noir;

      Острые зубы прокусывают и без того потрескавшиеся губы,       и когда глаза оттенка виски блуждают по бумаге перед ним, с предельной тщательностью проверяя каждое написанное слово, становится всё труднее и труднее подавлять каждый следующий зевок...       Мичизу уже знает, что Чуя, прежде чем отправить отчёт боссу, проверит его по крайней мере один раз, но он не хочет пересечься с его разочарованием, только не после событий этого вечера…       Следовательно, сконцентрироваться – очень важно.       Тем не менее, уголки его губ опускаются вниз, когда он снова перечитывает часть о потерях.       Потому что, несмотря на то, сколько противников они умудрились подавить, во время нападения пролилась и их собственная кровь...       И как сильно Мичизу ненавидит терять людей под его командованием, он знает конкретного человека, который презирает это ещё больше.       Проведя рукой по багровым шипам своих волос, Мичизу вздыхает, прежде чем сложить отчёт как можно аккуратнее, засовывает его в подходящий конверт и убирает в карман куртки, прежде чем поднять глаза и посмотреть на мерцающее пламя перед ним.       Где-то в глубине души он задаётся вопросом, зачем он вообще зажёг свечу, когда вокруг него уже сияют разноцветные светодиоды… хотя в огне было нечто такое, что не смог бы заменить ни один источник искусственного света.       Что-то очень знакомое.       Голова всё ещё немного кружится от фокусировки на тексте в течение более чем часа, но Мичизу удаётся войти в лифт, не выглядя слишком захмелевшим, и вскоре он молча спускается в частный бар Портовой Мафии.       И когда он входит в почти пустое помещение, он не может не потянуться, протягивая руки над головой в попытке снять напряжение, едва слышный стон срывается с его губ.       Он не удивился, увидев, что Чуя уже там, его плащ лежит на плечах, словно накидка… От этого его гибкое тело кажется ещё меньше. Его шляпа лежит на стуле рядом с ним, апельсиновые кудри распущены и слегка растрёпаны, будто бы проржавев от капель дождя на улице.       Он наверняка не понимает, как сильно это ему идёт…       Одна из рук Чуи медленно покачивает бокал с красным вином, гораздо более изящно, чем нужно, а его вторая рука задействована в качестве опоры для его головы, пока он занят разговором с Хироцу.       По какой-то причине сегодня вечером старик вновь играет роль бармена.       Такая типичная обстановка, слишком знакомая.       Но Мичизу знает, что этой ночью всё будет не так, как обычно...       – А, Тачихара-кун, наконец-то решил присоединиться к нам?       – Очень важные отчёты, старина, – парирует он и видит, как на морщинистом лице появляется ухмылка.       Мичизу достаёт конверт из куртки и аккуратно кладёт его перед Чуей. Усталые голубые глаза наблюдают за его движениями, прежде чем закрыться, и в знак признательности он получает единственный кивок головой.       Улыбка, обычно следовавшая за ним, не появляется.       – Так о чём вы, ребята, говорили, а? – Мичизу придаёт голосу лёгкость, занимая место слева от Чуи и пытаясь действовать как можно более убедительно, будто ничего не произошло, отстранённо. Конечно, он уже знает, о чем идёт речь, но решает, что сегодня вечером нужно быть особенно вежливым... не то чтобы Хироцу этого заслуживал.       Упомянутый чёрт наливает ему виски со льдом, ухмыляясь шире, будто зная, что сегодня Мичизу нуждается в чём-то покрепче.       Надо сказать, не он один.       – Только о сегодняшнем деле, разумеется, – отвечает Хироцу, теребя монокль, и в следующее мгновение наконец начинает говорить Чуя.       – Мне это не нравится.       И Мичизу, и Хироцу поворачиваются к начальнику, который всё ещё не отрывает взгляда от кружащегося вина в своём бокале, словно это самая интригующая вещь в мире.       – Информация должна была быть точной... их не должно было быть так много... и оружия тоже... – бледно-голубое затвердевает, когда мандариновые брови сводятся к переносице.       – Разведчики подтвердили это дважды…       Затем два командира Черных Ящериц обмениваются взглядами.       – Чуя-сан... Ты же не думаешь-       Пронзительный бирюзовый заставляет его замолчать одним лишь взглядом, подтверждая то, что Мичизу только что собирался сказать.       Ты же не думаешь, что нас кто-то сдал, правда?       Не то чтобы подобная проблема была для них в новинку, но с тех пор, как им приходилось иметь с этим дело, прошло много времени. Недавний распад Гильдии, образование новых банд преступников, которые появляются направо и налево в попытках захватить всё, что осталось. Мичизу считает, что это и является корнем всех бед.       – Просто пока понаблюдай за своими людьми, ладно? – добавляет Чуя, обращая своё внимание на отчёт перед ним и вытаскивая его из конверта так, словно держит кусок стекла. Его глаза скользят по фразам, как летающие кинжалы.       И буквально через мгновение Мичизу видит, как за синевой его ошеломлённых глаз образуется лёд.       Он и Хироцу просто кивнули в ответ, понимая приказ чётко и ясно.       – Хироцу-сан, не могли бы вы передать это боссу? – саркастично заявляет Чуя буквально через минуту и передаёт ему отчёт, не делая в нём ни одной пометки. Это заставляет всколыхнуться чему-то внутри Мичизу, словно в его животе развернул свои лепестки цветок. Он мысленно похлопал себя по спине за то, что перепроверил орфографию целых два раза.       Хироцу молча принимает доклад, прежде чем почтительно поклониться и оставить компанию Мичизу и Чуи. Когда он уходит, виски и вино всё ещё стоят бок о бок.       В результате они сидят там ещё некоторое время, ничего не осталось, кроме едва уловимого жужжания холодильника и лёгкой мелодии стерео, заполняющих тишину.       Это не помогает уменьшить чувство тревоги, вгрызающееся во внутренности Мичизу.       Не помогает и хмурый взгляд, омрачающий лицо его спутника…       – Чуя-сан… – начинает он, мысленно проклиная себя за сомнение, так отчётливо слышимое в его голосе, и за неспособность отвести взгляд от медовой жидкости рядом с ним.       – По поводу сегодняшнего, мне очень жаль, я…       Он вздрагивает от внезапного удара по спине, глаза расширяются от удивления, и прежде, чем он понимает, что Чуя просто похлопал его, тёплый смешок достигает его ушей.       – Ты молодец, Тачихара, – говорит Исполнитель, наконец, вернув ту самую кривоватую улыбку на лицо, где ей самое место, поскольку бирюза встречается с золотом несколько более ласково.       – Если бы ты ринулся в бой, вместо того, чтобы тратить время на подсчёт потерь, то мы бы потеряли гораздо больше…       Взгляд Чуи вновь становится печальным, буквально на мгновение, прежде чем вернуться к простому безразличию, некоторой отчуждённости в языке его тела, когда он наклоняется немного вперёд, делая глубокий выдох.       – Я просто надеюсь, что ошибаюсь в своих предположениях…       Несмотря на внезапный всплеск гордости от предыдущих слов своего начальника, Мичизу не может не погрузиться в море насторожённости из-за следующих.       – Я тоже на это надеюсь, Чуя-сан…