noir;

      Ночь, как обычно, тихая.       Он ощущает приятный вкус вина на языке, резкие выкрики и дрожь смеха, эхом отдающиеся от покерного стола в глубине кафе, тонкая мелодия пианино плывёт сквозь шум, пытаясь успокоить его разум…       Пытаясь проскользнуть сквозь все голоса, прожигающие дыры в его голове.       На мгновение Чуя задаётся вопросом, мог ли он быть музыкантом, если бы его жизнь классифицировалась как «нормальная».       Но возможно ли вообще такое?       – А потом он просто... говорит мне, блять, успокоиться, что вообще-то довольно сложно, когда Гин тычет в меня ножами на протяжение всего собрания… Почему всё время достаётся мне…       Чуя только ухмыляется, мысленно обработав слова, и, если внимательно наблюдать, хаотичные жесты Мичизу, когда тот объясняет свои затруднения, получаются такими забавными.       «Может, потому, что ты ей нравишься, болван...» – думает он с нежностью, но воздерживается от высказывания подобных мыслей вслух. Он позволит Мичизу разглагольствовать чуть подольше, прежде чем начать просвещать.       Это... как-то расслабляет. Как раз то, что ему в данный момент действительно нужно, после всех расследований на тему этого подражателя-шпиона весь грёбанный день... не говоря уже о разговоре с Коё, который закончился советом «ну ты не волнуйся так сильно».       Он принимает это близко к сердцу, правда.       Но его сердце,как и мозг, просто не может успокоиться.       Умелые пальцы кружат красное вино в чистом до скрипа бокале, бледно-голубые глаза задумчиво смотрят в маленький создаваемый им самим водоворот, пока Мичизу продолжает свой рассказ о сегодняшних глупостях…       Однако через несколько минут он обрывается, так как рыжеволосый получает внезапный звонок из штаба. Вскоре он шипя объявляет о своём уходе, проклиная Хироцу или, как его называет Мичизу, «старика», за то, что тот помешал их разговору.       Ну что ж, вероятно, ему придётся сообщить Мичизу о своих озарениях как-нибудь в другой раз, поэтому Чуя просто прощается со своим коллегой, позволяя искренней улыбке осветить лицо.       – Не пей слишком много без меня, Чуя-сан! – шутливо кричит командир Чёрных Ящериц через плечо и ухмыляется Чуе, прежде чем выйти за дверь так быстро, словно лошадь на гонках, выпущенная из стартовых ворот.       Это пустая просьба, хотя Мичизу, вероятно, знает, что Чуя уже выпил свой последний бокал за вечер.       Ведь завтра будет ещё один «ответственный» день…       Негромко посмеиваясь, Чуя переводит взгляд с всё ещё качающейся двери на бокал в своей руке.       Честно говоря, это восхищает, как Мичизу избавился от своей нервозности рядом с ним под действием алкоголя.       Если бы Чуя реагировал так невинно, как только алкоголь заполняет его изнутри…       Теперь он остаётся один, к нему присоединяются только пустые стулья, стоящие вдоль края барной стойки.       Некоторые знакомые лица проходят мимо, приветствуют его как обычно вежливо, в то время как Чуя просто приподнимает шляпу в ответ и делает ещё один глоток вина из Нюи-Сен-Жоржа. Насыщенный вкус, послевкусие мёда и белых цветов так прекрасно ощущаются вкусовыми рецепторами, что он почти обманывает свой разум, думая, что вернулся на ту миссию за границей, во Франции.       Его сладкие воспоминания довольно резко прерываются громким скрипом двери, которая только что захлопнулась чуть сильнее, чем нужно.       И на секунду бледно-голубые глаза сильно расширяются при виде двух фигур, устраивающих сцену у входа в кафе.       – Танизаки-сан, что мы делаем?!       – Ш-ш-ш, Наоми-чан услышит тебя, Ацуши-кун.       – Но... она же твоя сестра… Почему мы пряч-       – Ты действительно хочешь смотреть на то, как она будет приставать ко мне весь остаток вечера?       – …       «Так, так, так...» – мысли Чуи пришли в движение, а его губы растянулись в приступе интереса и веселья, острый взгляд наблюдает за двумя потерянными душами, как сова, выглядывающая из-за ветвей на свою добычу. – «Это ли не тот самый знаменитый «Тигр-оборотень»...       Накаджима Ацуши, оборотень, которого они так недооценили…       В конце концов, Акутагава не смог его поймать. Он почти это сделал… но лишь для того, чтобы погрязнуть в нескончаемой ерунде, им даже пришлось объединиться, чтобы победить лидера Гильдии…       Ах, этот отчёт было так приятно читать.       Однако оборотень не одинок, обладатель иллюзорной способности «Мелкий снег», Танизаки Джуничиро, присел на корточки прямо у двери, нервно выглядывая в окна, как будто ожидая, что буря пройдёт мимо.       Затем эти двое почти подпрыгивают на один фут в воздух, когда дверь внезапно распахивается, входит большой, широкогрудый мужчина и почти врезается в них.       – Свалите с дороги, маленькие засранцы, – ворчит с хмурым видом парень, похожий своей комплекцией на телохранителя, проходя мимо двух потрясённых детективов, двигаясь как ломовая лошадь.       – Добрый вечер, Чуя-сан, – приветствует мужчина Чую, проходя мимо него. Чуя отвечает на приветствие только ухмылкой, его голубые глаза не отрываются от двух «маленьких засранцев», всё ещё застывших у входа.       – Чёрт возьми, я думал, что это она!       – Она всё ещё здесь?       – Да мне почём знать?!       – Мне кажется, я только что видел, как Харуно-сан проходила мимо…       – Ну мы же не можем стоять здесь всю ночь…       – Ты прав, может мы выпьем чего-нибудь, а потом вернёмся?       По какой-то причине тигр-оборотень, похоже, совсем не в настроении для таких подвигов, поэтому лишь жалобно вытягивает лицо. В конце концов они садятся за стойку прямо посередине, где их лица освещаются мигающими лампами.       Как куски мяса, подаренные стервятникам.       Как и предсказывал Чуя, их попытки «просто чего-нибудь выпить» прерываются ещё до того, как они успевают открыть рот.       – Я думаю, вам с вашим другом лучше уйти, – слова бармена звучат строго и требовательно, что приводит детективов в замешательство.       – А почему? – спрашивает Ацуши, растерянно моргая.       Бармен лишь вопросительно поднимает бровь, перестаёт искусно протирать стакан полотенцем, прежде чем наклониться к ним чуть ближе, его следующие слова звучат тяжким предостережением.       – Вы, ребята, в курсе, кто заправляет этим местом?       Лицо Танизаки вмиг становится на семь тонов бледнее, его карие глаза расширяются, а на висках начинают собираться капли пота.       Однако Ацуши, похоже, ещё больше запутался. Не совсем понимая намёк, его глаза начинают лихорадочно метаться по сторонам, словно пытаясь отыскать записанный ответ где-то на стенах.       – Всё в порядке, Сасаки.       Упомянутый бармен поворачивается к Чуе с искренним удивлением на лице.       – В любом случае, это всего лишь на один раз, верно, мальчики? – подмигивает Чуя агентскому дуэту, наслаждаясь их удивлёнными взглядами, переведёнными теперь на его затенённую фигуру. Смакуя последний глоток вина на языке, Чуя решает подвинуться ближе к свету.       – Как скажете, Накахара-сан… – спокойно отвечает ему Сасаки и возвращается к протиранию своих стаканов, не говоря больше ни слова.       Чуя не торопится, он продвигается вокруг стойки, как пантера, его чёрный плащ, накинутый на плечи, кружится с каждым шагом, и тогда он замечает узнавание в расширяющихся зрачках Танизаки.       Его коллега, однако, только смотрит на него, моргая от любопытства, и Чуя клянётся, что почти видит вопросительные знаки, мелькающие в этих поразительно ярких глазах.       – Танизаки-сан, кто это? – довольно громко шепчет Ацуши второму детективу, отчего у его и без того нервного спутника, кажется, чуть не начинается сердечный приступ.       Однако ухмылка Чуи становится только шире.       – А-Ацуши-кун! Это-       – Накахара Чуя, – решает прервать его Чуя, слегка кланяясь в порыве чистой элегантности. – Хотя я немного обижен, что ты этого не знал, Тигр… Разве агентство не сообщает вам важную информацию о своих врагах, а?       «Разве Дазай ничего тебе не рассказывал?» – проносится в его мыслях вместо этого.       Однако мальчик перед ним только продолжает смотреть на него с удивлением. Невинность, таящаяся в этих глазах, сливающихся воедино фиолетового и золотого, должна его беспокоить, должна раздражать.       Странно, но это не так.       В конце концов, должно же быть что-то особенное в этом ребёнке, чтобы Дазай так его воспитывал…       – Н-нам очень жаль! Наш просчёт! Мы обещаем, что будем держаться подальше от этого мес-       – Итак, что бы вы, джентльмены, хотели выпить? – Сасаки прерывает бесконечный поток извинений Танизаки. Когда Чуя выхватывает пару купюр и кладёт их на стойку между ними, Танизаки заметно напрягается от внезапного движения.       – Просто налей им содовой или ещё чего-нибудь, – усмехается Чуя, прежде чем поправить шляпу, серебряная цепочка на ней мягко покачивается.       – Знаете, нам уже есть 18… – замечает Ацуши, прищурив глаза, чем немного удивил Чую.       «Значит всё-таки у щенка есть яйца!»       – О, я в курсе, – губы Чуи изогнулись в понимающей ухмылке, и он принял задумчивый вид, постучав пару раз пальцем в перчатке по подбородку. – Возможно, ты заслужил какую-то награду за то, что помог нам в борьбе с Гильдией, а?       Чуя наблюдает, как эти химерические глаза снова расширяются, каждая эмоция – открытая книга.       Это почему-то причиняет ему боль, но так же легко интригует. Потому что к тому времени, когда ему самому исполнилось восемнадцать, проявлять такие эмоции было уже давно забытым воспоминанием…       Это заставляет его задуматься, как Акутагава смог работать с ним, потому что… Ну, это Акутагава.       С другой стороны, этот парень – тот же самый человек, который сумел объединить две враждующие организации, чтобы победить Гильдию.       Тот самый человек который воскресил Двойной Чёрный хотя бы на один день…       Так что Чуя знает…       Ему определённо не стоит его недооценивать.       – А? Ну что ж, спасибо, Накахара-сан… – отвечает Танизаки, смешивая серьёзность в своих словах с постепенной расслабленностью, хотя Чуя всё ещё мог видеть на его лице остатки подозрения.       Чуя не винит его, естественно, не каждый же день Исполнитель Портовой Мафии угощает своих «врагов» выпивкой.       – Можно просто Чуя, – довольно быстро отвечает он, прежде чем приветственно приподнять шляпу.       «Накахара-сан» слишком напоминает ему отца, которого у него никогда не было.       Лицо, которое он не помнит.       Сасаки лишь понимающе кивает в ответ, откупоривая очередную бутылку прекрасного красного вина.       Честно говоря, они больше никогда не захотят пить ничего другого.       – Чуя-сан?       То, как его имя невинно слетает с губ Ацуши, несколько пугает Чую, заставляет его повернуть голову и встретить честную улыбку, обрамлённую серебряными локонами.       – Приятно было познакомиться… – произносит осторожно второй детектив, в его голосе слышна искренняя признательность. – И спасибо за выпивку!       Чуя моргает, чтобы избавиться от моментального оцепенения, и вместо этого на его лице появляется очередная кривая ухмылка.       Как странно, так невинно.       – Всегда рад, – парирует он с такой же искренностью, прощально взмахивая рукой, и лишь одна последняя фраза слетает с его губ, прежде чем Чуя снова возвращается в темноту.       – Передай Дазаю, что если он когда-нибудь решит зайти на нашу территорию, так мирно это не закончится…