Кодекс чести. Закон третий.

Потянулись долгие дни проклятой разлуки. Время ползло не быстрее улитки. Во всяком случае, так казалось королеве. Через пару дней после отъезда мужа ей пришло донесение, в котором сообщалась, что вражеская армия подошла к границе Тэронии и готовилась нанести удар. Войско же Филиандера собралось у самой стены. Расчет был сделан на то, что для прохода через ворота воинам придется нарушить строй. Это даст защитникам преимущество. Хотя бы продемонстрирует, что без боя королевство сдаваться не собиралось. Алексия, Фейдра и Нефел буквально места себе не находили. Впрочем, и остальные женщины тоже. София вздрагивала от любых посторонних звуков, У Лигеа все валилось из рук, а Николетта, без того утратившая активность, вообще, сделалась похожей на призрака. Это все сильнее бросалось в глаза, но девочка по-прежнему отказывалась объяснять причины своего странного поведения. Только однажды она обмолвилась, что переживала за своего единокровного брата, поэтому грустила. Что ж, это было нормально. Ведь теперь у этой малышки не было никого ближе Филиандера. Алексия даже перестала волноваться за подопечную. Только рано. Спустя несколько дней с фронта снова пришло донесение. Битва началась. Пока армия неприятеля несла большие потери и не могла пройти на территорию королевства. Но разведка сообщала, что численность противника, и впрямь, существенно превышала численность армии Филиандера. Должно быть, Интеритум, действительно, был мощным королевством, раз его войско, посланное Манэйсону в помощь, оказалось больше объединенных армий Тэронии и еще двух держав. Но Алексия могла только дрожать от страха. Кроме того, Филиандер сделал все от него зависящее, чтобы королеву не дергали по пустякам, и она могла бы спокойно заниматься привычными делами. Понятно, что он хотел, как лучше, но ведь так Алексия только сильнее переживала. Конечно, у нее было достаточно времени для того, чтобы заботиться о себе и об их с мужем будущем ребенке. Но его же было достаточно и для того, чтобы страшно переживать за дальнейшую судьбу королевства, не говоря уже о судьбе самого супруга. Однажды вечером королева сидела у камина вместе с Нефел, Фейдрой, Лигеа, Софией и Николеттой. Все просто сидели и молчали. После отъезда мужчин это стало для них нормой, а теперь, когда они вовсю сражались, подставляя головы под удар, — тем более. Но именно в тот вечер случилось то, что нарушило завесу тишины. В покои кто-то требовательно постучал. Все встрепенулись, а Нефел торопливо поднялась и открыла дверь. На пороге стоял бледный запыхавшийся гонец, которого Алексия раньше не видела. Впрочем, это было и неудивительно. За полгода девушка, конечно, не могла запомнить каждое лицо во дворце. Да и паренек этот был невзрачным. Русые коротко стриженые волосы, круглое лицо, тонкие губы, нос картошкой и маленькие карие глазки. Этот юноша был не старше самой королевы. Вряд ли от него стоило ожидать чего-то плохого. — Ваше Величество! — с порога выпалил он, напрочь проигнорировав всех остальных. — У меня для Вас срочное послание! Вы должны немедленно поехать со мной, к границе. У Алексии екнуло сердце, а по коже пробежал мороз. Она точно знала: Филиандер не допустил бы, чтобы его жену беспокоили без причины. И, тем более, он бы не позволил привезти ее на линию сражений. А это могло означать только одно: с ним что-то случилось. Господи, нет! Никогда прежде Алексия так не надеялась на то, что ошибалась. Но зачем, в таком случае, ее звали? Девушку накрыла волна такого ужаса, что у нее перехватило дыхание. Она как будто автоматически вскочила на ноги и сумела-таки спросить: — Что случилось? — Король Филиандер получил тяжелую рану во время последней битвы, Ваше Величество, — отвечал гонец. Каждое слово, как нож, впивалось в сердце Алексии, заставляя все внутри корчиться от невыносимой боли. Кровь отхлынула от лица девушки, колени подогнулись, и она упала бы, не подхвати ее Лигеа. — Балда! — строго отчитала паренька Нефел. — Кто же сообщает такие новости без подготовки?! Но для королевы все слилось в один сплошной мрак. Не было ничего. Ни лиц, столпившихся перед ней, ни голосов, кричавших что-то. Только боль, ужас и страх. Страх за человека, которого она любила больше собственной жизни. Впрочем, через минуту королеве удалось внушить себе, что так не пойдет. Нужно было ехать к мужу, а не валяться без сознания. Она отодвинула панику в отдаленный уголок разума и сделала глубокий вдох. В голове немного прояснилось, и девушка устыдилась своей слабости. Ее любимому было плохо, а она все еще находилась в цитадели! Хороша жена, нечего сказать! С этими мыслями королева выпрямилась. Все присутствующие озабоченно смотрели на нее, словно опасаясь повторения припадка. Да, похоже, реакция их серьезно напугала! Алексия решительно взяла эмоции под жесткий контроль мозга. Только так можно было справиться с паникой. Оставив истерику на потом, девушка решительно заявила: — Отправляемся немедленно. Неф, возьми в дорогу еды. Лигеа, помоги собраться. София, поедете со мной. Фей, проследи за дворцом, пока я не вернусь. Ники, иди к себе и не переживай. — Почему это я остаюсь?! — одновременно возмутились обе последние. — У меня нет времени выслушивать жалобы! — отрезала Алексия. — Фей, во дворце должен остаться кто-то, кому Филиандер доверяет, и кто не растеряется, если произойдет что-то необычное. Ты выросла принцессой этого дворца, и никто, кроме тебя, здесь не справится. А ты, Ники, без того стала почти прозрачной. Еще не хватало, чтобы заболела по дороге! — Да ничего со мной не будет! — вскричала девочка. — И я не могу не волноваться, зная, что мой брат в опасности! Возьми меня с собой! Пожалуйста! Алексия внимательно посмотрела на подопечную. Она была все еще такой же худой, бледной и осунувшейся. Но глаза ее впервые за последнее время горели чистой энергией. Нет, королева просто не могла отказать. Да и кому, как не ей, были понятны переживания Николетты?! — Ладно, решила девушка. — Но ты поедешь в повозке утром. Возражения не принимаются. Лигеа, ты будешь ее сопровождать, хорошо? — Да, Ваше Величество, — сделала реверанс блондинка. Помощницы, как всегда, не подвели, Уже совсем скоро Алексия сидела верхом на лошади — белой, как снег, кобыле, которую супруг подарил ей на следующий день после свадьбы. Впрочем, когда тот был рядом, королева все равно предпочитала ездить вместе с ним, прижимаясь к любимому и вдыхая родной запах. Господи, при мысли о том, что Филиандеру было плохо, грудь девушки пронзало болью. Она была готова сделать все ради того, чтобы помочь ему! — Езжайте за мной, Ваше Величество! — заявил гонец, взяв в руки факел и тоже забравшись на своего коня. Алексия помахала оставшейся на крыльце Фейдре и обвела взглядом своих спутниц — Софию и Нефел, которые тоже находились верхом. После этого девушка пришпорила лошадь. Она старалась не отставать от гонца, но продолжала молчаливо молить небеса о том, чтобы с ее возлюбленным не произошло ничего серьезного. Господи убереги его!