил мне место приближенного. Но тогда это вызвало бы скандал. Он и так дал рыцарский титул очень многим простолюдинам. И назначение приближенным вчерашнего слуги стало бы чрезмерным потрясением для знати. Теперь это более или менее забылось, да и те рыцари показали себя с наилучшей стороны. Я никогда к высоким должностям не стремился. Мне было достаточно того, что мы с Филиандером вместе. И, мам, согласись, фактически я уже исполняю обязанности его приближенного. Просто он хочет, чтобы все знали: место занято. В конце концов, мне тоже нужно содержать семью. Ничего страшного не произойдет, мама. Все будет так же, как было. Успокойся. София хотела, было, что-то возразить, но тут снова открылась дверь. Вошел Филиандер в сопровождении Эйсона и Дороса. — Как ты, дружище? — немедленно спросил последний, подойдя и внимательно осмотрев Марона. — Не дождешься, — пошутил тот. — Ха! — рассмеялся рыцарь. — Острить не разучился, значит, жить будешь. — Вот, что, брат, — подытожил Филиандер. — Опиши-ка Доросу еще раз, как теперь выглядит Капанеус Суровый. Он тоже его видел, так что, думаю, должен узнать. — Ну, по сравнению с Турниром, он сильно похудел, — начал парень, — осунулся, борода отросла сантиметров на десять, не меньше. Волосы теперь до плеч, немытые. Одет он в какие-то засаленные лохмотья. Да, и еще! Лошадь его хромает на левую переднюю ногу. А что, собственно, происходит? — Понял? — обратился Филиандер к Доросу, пропустив мимо ушей вопрос своего брата. Рыцарь кивнул. — Значит, так, — продолжил король. — Вы с Нестором доедете до Лагеря, откуда возьмете пару десятков воинов, чтобы уж наверняка. Вот разрешение, отдашь Ментору. С этими словами, он отдал Доросу конверт, запечатанный королевской печатью. Впрочем, Алексия понимала, что, скорее всего, она и не понадобится. Ментор доверял этому рыцарю без всяких разрешений. — После этого ты, Нестор, — обратился Филиандер ко второму рыцарю, — отведешь их туда, где на вас напали. Можете прочесать все королевство, но найдите Капанеуса и его людей. — А что делать, когда найдем? — спросил Дорос. Король переглянулся со своей супругой, а затем, произнес: — Его самого доставить сюда. Людей, которые будут с ним, можете перебить. — А я? — встрял Эйсон. — Мне с ними ехать? — Нет, приятель, — покачал головой Филиандер. — Ты проедешь по границам и узнаешь, через какую прошел Капанеус со своими людьми. Не из воздуха же они здесь появились, в самом деле?! А того, кто их пропустил, привезешь ко мне лично. Итак, всем все ясно? Вопросы есть? Нет? Тогда — в путь!