noir;

      В этом мире нет ничего, что могло бы заставить её чувствовать себя такой безупречной...       Заставить её почувствовать себя заново рождённой.       Ничего, кроме тёплой ванны с ароматными свечами после тяжёлого трудового дня.       Она нежно вытирает кожу, словно лаская её мягким полотенцем, после чего уделяет время волосам, начиная расчёсывать пряди вишнёвого цвета так, как будто они сделаны из шёлка.       Ей нужно не более двадцати трёх минут, чтобы завершить утреннюю рутину, надеть свежеприготовленное кимоно и туго обмотать его поясом вокруг талии, как кусочек головоломки.       Прямо перед тем, как покинуть свою квартиру, она наносит последние штрихи... так осторожно касаясь розовой водой своих запястий, изящной складки шеи и, наконец, верхней части скул.       Она с гордостью ступает по безупречно чистому полу, скользит по коридорам, которые когда-то презирала всеми фибрами своей души, как изящная змея.       Улыбаясь, Коё знает, что ничто больше не будет так, как в то ужасное время, пока она остаётся такой же сильной, как сейчас, пока она может защитить семью, которую так нежно полюбила.       Как эгоистично…       По коридору эхом разносится негромкий шелест бумаги, словно кто-то переворачивает страницу снова, снова и снова.       Её веки мягко сужаются, когда взгляд находит источник. Как только она поворачивает за угол, то замечает его: держащим документы в бледных пальцах, с пронзительным голубым взглядом, окружённым завитками оранжевых кудрей.       Чуя так наивно сосредоточен на бумагах перед собой, что даже не замечает присутствия Коё, постукивает ногой в ритме молчаливой песни, пытаясь подавить разочарование, столь очевидное отражающееся на его лице хмурой складкой между бровями.       Она не может удержаться от того, чтобы картина увиденного погрузила её в море прошлого.       Она до сих пор так отчётливо помнит тот день, когда возвращалась из казино по тайным переулкам и закоулкам города, до сих пор помнит, как дождь грозился вот-вот вырваться из грозовых туч над головой.       Она встретилась с Чуей именно в тот момент: холодные капли беспрестанно падали на землю. Она помнит, как маленький мальчик с дикими рыжими кудрями и ещё более дикими глазами дрожал от страха, помнит мужчину, кричащего «отпусти уже!», когда тот тянул небольшой пакет из рук упрямого мальчика, крошечные пальцы держали его изо всех сил.       Потому что в тот момент, вероятно, это всё, что его волновало…       Она помнит, как Земля, кажется, накренилась, капли дождя замедлили своё падение, будто само время остановилось, помнит, как случайные камешки, разбросанные по земле, начали подниматься вверх, будто гравитация только что развернулась на 180 градусов.       А потом был этот лёгкий, довольно плохо выполненный удар по ногам вора. И всё же, Коё всё ещё видела, как человек перелетел через всю улицу, всё ещё видела невинное выражение удивления на лице Чуи, как будто он даже не мог поверить в то, что только что сделал.       До сих пор помнит эти яркие глаза, горящие, как огонь, когда они, наконец, обратили на неё свой взгляд.       И теперь, когда она смотрит в эти бледно-голубые глаза, она до сих пор видит в них тот же самый огонь.       Огонь, который подпитывал его, чтобы стать сильнее, чтобы выжить.       Огонь, который поднял Чую вверх по лестнице в этой едва ли не самой безжалостной подпольной организации в мире.       Но она знает, что в этих небесных глубинах таится и кое-что другое...       В конце концов, внутри каждого из них есть тьма, но в Чуе она видела, как та меняется, видит, как она растёт.       Она уверена, что он тоже об этом знает.       – Нечто настолько важное, что ты всё ещё работаешь, парень? – она, наконец, решает высказать свои мысли, наблюдая, как Чуя немного вздрагивает, прежде чем вежливо повернуться к ней.       – Анэ-сан, – приветствует он её, и улыбается, когда его глаза встречаются с её собственными, после чего, всего секунду спустя, вздыхает и тянется за уже остывшей чашкой кофе на краю стола.       – Есть кое-что, что меня беспокоит, – сообщил он таким тоном, словно это вообще ничего не значит.       Коё лишь издала тихий любопытный звук, усаживаясь на кожаный диван напротив него, и её мысли возвращаются к сегодняшней встрече с вражеским агентом, который копался в их базе данных, изменяя их сообщения и отчёты…       – Речь о шпионе? Мори только что сообщил мне об этом… Он казался очень довольным, если уж на то пошло, – говорит она, но Чуя лишь кивает в ответ на её слова, прежде чем отпить свой кофе, слегка морщась от его горечи.       На мгновение она думает, что речь может быть о двух мужчинах, которые лишились жизни из-за лазутчика, потому что знает, как Чуя справлялся со смертью коллег. Хотя она предпочитает другой способ справляться с собой вместо того, чтобы напиваться до беспамятства…       Или же засыпать его уже почерневшую кровь смолой и пеплом.       – Помнишь ту работу в Европе в начале этого года? – начинает Чуя, не отрываясь от заполненных чернилами страниц, старых отчётов и смятых конвертов.       Ах да, конечно же, Коё помнит, как ей пришлось провести почти три месяца, разбираясь в одиночку с нелепой болтовнёй Мори, не говоря уже о катастрофе с Кёкой, которая выскользнула из-под её бдительного ока, во многом по вине этого наглого щенка, Акутагавы.       – Наша сторона там не просто конфликтовала с другой группой, там была одна конкретная... оппозиция, которая нацелилась на каждую организацию, как наша, хотя и не совсем в привычном для наших дел смысле.       И под этим Чуя, несомненно, подразумевал любую организацию, которая имеет дело с властью, деньгами и кровью.       – И какой тогда в этом смысл? – спрашивает она вслух, наблюдая, как губы Чуи кривятся в ухмылке.       – Ну, во-первых, он был той ещё помехой для команды из одного человека, – добавляет он, прежде чем встретиться взглядом с Коё, произнося следующие слова с оттенком уважения в них. – И всё же он ни разу не отнял жизнь, хотя мог бы. Это было против его «кодекса».       Её глаза на мгновение расширяются, прежде чем розовые ресницы снова закрываются, и она позволяет своим губам растянуться, выпуская весёлый смех наружу.       – Ты серьёзно? – произносит она всего секунду спустя, отводя взгляд к освещённому городу за окном.       – Что за глупый человек.       В конце концов, такое «благородное» решение в этом жестоком мире может привести только к катастрофе.       – Так и было… – грустно улыбается Чуя, произнося эти слова, закрывает глаза, будто задерживаясь в какой-то неуместной ностальгии. Но вскоре голубой появляется снова, затвердевая, и он продолжает рассказывать свою историю.       – Он был известен как Ночной охотник, – он на мгновение переводит взгляд на серп луны за окном, в то время как Коё задерживает свой взгляд на очертаниях его заострённого лица под упавшей тенью.       – Потому что он мог превращать по желанию себя и всё, к чему прикасался, в невидимое, охотясь на тех, кого считал «злыми», каждую ночь, пока снова не взойдёт солнце.       И тогда Коё поняла беспокойство Чуи. Он только что стал свидетелем того, как лазутчик использует ту же способность…       И всё же, обращаться в невидимку, словно тень, такая интересная способность пропала даром…       – И... Ты был именно тем, кто прикончил его? – спрашивает Коё из чистого любопытства, наблюдая, как лицо Чуи на мгновение искажается от удивления, прежде чем он качает головой с одной из тех торжественных улыбок.       – Мне и не нужно было этого делать… – вздыхает он, отводя глаза к старым отчётам и остывшей чашке кофе. – Мы сталкивались несколько раз, но мне так и не выдалась возможность всё уладить…       Она наблюдает, как эти синие глубины затуманиваются, погружаясь в воспоминания, к которым у неё нет доступа.       – А два месяца назад я получил отчёт о том, что он исчез и довольно долго не показывался… Пока не нашли его тело... Ну или то, что от него осталось… – заканчивает он излагать свою историю, глядя ей в глаза.       Она понимает, что он пытается сказать…       – Парень... – начинает она, одаривая его мягкой, как пёрышко, улыбкой. – Как ты знаешь, мы уже встречали людей с похожими способностями… Почему этот так должен отличаться?       Чуя просто отводит глаза, усталые и измученные, и вздыхает, сдаваясь.       – Это просто... предчувствие.       Восторженный смешок срывается прежде, чем она успевает его остановить, кончики пальцев легко касаются губ. Чуя просто смотрит на неё с довольно растерянным выражением лица, его губы слегка приоткрылись в вопросе.       – Прости, парень, – извиняется она, и в её голосе явно слышится веселье. – Я просто на мгновение вспомнила тебя в юности… В конце концов, ты всегда так полагался на свои инстинкты…       Она смотрит вниз на мгновение, мягко улыбается, в то время как её губы вторят её мыслям.       – Мори всегда говорил, что это сделало тебя и Дазая хорошей парой… этот мальчик всегда был слишком логичен, в хорошем смысле…       Изменение в глазах Чуи происходит мгновенно, когда она произносит имя его старого партнёра, короткая вспышка разоблачённого предательства осознаётся слишком поздно, и голубой становится холодным, как лёд.       – Брр, тебе обязательно надо было напомнить про этого мудака? – он пытается не обращать на это внимания, но теперь избегает её взгляда, настроение меняется, как шторм, разразившийся в безоблачном летнем небе...       Многие в мафии довольно негативно отреагировали на внезапное исчезновение Дазая четыре года назад… но то, что он оказался по другую сторону баррикад спустя лишь два года, вызвало ещё большую ненависть, отчаяние и острый укус предательства в их сердцах.       Но она знает, что никто не обижался на этого человека так сильно, как Чуя, а может, и сейчас обижается…       Хотя она понимает... всё не так-то просто.       Она кладёт свою руку на руку Чуи в качестве извинения, утешения, бирюза вновь встречается с аметистом.       – Постарайся не слишком волноваться, парень.       Слова пусты, но теперь она заговорила с гордостью и силой мафиози, которым никогда по-настоящему не стремилась стать, но хотела она того или нет, всё-таки стала.       – Какие бы неприятности ни ждали нас впереди, какие бы препятствия мы ни встретили, мы их преодолеем.       Так же, как делали уже не один раз…       Уверенный изгиб улыбки на его губах освещает её сердце, на мгновение избавляясь от корней тьмы, претендующую на пустоту, которую Кёка оставила внутри неё.       Ибо Коё знает, слишком хорошо знает…       Любовь и верность – это не одно и то же.