Кодекс чести. Закон третий.

Странно, но от известия о причастности к этой ситуации Алексии не было ни жарко, ни холодно. Она лишь злилась на него. Да как тот смел причинить вред Майрону?! Как смел, игнорируя запрет, появиться на землях Тэронии?! И его грядущее появление в стенах цитадели заставляло Алексию чувствовать себя несколько неуютно. Девушка сначала не понимала, почему Филиандер велел не убивать Капанеуса Сурового сразу, а привезти во дворец. Вечером того же дня она задала мужу этот вопрос, и тот пояснил: — Этот человек причинил вред моему брату. Не говоря уж о том, что он запугивал и даже бил тебя, мое сокровище. Ни первое, ни, тем более, второе ему с рук не сойдет. Убить его лично для меня теперь — дело чести. Но, если Ты будешь против его смерти… — Не буду, — оборвала мужа Алексия. — Капанеус Суровый это заслужил. Как и те, кто к нему примкнул. Прошло несколько дней прежде, чем Майрон пошел на поправку. Он начал самостоятельно сидеть, и лицо его было уже не столь бледным. Отряд, который отправился на поиски Капанеуса Сурового, пока его не нашел, да и от Эйсона вестей не было. Зато во дворец приехала женщина-лекарь по имени Клоренция. На вид ей было чуть за сорок. Темные с проседью волосы собраны в пучок на затылке, тонкие черты лица, слегка тронутые морщинами, маленькие зеленые глаза — все это невольно внушало доверие. Женщина была миниатюрной — худенькой и невысокой, даже ниже самой королевы. Но все это никоим образом не сказывалось на ее профессионализме. В медицине Клоренция понимала не меньше Тэриуса, и, поскольку она была женщиной, ее прикосновения не вызывали у девушки никаких неприятных чувств. Так как приставлена вышеупомянутая особа была только к Алексии, ее поселили на одном этаже с королевскими покоями, только в другом крыле. Так, чтобы, в случае чего, быстро до них добраться, но не слышать того, что ей… не положено было слышать. В целом все вернулось на круги своя. Вот только по вечерам супруги ходили проведать Майрона, а уже потом шли укладывать Николетту. А эта самая девочка выглядела по-прежнему несчастной, хоть и притворялась, что все в порядке. Однако, когда Алексия читала ей сказку, малютка очень тесно жалась к ней. О своем состоянии она никому не рассказывала и упорно отрицала, что что-то было не так. Девочка словно выстроила вокруг себя стену, и пока ни Филиандеру, ни его жене пробиться сквозь нее не удалось. Это очень тревожило, однако у супругов было много других поводов для беспокойства, и странное поведение подопечной как-то отходило на второй план. Через четыре дня к списку неприятностей добавилась еще одна. Тем вечером супруги, как обычно, зашли к Майрону вместе с Нефел и Софией. Но тут в разгар беседы раздался стук. На правах хозяина покоев, Тэриус открыл сам. За дверью стоял запыленный и уставший Алькериус. — Филиандер здесь? — не тратя время на приветствия, спросил тот. — Мне сказали, что он у Вас. — Что случилось, Альк? — напрягся король. — Ты принес ответ от короля Изокрейтиона? Молодой гонец кивнул. Тэриус посторонился, давая ему подойти ближе. Остановившись напротив правителей и поклонившись, Алькериус неуверенно произнес: — Ответ мне передали в устной форме на случай, если письмо перехватят. Может, нам стоит… — Не волнуйся, — оборвал его Филиандер. — Все эти люди пользуются моим полным доверием. Алексию и Нефел ты уже знаешь. Эта женщина — София, которая меня вырастила. Мужчина, который открыл дверь — наш придворный лекарь, Тэриус, который лечил меня с рождения. Ну, а это чучело на кровати — мой брат и без пяти минут приближенный — Майрон. — Ах, это о нем Вы говорили, что доверяете ему больше, чем самому себе? — вспомнил Алькериус. — Именно, — кивнул король. — Давай, говори, что просили передать в Изокрейтионе. От этого круга людей у меня секретов нет. Помедлив еще долю секунды, молодой гонец заговорил: — Ах, Филиандер! Поверьте, король Ериас очень хотел бы присоединиться к нам. Ему не нравится то, что задумал Лазарус. Но он вынужден будет сразиться на его стороне. Изокрейтион должен Манэйсону огромную сумму денег, и Лазарус обещал простить долг, если это королевство выступит за него. Мне даже продемонстрировали долговые расписки. Поверьте, сумма там и впрямь огромная, я таких чисел в жизни не видел. Бедный король Ериас едва не плакал, когда озвучивал причины отказа. Я сделал все, что мог, Филиандер! Простите меня! — Ты не виноват, Альк, — вздохнул король Тэронии. — Можешь идти. — То есть Вы не собираетесь отрубать мне голову? — опешил юный гонец. — Не слушай Чепиуса, он все врет, поморщился Филиандер. — Может, в других королевствах и принято рубить голову гонцу, принесшему плохую весть. Но в Тэронии она у всех на месте. Просто твой старшина — завзятый шутник. Он всегда так издевается над новичками. А теперь иди и не волнуйся. Алькериус облегченно вздохнул, поклонился и выскочил из покоев. — Извечная история, — заметил Майрон. — Знаешь Фил, я бы на твоем месте заменил главного гонца. Этот Чепиус мне уже надоел. Вечно издевается над новенькими, да еще и так неоригинально. — Ты же знаешь, я собирался сделать это почти в первую очередь после коронации. Но тогда из-за происков Антиопы Холодной полегло очень много гонцов. Я просто не нашел достойной замены. — Знаю, знаю, — кивнул его брат. Но у этого паренька, похоже, есть будущее, если хорошенько обучить. — Ну, вот, пусть Чепиус пока с ним поработает. А там посмотрим, — решил король. — Теперь давай подумаем о более насущных проблемах. Что мы будем делать без помощи Изокрейтиона, и как противостоять его военной мощи?! — Слушай, не торопись, — отмахнулся Майрон. — Давай решать проблемы по мере их поступления. — Вообще-то проблема уже поступила! — огрызнулся Филиандер. — Изокрейтион выступит против нас! А это — самое сильное королевство в Калипсионе! Тэрония, Деимосия, Орестеон — ни одно и рядом с ним не стояло! — Поодиночке, — спокойно возразил его будущий приближенный. — Но мы понятия не имеем, какую мощь наши королевства образуют вместе. — Но ведь Изокрейтион тоже будет не один, — пессимистично заметила Нефел. — В конечном итоге, все будет зависеть от численности. — Все будет зависеть от сплоченности армии, — вмешалась Алексия, взяв мужа за руку. — И от преданности этой самой армии. Мы знаем, что в Тэронии нет человека, который с радостью не отдал бы жизнь за королевство. Также, нам известно, что в Орестеоне, хоть он и не входит в число самых сильных держав, то же самое. Милый, ты сам говорил, что каждый воин предан Трифону и его отцу до последней капли крови. А он предан тебе, отсюда и вывод: наши армии отлично сработаются. Да и не впервые Тэрония и Орестеон сражаются плечом к плечу. Да, мы ничего не знаем о Деимосии. Но ведь не зря же их армия едва не разбила Тэронию! Главное — дать им правильный настрой. — Да, и своих лучше подготовить, — заметил Майрон. — Объяснить им, что Деимосия — нам больше не враг. У нас умный народ, Фил. Он все поймет. А насчет того, какая армия в результате окажется сильнее, — это мы еще посмотрим. Победу приносит не число, а понимание того, за что сражаешься. Филиандер посмотрел сначала на брата, а потом на жену, и, наконец, улыбнулся. Да уж, как говорят, добро всегда побеждает зло. Главное — самому понимать, на чьей стороне ты…