noir;

      Холодные капли воды падают на его бледное лицо снова, и снова, и снова.       Как будто они могли смыть темноту, окрасившую синеву его глаз, будто они могли остановить отсчёт бомбы замедленного действия за закрытыми огненными ресницами…       Чуя знает, что в этом нет никакого толка, но он всё равно выплёскивает воду на уставшую кожу хотя бы ради того, чтобы на мгновение очистить мысли, чтобы восстановить концентрацию.       Им нужно найти Акутагаву, причём как можно скорее.       Ему не хочется думать о последствиях опоздания…       В тот момент, когда он открывает дверцу машины, телефон в его кармане начинает вибрировать, мгновенно выбрасывая адреналин в кровь ещё до того, как он замечает сигнал бедствия, исходящий не от кого иного, как от родной сестры Акутагавы.       Немедленно активировав наушник, Чуя безуспешно пытается связаться с Гин. Никакого ответа не последовало, что указывает на то, что она либо под прикрытием, либо уже вступила в бой…       Независимо от причины, Чуя уверен, что сегодня нарушит сотни правил дорожного движения. Он полностью вжимает педаль газа в пол, и, пока мчится прямиком в глубокую ночь, рёв его старого двигателя разносится эхом по всей улице.       Он останавливается примерно за два квартала от сигнала, идёт так быстро, но осторожно, как только может, его ноги легко, словно пёрышки, ступают по бетонному покрытию переулка и окружающим крышам.       Он замирает от внезапного кошачьего вопля за спиной, донесённого ночным бризом, Чуя снова разворачивается, чтобы встретиться взглядом с уже знакомым котом…       Однако на этот раз он не кажется спокойным и доброжелательным, скорее, огорчённым, его зрачки расширены до предела, и он снова вызывающе мяукает.       Как будто это предупреждение.       – Тц, – вздрагивает Чуя, пылом надвигающейся опасности уже принимает управление над его организмом.       – У меня сейчас на тебя совсем нет времени... – бормочет он, недоуменно нахмурив брови, прежде чем развернуться и продолжить идти в оговорённое место ни на секунду не сбавляя темп.       Однако кот ещё раз вопит ему вслед, и на мгновение, в глубине эха, Чуе кажется, что внутри него слышится реальный человеческий голос…       Но у него нет времени медлить, нет времени разбирать суть знамений, поскольку он добрался до того места, откуда исходил сигнал Гин, вглядываясь в разворачивающуюся сцену.       Он был не совсем готов к увиденному...       – Давай уже покончим с этим, забирай его! – раздаётся женский голос. На стене видна тень её пальца, и она указывает на скорчившегося на полу тигра-оборотня.       Тяжело дыша, в одежде, испачканной сочащимися кровью порезами, Накаджима Ацуши выглядит так, будто он только что прошёл через ад и вернулся…       Позади него без сознания лежит Гин, кажется, в объятиях Танизаки Джуничиро, чьё совершенно мертвенно-бледное выражение лица заставило даже Чую почувствовать себя немного неловко.       И, честно говоря, он не ожидал встретить этот дуэт снова так скоро, тем более при таких обстоятельствах…       Между тем, проклятое число светится на стене жутким предвестием.       Чуя мог не знать, почему здесь детективное агентство, или какого чёрта Ацуши не перешёл в свою более мощную форму, но он, не колеблясь ни секунды, вытаскивает свой клинок, мгновенно бросает его наперерез снаряду, направленному в сторону расширившихся химерических глаз.       Дротик прибивает к полу, и Чуя делает эффектный выход, очень грациозно спрыгивая с края крыши. В следующее мгновение ухмылка расползается по лицу, когда он видит, как за масками расширяются глаза незнакомцев.       – Ч-Чуя-сан… – удивлённо произносит Ацуши за его спиной, замирая, пока Чуя стеной стоит перед ним.       Не теряя времени на изучение ситуации, Чуя подсчитывает четыре потенциальных угрозы, сразу же замечает большого парня, который, кажется, когда-нибудь станет грёбанной горой, его правая рука плотно обёрнута бинтами…       «Интересно...» – замечает его разум, прежде чем голубой переводится на следующую цель.       Та самая женщина, которая раньше и выкрикнула команду, стоит прямо перед большим грузовиком, полностью блокирующим въезд в переулок…       Рядом с ней стоит худощавый мужчина, из-под маски немного видны какие-то странные очки. Хотя Чую больше интересует ружьё с транквилизатором, которое всё ещё нетерпеливо держит их на прицеле, будто это поможет...       А ещё один – вообще без маски – парень застыл рядом с ними у стены переулка с широко раскрытыми, как у кролика в свете фар, глазами.       Чуя подозревает, что он может быть просто их «клиентом сегодняшнего дня»…       – Что-то это затянулось, – насмешливо говорит Чуя, решая взять первое слово и делая свои намерения ясными как день.       – Вы, подонки, дохера храбрые что ли, чтобы лезть на нашу территорию и красть способности? – бледно-голубые глаза сужаются от яркого света, а с губ Чуи срываются обещания смерти.       – Но связываться с Мафией было вашей самой последней ошибкой...       Женщина закрывает ладонью рот и смеётся от души, когда парень рядом с ней, наконец, опускает оружие, настороженно глядя на Чую.       – Удивительно, как люди, несмотря на всю бдительность, всё равно нас находят… Что ж, как говорится, чем больше, тем веселее? – довольно отвечает она, и в её взгляде ясно читается ухмылка.       – В любом случае, не стесняйся подойти к своему другу… – продолжает она, указывая на грузовик за собой. – Мы даже можем организовать бесплатную поездку, если хочешь.       От этих слов по его лицу расползается фирменная ухмылка, и он едва может удержаться от смеха над её печальным оправданием для насмешки.       – Какая щедрость! – слова слетают с его языка гладко, как шёлк, хотя Чуе, честно говоря, не совсем нравится эта аура превосходства, витающая в воздухе.       – Хотя знаете, у меня есть предложение получше!       Жестокость – его единственное предложение.       Это единственное предупреждение, которое они получают перед тем, как Чуя бросается прямо на них, сокращая расстояние менее чем за секунду, в то время как кулак приближается к расширяющимся глазам противников.       – Мальрук!       В тот момент, когда женщина выкрикивает иностранное слово, между Чуей и его целью внезапно вырастает стена земли, появляясь из ниоткуда прямо перед ним.       Тем не менее, кулак пробивает жёсткое сочетание грязи и камней, посылая ошмётки прямо в них. Его противники внезапно очень ловко уклоняются от искусственной кометы, позволяя грузовику за собой принять весь удар на себя. От тяжёлого столкновения сотрясается земля, отдаваясь эхом в спокойном ночном воздухе, и, когда машина с силой сдвигается вперёд, шины визжат, стираясь о камень под ними.       Их «клиент» пользуется блестящей возможностью, чтобы свалить, убегая с воплями, как сумасшедший.       Однако Чуя ни на секунду не зацикливается на этом, отскакивая назад, чтобы оценить ситуацию, и наблюдает, как большой парень, которого называли «Мальрук», убирает свой кулак от земли, будто только что пробил масло вместо камня...       Как будто он передал силу из одного места в другое…       Он моментально подтверждает смутное предположение Чуи, снова ударяя своим огромным кулаком по бетонному покрытию под собой, чтобы очередной каменный столб достиг противника.       Он плавно ныряет под куски земли, отлетающие от стены, параллельно останавливая ещё один дротик, нацеленный мудаком с ружьём ему в ноги. Чуя возвращает его обратно, заставляя парня быстро увернуться, удивляясь тому, что тот чуть не задел маску.       «Бороться с гравитацией не так-то просто, ублюдки...» – довольно думает он.       Он едва успевает прийти в себя, как земля вокруг него снова сдвигается от очередного тяжёлого удара, хотя на этот раз мощное колебание силы проходит под его ногами.       И оно не прекращается.       Понимая игру, которую ведут его противники, его плащ зависает в воздухе, позволяя Чуе взлететь, как пуля, схватить трёх сидящих позади него идиотов за воротники и потянуть в сторону, пока они не попали под очередной бетонный столб из-под земли.       Широко раскрытые глаза Ацуши на мгновение кажутся потерянными, когда Чуя опускает его на пол, вероятно, задаваясь вопросом, почему он вдруг показался ему легче клубка кошачьей шерсти.       – Убирайтесь отсюда к чёртовой матери, доложите остальным, с чем мы имеем дело, – командует он суровым тоном, поправляет шляпу и, не дожидаясь ответа, снова поворачивается к полю битвы, твёрдо решив держать дистанцию между ними и врагами. И полностью пропускает предупреждение, которое ему орали вслед…       Как только Чуя заворачивает за угол, он сталкивается с каменным кулаком, направленным прямо в лицо. Всё, что он может сделать, – это уклониться в сторону, прежде чем столкнуться с левой стенкой и остановиться, бросая вызов гравитации и глядя в удивлённые глаза своих врагов.       – Впечатляюще! Что это за способность, Зеро? – с благоговением говорит женщина, не сводя взгляда с Чуи, хотя это не совсем тот вид восхищения, который он бы предпочёл. В конце концов, он почти видит возрастающий счётчик йен в её глазах.       Это отвратительно.       – Манипуляция гравитацией. Впервые с таким сталкиваюсь, – глаза Чуи сужаются, когда он переводит взгляд на человека в очках. Его глаза застилает зелёная дымка, и он читает его, словно слова проходят сквозь его собственную синеву.       «Аналитическая способность... Как удобно...» – почти мгновенно приходит к выводу он, начиная собирать вместе имеющиеся кусочки головоломки.       – У нас такой отличный улов… Невероятно. Айнс будет доволен… – ухмыляется в ответ женщина, как будто Чуя – это какой-то кролик, на которого они охотятся.       Он заставит их увидеть, что всё с точностью наоборот.       Без промедления Чуя падает тяжестью тысячи солнц, от созданного ударом кратера поднимается пыль, окутывая это место густым туманом.       Его клинок, до сих пор прибитый к земле, пролетает всего мгновение спустя, звук удара по коже и ткани слышен даже сквозь раздражённый кашель врагов.       Затем Чуя видит, как разрезанные бинты спадают с широкой руки Мальрука, открывая взгляду свежие раны, которые мог сделать только Расёмон.       Как он и подозревал…       Он знает, что факт того, что Акутагава не смог победить этих людей с его явным преимуществом, должен нехило беспокоить...       Но когда жажда крови в кончиках пальцев достигает своего максимума, а цели вытатуированы в глазах мишенью, для подобных мыслей у него больше нет времени.       Поэтому Чуя просто продолжает бросать вызов неизвестному, продолжает свой смертельный танец вокруг изменчивых приливов энергии, пробирается всё ближе к врагу, потому что переулок превращается в джунгли из грязи и камней под кажущейся вечной силой Мальрука.       Ему не терпится сделать собственный ход, хотя земля под ним разбивается на части чужой назойливой способностью.       У него нет времени, ни единого мгновения, чтобы взять под контроль гравитационный поток вокруг своих врагов.       Наконец, увидев проём, Чуя бросается между мешаниной пыли и гравия на фигуру Мальрука, вытягивая ногу и нанося угрожающий удар прямо ему в живот.       Но в тот момент соприкосновения с плотной кожей Чуя мгновенно чувствует, что что-то изменилось.       Неправильно.       Его враг падает на землю, сплёвывая кровь, и съезжает по уже покрытому царапинами бетону.       Проблема в том, что он должен был при этом снести обоих своих «коллег», может быть, даже грузовик, учитывая то, как Чуя манипулировал своим весом, то, сколько импульса он вложил в удар…       Вздрогнув от раздражения, Чуя переводит жёсткий взгляд на привлекающую его внимание боль в плече. Голубой удивлённо расширяется, замечая тонкую струйку собственной крови, стекающую по рукаву.       Должно быть, что-то умудрилось его зацепить…       Но что?       Взгляд, теперь в замешательстве расфокусированный, направлен вниз на руки в перчатках, покрытые белой пылью раскрошившегося камня, внезапное чувство страха бьёт его в живот, когда он осознает тяжесть собственного веса, вдавливающего его в землю, неизменного…       «Сосредоточься…» – настаивает его разум, пока Чуя сканирует землю, дрожащую под ногами, ощутимые толчки приближаются к нему удар за ударом.       Всё ближе и ближе…       И в этот раз, когда Чуя поднимает глаза, он встречается с настоящим кулаком, несущимся к нему из темноты.       Он умудряется уклониться от него, однако, прежде чем снова провернёт маневр между искусственными каменными колоннами, происходит нечто странное.       Ничто, к чему он прикасается, не отзывается. Его собственное тело даже не слышит зова способностей...       «Всё очень плохо».       Теперь, когда он наносит удар за ударом по телу врага, Чуя начинает жалеть, что у него нет второго ножа. Его ударов хватает на то, чтобы заставить Мальрука пошатнуться, но недостаточно, чтобы заставить его упасть. Он готов поклясться, что этот парень – самая большая грёбанная боксёрская груша, с которой он когда-либо сталкивался в своей жизни.       И несмотря на то, что он со своей скоростью раз в десять более проворный, Чуя знает, что что-то обязательно пойдёт не так. Его вынуждают отступить, загоняют в угол, поймав в ловушку, словно желаемую добычу.       Но Земля больше не откликается на вспышки его гнева.       Резкий звон вращающегося ножа пронзает воздух, и глаза Чуи расширяются до размеров Луны. Мальрук перед ним внезапно вскрикивает, держась огромной ладонью за окровавленное лицо.       Чуя немедленно использует этот шанс, чтобы перекатиться между ног противника и выйти из импровизированной тюрьмы, и когда всего секунду спустя его руку перехватывает чужая небольшая, он теряется в удивлении.       – А-Ацуши! – восклицает Чуя в искреннем изумлении, позволяя ему увлечь себя в колыбель замешательства.       – Пойдёмте, Чуя-сан!       Мальчишка вернулся за ним.       Глупец.       – Не дайте им сбежать!       Срочность ситуации доходит до него максимально быстро, когда очередная стена буквально вырастает из земли перед ними, поднимаясь слишком высоко, чтобы перепрыгнуть…       – Блять, да какого хера, ёбаный ты… – бесстыдно ругается Чуя, когда они с Ацуши снова оборачиваются, встречаясь взглядом с сияющим прицелом оружия Зеро.       Недолго думая, Чуя отталкивает Ацуши в сторону, и игла дротика вонзается в его собственную кожу.       Незнакомое чувство, пришедшее вместе с ней, обжигает гораздо сильнее, чем сама игла.       «Чёрт возьми...»       Это всё, что выдаёт его разум, прежде чем он падает на колени, его мышцы погружаются в забытьё под действием какого-то проклятого миксоматозного вещества, распространяющегося по крови.       Он смутно осознает, что кто-то тянет его за плечо, пытаясь удержать на ногах, как Ацуши кричит его имя в явном, но безрезультатном, отчаянии, и Чуя чувствует, как его собственное тело бессильно падает на пол...       Вскоре к нему присоединяется Ацуши.       А потом что-то щёлкает у него в голове…       Почему Акутагава не смог победить этих людей… Почему Ацуши и Танизаки не воспользовались своими способностями…       Обнуление.       – Ты слишком долго ждала, Трес, – говорит Зеро женщине с лёгкой жалобой в голосе, плавно перекидывая ружьё через плечо.       Трес, тем временем, смотрит на Чую с ухмылкой в глазах, золото в них кричит о победе и заставляет сердце Чуи застыть.       Между её пальцами он замечает нечто в форме веера, составленного из дюжины синих карт, их края острые, как лезвия, сияющие странным синим светом…       Прямо как «Исповедь неполноценного человека».       – Я просто ждала подходящего момента, – шутит она в ответ своему спутнику, её улыбка за маской очевидна, как день.       – Как мило, что тигр-оборотень снова к нам присоединился, сэкономив всем время...       Осознание давит на него тяжёлым грузом, когда голубые глаза умудряются переместить взгляд на уже закрытые глаза Ацуши, и никто в этот момент не проклинает себя так же жёстко, как Чуя.       Страх начинает царапать сердце, жалить, как лёд тёплую кожу, когда лунный свет исчезает из его поля зрения.       И когда тьма возвращается, чтобы забрать его в свои объятия, Чуя может только безрезультатно вспоминать слова Дазая…       – Будь осторожен, Чуя.