baby good night

Ван настойчиво игнорирует дискомфорт происходящего, успокаивая себя мыслью, что ничего в его жизни координально не изменилось. Девушка в его руках тянется за новым поцелуем, на ходу сбрасывает каблуки, пока парень толкает её по направлению к спальне. Она мягко пятится назад, пока бёдрами не врезается в кровать. Разрывает поцелуй и рефлекторно садится, а Джексон разбирает вкус её губ. Поцелуй у неё нежный, с привкусом вишнёвой помады и ментола. Китаец смотрит, как она расстёгивает небесно-голубую рубашку и откидывает её назад, открывая взгляду чуть потемневшую от загара кожу и прелестный кружевной лифчик. На шее золотая цепочка, а пальцы её пытаются справиться с ширинкой джинс Вана. Но он взглядом пробегает по её белым ногтям, возвращаясь к рубашке. Раздражение уже не представляется возможным скрывать, — он не возбуждён и непонимание причины выводит его. — Подожди, — он торопливо перехватывает её руки, как только она справляется с ремнём. — Что такое? — брюнетка встряхивает головой, откидывая с лица завитые крупными кудрями чёрные волосы, и поднимает глаза. — Мне кажется… я… сегодня не смогу, — он не знает ответа на вопрос, поэтому не может решить, что сделать Ван решает, что чёрт с ней, и после нескольких грубых фраз она вылетает из квартиры, оставив на память отпечаток ладони на лице парня. Не рассматривать вариант, который только что лишил его секса, было бы идиотизмом. А Джексон, может, и дурак, но не настолько. Поэтому он падает на кровать спиной, закрыв лицо ладонями, и вымученно стонет. У него перед глазами стоит голубая рубашка.

***

Когда у Джебома звонит телефон, он ожидает услышать будничные просьбы о помощи с документами или совета, но уж никак не взволнованный голос младшего работника. Тот умоляет прямо сейчас уйти с работы, когда в кофейне остались только он и официант. И Им разрешает, потому что Югёму доверяет. Перезванивает Чжинёну который должен завтра выйти на работу, предупреждая, что ключи у младших и ему стоит взять запасные. Ближе к ночи телефон Има звонит снова и он снова видит на экране «Югём-а». Тогда бариста более тихим, но не менее взволнованным голосом просит несколько выходных вне графика, чего раньше не случалось. И Джебом соглашается, думая о том, что стоит самому утром заехать в заведение. Бэм сам толком ничего не понял, когда Югём из зала зашёл в раздевалку и начал быстро переодеваться, сказав блондину делать то же. Он сказал, что предупредил Джебома, и отдал Бэму ключи, закрыв дверь. Они даже не успели попрощаться, когда Ким торопливо развернулся и ушёл по направлению к своему дому. На следующий день на работу он не вышел, а позвонить Бэм не решился. Место бариста занял Чжинён, чуть более довольный после нескольких дней с семьёй и так же обеспокоенный исчезновением Кима. Хотя и пытался показать, что совершенно не волнуется, он перерыл всю стойку и раздевалку в поисках чего-то подозрительного, или, может, проверяя, не наскосячили ли они за эти дни. Но младший позвонил сам. Вечером, когда у блондина кончалась смена. Он попросил его зайти в аптеку и принести ему лекарства. Бэм расспросил и даже выяснил, что в магазин тоже зайти не помешало бы. Вкусы друга в еде он знал хорошо, но не очень, поэтому, заявившись к нему в дом, принёс запасов всего на пару дней, чтобы заставить брюнета написать список того, что стоит купить. Дверь Югём открыл с осторожностью, а стоял за ней бледный, как смерть, и с тёмными синяками под глазами, свидетельствовавшими о бессонной ночи. Пропустил друга, тихо поблагодарив, и плотно закрыл дверь. — Выглядишь ужасно. Ещё хуже, чем обычно, — шутит таец, присаживаясь за стол на кухне, пока младший разбирает продукты. Но в основном находит напитки, фрукты и закуски — так сказать, набор юного выживальщика. На шутку блондина он хмыкает, кивая. И садится напротив, открывая банку газировки и протягивая вторую собеседнику. А тот взгляда не сводит с бинтов на его руках, тянущихся до самых локтей и не скрытых длинной рубашкой. Ким ловит его взгляд и зовёт по имени, отвлекая. Конпимук тогда забирает свою банку, но не открывает. — Перебинтовать? — Бэму очень хочется спросить, откуда у него раны и что вчера случилось, но он помнит данное обещание не спрашивать о том, чего Югём не хочет говорить. — А ты можешь? — хмыкает Югём, отставляя газировку и, вроде, даже расслабляясь. — Был опыт, — тогда Ким молча протягивает другу две руки, а тот вытаскивает из пакета из аптеки бинты и лекарства. Брюнет смотрит, как ловко друг справляется с делом, быстро обрабатывает раны и осторожно наносит мазь, спросив, не кровоточит ли. А потом так же быстро заматывает руки бинтом, аккуратно закрепив у локтя. Тогда Югём думает о том, что справляется Конпимук лучше Вана, который всё рассматривал и водил пальцами по коже, дёргался от каждого шипения младшего. И что с этим можно было справиться много быстрее, значит, у Джексона или руки не из того места растут, что скорее всего не так, или… Мысль, что Ван специально тянул момент, выбивает воздух из лёгких. Ведь его друг справился быстро, не дорожа каждым прикосновением, и не менее аккуратно. — Заживает. Может, бинт ещё всего пару дней понадобится, — обнадёживающе кивает Бэм, поднимая взгляд на младшего. А у того бледная кожа залилась краской и заблестели глаза. — Отлично, — Ким кивает, пытаясь снова сконцентрироваться на друге. — Что это с тобой? В меня влюбился? — улыбается Бэм, видя, что глаза у младшего, пусть и блестят, но смотрят скорее сквозь него, чем на. — А ты ещё не заметил? — фыркает Югём, краснея ещё больше, но стараясь перебить смущение. — У тебя разве нет планов на вечер? — Планы на вечер всегда найдутся. Но ты же здесь один. И, судя по всему, даже на улицу не выходишь. Это беспокоит, — честно отвечает блондин, прислушиваясь к телевизору в соседней комнате. Киму нечего возразить. — И что теперь? — Останусь с тобой. Ты против? Ким мотает головой, наконец улыбнувшись. Он благодарен, ведь в одиночестве, если честно, очень страшно, и в кармане куртки найденная вчера на стойке записка от отца.

***

Спустя несколько дней самокопания Джексон браво признался себе — он очень скучает по Югёму. Тем более, что тот признаков жизни сам не подаёт. Тогда, по пути к Чжухону он решился зайти в кофейню, уверив себя, что это достаточно веская причина. Но за стойкой оказался не тот, кто нужен. — О, — как только Ван переступил порог заведения, из кухни вышел тот блондин, которого Джексон видел пару раз. Парень подошёл к Кайе и протянул руку. — Мы так и не познакомились. Бэм. — Джексон, — Ван растерянно пожал руку, оглядывая помещение. — А где… Югём? — У него… выходные, — блондин замялся и отпустил руку старшего. — Но Чжинён-хён справится не хуже него, — он улыбается, пытаясь убедить настороженного таким ответом Кайе. Бэм ушёл, оставив Вана с незнакомцем за стойкой. Тот тоже брюнет, но с аккуратной укладкой и в нежно-зелёной рубашке. Он поднимает взгляд на посетителя и улыбается, предлагая заказать что-нибудь. — И долго предыдущего баристы не будет? — Ван заказывает американо и решает всё же разузнать о младшем хоть что-то. Пак не отвлекается от дела, и можно подумать, что он не услышал, но… — Вы знакомы? — Да, я его друг. — Раз так, позвоните ему и узнайте. Он мой младший, не хочу о нём трепаться, — менеджер выглядит серьёзно, что снова напрягает Кайе. Бариста ставит на стол стакан с кофе и окликает его, перед тем, как Джексон уходит. — Если вы правда его друг, позаботьтесь о нём. Ван перебирает, кажется, тысячу вариантов, что могло произойти с младшим, каждый из которых хуже предыдущего. До квартиры Чжухона он всё же добирается, но уже в коридоре не выдерживает и звонит Киму, только пихнув кофе в руки Чангюна. Им смотрит вопросительно и ждёт, но друг перед ним вертится на месте, прижав телефон к уху, и, похоже, слушает только гудки. Он даже успевает попробовать кофе к моменту, когда Ван наконец отмирает, сбрасывает звонок и хлопает дверью, бросив «Я скоро». Тогда из спальни кричит возлюбленный, спрашивая, что случилось, а Гюн отвечает, что всё в порядке, и пьёт оставленный в его руках кофе.