Возвращение из Тартара

      ССА Эмили Прентис вышла из машины и посмотрела на высокое здание, где они должны были найти ночной клуб «Люкс». На её телефоне была включена громкая связь, пока она слушала информацию, предоставленную им техническим аналитиком и всесторонним солнечным светом ОПА. — Нет практически никакой информации об этом Люцифере Морнингстаре — и да, это его настоящее имя, я проверил — до того, как он приехал в Лос-Анджелес шесть лет назад. Он открыл «Люкс» всего несколько месяцев спустя, и он процветает, это один из самых популярных клубов Лос-Анджелеса. Сюда приезжают самые разные знаменитости, одна даже вышла из него: Делайла Кёртис, известная певица и автор песен, хотя она уже несколько месяцев не была в центре внимания после того, как зарегистрировалась в реабилитационном центре. На самого Морнингстара у меня полный ноль, nada (исп. — Ничего), только то, что он богат. Я имею в виду, действительно богат. Он также известен тем, что оказывает людям услуги. — Теневой бизнес? — спросила Эмили, захлопывая дверцу машины. — Серая зона, возможно, но нет, ничего гнусного, насколько я могу судить. Всё по-честному. И-вау! — Что? — спросила Эмили. — Ничего, парень просто великолепен, вот и всё. Если тебе нравится высокий, темноволосый и красивый… он именно такой, милочка. Глаза, за которые можно умереть, говорю тебе, — пробормотала она. — Не дай Моргану услышать это, — усмехнулась Эмили, думая о платонических, игривых и кокетливых отношениях, которые их компьютерный гений разделял с их высоким, темноволосым и красивым агентом. Так как все доказательства указывают на то, что Субъекты временно либо окончательно перебрались в ЛА, что может быть связано с их работой, в силу необходимости или привычки; на данный момент они не могут точно сказать об этом, Дженнифер «Джей-Джей» Джаро и ССА Девид Росси, специалист по преступлениям с навязчивой идеей, в данный момент находились на пути в Лос-Анджелес. Столь большая комфортная зона делала весьма проблематичным понимание того, где стая будет наносить следующий удар. — О, он не сравнится с моим Тёмным рыцарем, но я определенно могу потеряться в его глазах, — она фальшиво вздохнула, что заставило Эмили улыбнуться. — К тому же, как и у моего принца, у Морнингстара хорошая репутация среди дам. Был признан первым в списке самых завидных холостяков Лос-Анджелеса и занимает первое место в списке «Самых сексуальных мужчин Голливуда». — Она всегда такая? — спросила детектив Деккер, колеблясь между ужасом и легким раздражением от поведения Гарсии. — Она только начала, — невозмутимо ответил Хотч, и Эмили пришлось подавить усмешку, особенно когда Гарсия, заикаясь, извинилась и принялась отчитывать Эмили за то, что та не предупредила её, что Хотч находится в пределах слышимости.       Хотч, очевидно, считал детектива Деккер потенциальной проблемой. Эмили была не совсем с этим согласна. Детектив обладала хорошим полицейским чутьём и задавала отличные вопросы. Однако она не была командным игроком и, очевидно, использовалась для проведения расследований самостоятельно, без сотрудничества или вмешательства со стороны других агентств. Детектив Эспиноза больше привык координировать свои действия с другими, учитывая, что у него не было напарника, и поэтому ему приходилось вызывать подкрепление чаще, чем детективу Деккер. У неё был доминирующий тип личности, и её партнер, детектив Коллинз, реагировал на это, следуя её примеру без каких-либо возражений. Их успех был выше среднего, так что Эмили не видела никаких проблем в её подходе. Если бы детектив Деккер была парнем, люди думали бы о ней как о великом копе в стиле Джона Макклейна (она просто слышала, как Морган оспаривает это конкретное утверждение, но правоохранительные органы были клубом для мальчиков, и доминирующие женские личности должны были сообщать о своих позициях гораздо чаще, чем мужчины. Шести-с-лишним-футовые коллеги Эмили никак не могли этого понять). — Гарсия? — переспросил Рид, не обращая внимания на спор между детективом и Хотчем. — Его имя… Он что, сатанист? Я имею в виду, не то, чтобы в этом было что-то плохое. В отличие от многих других религий, в Соединённых Штатах нет подтвержденных случаев сатанинских убийств… — О, я могу дать тебе кое-что получше, мой прекрасный гений, — сказал Гарсия. — Он и есть дьявол. — Прошу прощения? — Судя по всему, мистер Морнингстар называет себя дьяволом. Хотя почему вы назвали себя в честь демона с рогами, раздвоенными копытами и хвостом, я не могу сказать, — продолжил Гарсия. — На самом деле, сатана — это падший ангел, а не демон, и в Библии нет такого описания дьявола, — с энтузиазмом ответил Рид. — Вообще-то его называют мастером маскировки. 2-е Коринфянам 11:14–15 говорит, что «Сатана маскируется под ангела света»*, так что это не обязательно противоречит тому, что он выглядит красиво… — Доброе утро, агенты, — произнес голос позади них, и они повернулись лицом к его источнику. Мужчина явно был охранником, но в отличие от большинства охранников клубов, которых она видела, он определенно выглядел так, как будто знал, что делает (бывший военный, вероятно). — Мистер Морнингстар велел мне впустить вас. Пожалуйста, следуйте за мной.       Если эта приветственная делегация и удивил Хотча, он ничего не сказал. — Спасибо, мистер…? — Стив Майер, М-А-Й-Е-Р, не как Билл Мар, скорее как Сет Майерс, но без буквы «с» в конце. Я отвечаю за безопасность этого здания по утрам. — Благодарю вас, сэр, — ответил Хотч. Мужчина провёл их в пустой клуб.       Звуки пианино и женский голос, поющий прекрасный кавер на песню Лесли Горы «You Don't Own Me». Don't tell me what to do

И не говори мне, что мне делать,

And don't tell me what to say

И не указывай, что мне говорить,

Please, when I go out with you

И пожалуйста, когда мы с тобой гуляем,

Don't put me on display

Не выставляй меня напоказ.

      Мужской голос поддерживал её на протяжении всего выступления, но он никогда не был доминирующим, напевая слова песни, а не «отвечая» на ее мольбу. Песня сопровождалась легким переходом к Нэнси «These Boots are Made for Walking». These boots are made for walking

Эти сапожки сделаны, чтобы ходить в них,

And that's just what they'll do

И они этим и займутся.

One of these days these boots are gonna walk all over you

На днях эти сапожки попросту перешагнут через тебя.

      Тот же мужской голос, что и раньше, обратился к третьему молчаливому собеседнику: — Линда, ты не присоединишься к Делайле?       Они спустились по лестнице, которая вела внутрь клуба. Планировка Люкса была открытой и немного темноватой, но практически не было слепых углов. Эмили не могла не улыбнуться, когда увидела молодую, белокурую, потрясающе красивую женщину, которая расхаживала взад-вперёд в истинной манере Нэнси Синатры, превосходно распевая текст песни. Пожилая блондинка лет сорока пяти в очках присоединилась к ней с искренней улыбкой, но петь отказалась. Агент ФБР перевела взгляд на пианино и сказала: — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — пробормотала Эмили в трубку. Парень был абсолютно великолепен, вероятно, лет тридцати пяти, тщательно одетый в костюм, и его пальцы умело танцевали по клавишам. Его искренний смех разнесся по комнате как песня. — Я же говорила, — произнесла Гарсия, не замечая, что музыка смолкла и её голос эхом разнесся в наступившей тишине. — Потрясающе красивый, правда? — Ну что ж, спасибо, бестелесный голос. Могу я узнать ваше имя? Просто чтобы вы знали, ваш голос звучит, как стакан воды для человека в пустыне, — сказал владелец клуба с британским акцентом. — Агент Хотчнер, — задыхаясь, начал Гарсия. — Не будет ли слишком хлопотно, если я приеду в Лос-Анджелес? Я чувствую, что вам нужен ваш технический аналитик на виду для этого дела. — Нет, Гарсия, — возразил ей Хотч, что было неудивительно. — Сомневаюсь, что бюджет поблагодарит нас, если мы доставим вас сюда без особой нужды. — О, не беспокойтесь об этом, агент Хотчнер, — радостно ответил владелец клуба, ухмыляясь так дьявольски, как подсказывало его имя. — Я бы заплатил за то, чтобы услышать прекрасный голос агента Гарсии, — не прошло и двух секунд после того, как этот комментарий слетел с его губ, как его телефон издал отчетливый звук входящего сообщения. На мгновение отвлекшись, мужчина проверил смартфон и улыбнулся, искренне очарованный: «О, любовь моя, ты выглядишь потрясающе, — его восторг был трогательным, честным, и Эмили неохотно признала, что, как бы ей ни было противно само понятие «игроки» или «дамские угодники», мистер Морнингстар напоминал Эмили Моргана ровно настолько, чтобы она приняла его подход к женщинам, потому что их подход был основан на честности и желании заставить другого человека чувствовать себя хорошо, а не об удовлетворении своих собственных потребностей. — Вы знаете, — продолжал мистер Морнингстар, всё ещё широко улыбаясь. — У меня есть ровно шесть человек, из которых трое работают на меня, один раньше работал на меня, а двое других находятся в той самой комнате, где я сейчас стою, которые знают этот номер. Как вы этого добились? И не могли бы вы назвать мне свое полное имя? — Пенелопа Гарсия, технический аналитик, а не агент, и я, возможно, что-то сделала…       Его ухмылка стала шире. — Оу, мне нравится, к чему это ведёт. Блеск — это всегда афродизиак, и я знаю, что ничто, кроме сложной компьютерной системы, не может получить этот конкретный номер, поскольку он не зарегистрирован. Что же ты сделала? — Давайте не будем об этом говорить, — пискнул Гарсия, и Эмили действительно захотелось положить конец её страданиям, но она уже давно не видела Хотча в таком хорошем настроении, особенно после развода. Кроме сына, только Гарсия могла так на него влиять.       Оно было зеркальным отражением мистера Морнингстара, чьё выражение лица сменилось чем-то более мягким и менее игривым. — Меня это не волнует. — Гарсия, спасибо за звонок, но я думаю, что мы должны продолжить наше расследование, — мягко напомнил ей Хотч. — Конечно, сэр, — ответила Гарсия немного нервно, словно вспоминая себя. — Извините, сэр. Я этим занимаюсь. Прощай, красавец-дьявол, — нерешительно попрощалась она.       Владелец клуба наклонил голову, слегка нахмурившись. — Всё в порядке, мисс Гарсия? — Что? Да, замечательно, всё прекрасно, лучше и быть не может. Мне нужно вернуться к работе. — Кто тебя обидел? — голос мужчины понизился почти на октаву. — Кто предал твоё доверие?       Все забавы и игры закончились в этот момент. С волной страха, ярости и отвращения Эмили вспомнила Джейсона Кларка Батла, как он заманил и чуть не убил Гарсию. — Плохой парень, — пробормотал их любимый технический аналитик. — Он подобрал меня в кафе. Мне следовало бы знать лучше. Я не из тех девушек, с которыми такое случается, но я думала, что нравлюсь ему… Это заставило меня почувствовать себя такой дурой.       Эмили ожидала, что Хотч вмешается, главным образом, чтобы защитить Гарсию, но она была в Вирджинии, владелец клуба был здесь, в Лос-Анджелесе, и этот разговор казался прекрасной возможностью получить представление о том, что он за человек, поэтому их начальник подразделения ничего не сделал. — О, дорогая мисс Гарсия, любой, кто встречался с вами и кто не мог видеть вас из-за луча света, которым вы являетесь, не заслуживает ни минуты вашего внимания, — мягко сказал Морнингстар. — Я только слышу ваш голос, и я уже знаю, что ангелы не так добры, как вы. Ну, некоторые из них, возможно, но определенно не все. Вы должны быть сердцем вашей команды, их светом в комнате, полной тьмы. Вы согласны, агент Прентис? — Вы ужасно много знаете о нас, мистер Морнингстар, — заметил Хотч. — Ну, это случается, когда вы допрашиваете одного из моих друзей, или нет, подождите, я думаю, что «мы просто хотели бы задать вам несколько вопросов», я полагаю, это то, что вы ей сказали, — небрежно сказал мистер Морнингстар, мгновенно переходя от игривого к смертельно серьёзному. — Софи не ожидала, что её честное заявление изобличит меня. Ну, вы и агент Прентис были верны своему слову. Именно детектив Деккер решила, что я вполне жизнеспособный подозреваемый, и превратила дружескую беседу в допрос, — его тёмные глаза остановились на детективе Деккер. — Вы думаете, я способен кого-то изнасиловать? Уничтожить всё, чем они являются? Взять их свободную волю и насиловать их так глубоко, что они никогда не станут теми, кем были когда-то? — Его тон был спокойным, но ледяным. Эмили почувствовала, как температура в комнате упала. — Обвинить меня в убийстве было бы достаточно оскорбительно, но это? Чем я заслужил такое низкое мнение обо мне? — Мистер Морнингстар, — заговорила детектив Деккер, её лицо было непроницаемой маской. — Каждая из жертв посещала этот клуб в ту ночь, когда их похитили и причинили боль, и миссис Уилсон также имеет глубокую связь с этим местом. — И вашим первым побуждением было обвинить меня в изнасиловании и убийстве? — недоверие и истинный гнев окрашивали каждый слог. — Вы, должно быть, действительно считаете меня злым, — его поза не была угрожающей, властной или агрессивной, но каждый инстинкт Эмили говорил ей бежать, когда она смотрела в его глаза. Удивительно, но именно белокурая певица бесстрашно подошла к владельцу клуба и положила руку ему на предплечье. Мистер Морнингстар мгновенно расстроился; его глаза стали менее холодными и вместо этого выражали искреннее страдание. Он осторожно взял подругу за руку. — Возможно, будет лучше, если мы все сделаем шаг назад и представимся друг другу, — спокойно сказала пожилая блондинка, сама её внешность кричала о медицинском профессионализме. — Хотя Люцифер, очевидно, выполнил свою домашнюю работу, я не могу сказать, что могу назвать вас по именам прямо сейчас. Меня зовут доктор Линда Мартин. Я психиатр, и я работаю в Беверли-Хиллз. Я более чем счастлива предоставить вам свою информацию, если она вам понадобится.       Мистер Морнингстар замер при этом представлении и искренне извинился за свою грубость. — Конечно, доктор Линда. Она мой психотерапевт. Это Делайла Кёртис, она раньше пела в этом клубе и сейчас гостит у подруги.       Выражение лица мисс Кёртис было искренне нежным, когда она улыбнулась высокому мужчине. — Вы бы не познакомились с доктором Линдой, если бы не я. — За что я вам очень благодарен, — ответил владелец клуба, не теряя ни секунды. — Я пытаюсь сказать, что запуталась, а эти двое помогли мне поправиться, — улыбнулась мисс Кёртис. — О, я почти уверен, что победил вас в нескольких категориях неприятностей, — ухмыльнулся мистер Морнингстар, нисколько не заботясь о том, что его слушают. — А вы что скажете, доктор? — Я не собираюсь раскрывать информацию о пациентах перед аудиторией, — только и сказала доктор Линда. — Это «да», — радостно обратился он к ОПА, казалось, забыв обо всём напряжении. — Доктор Линда, Делайла, это специальные агенты Аарон Хотчнер, Эмили Прентис и… доктор Спенсер Рид, я полагаю. Вот это да! — пробормотал он, осматривая Рида. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы быть в моем клубе? — Мне двадцать шесть, — ответил гений, привыкший отстаивать свою позицию так, чтобы не казаться возмущенным. — ФБР теперь грабит колыбель? — спросил владелец клуба, критически оглядывая Хотча. — Доктор Рид, может быть, и молод, — холодно ответил начальник Эмили: — но он отличный психолог и эксперт в различных областях. — Я думаю, что вы упускаете ту часть, где у него IQ 187, — ответил мистер Морнингстар, ещё раз небрежно демонстрируя, как много он знает о них. — И я не говорю, что у него нет навыков для работы в вашем подразделении, агент Хотчнер. Я говорю, что он слишком молод, чтобы иметь дело с миром, в котором вам так часто приходится сражаться, но с другой стороны… — он серьёзно посмотрел на них, его глаза были странно старыми и усталыми, и Эмили задалась вопросом, что же за прошлое у него было. — Все вы. Но вы всё ещё… яркие, — он тихо усмехнулся, прежде чем обратиться непосредственно к их гению. — Рид, позвольте мне дать вам один совет — как сын сыну. Твой отец, возможно, и втянул тебя в это, но ты не обязан идти по его стопам. Если будешь слепо следовать за отцом, это может завести тебя слишком далеко во тьму, — его слова были мягкими, как и выражение его лица. — Это не мой отец втянул меня в это, — возразил Рид, почти выплюнув это слово. — Нет, — прошептал мистер Морнингстар. — С генетической точки зрения, наверное, нет, но он вполне мог бы. Он был твоим отцом во всём, что имело значение. — Я не преклоняюсь перед ним, — возразил Рид, его голос слегка дрожал. Эмили посочувствовала своему молодому коллеге, и её захлестнуло желание защитить. Ей никогда не удавалось завоевать тот же уровень доверия и восхищения, который другие испытывали к Гидеону, но сейчас она хотела, чтобы этот человек всё ещё был здесь.       Если бы только она могла надрать ему задницу за то, что он бросил Рида.       На самом деле, все они хотели.       В плохой день нельзя было произнести слово «Гидеон» рядом с Морганом, чтобы выражение его лица не превратилось в камень. — Мы все преклоняемся перед нашими отцами, дорогой, — возразил владелец клуба, его глаза были широко раскрыты и беззащитны. — Этого просто ожидали от меня, и я отверг это. Вы можете выйти из его тени и быть самим собой. Перестань пытаться быть тем, в кого он тебя превратил. Это приведёт только к боли и страданиям. — Смогли ли вы? — спросил Рид после минутного молчания. — Выйти из его тени, я имею в виду.       Отчаянный, беспомощный смех сорвался с губ мистера Морнингстара. — Я свободен, как никогда. Но ты? У тебя есть семья, которая тебя любит, и ты сделал всё это сам.       Рид, казалось, был почти в трансе, захваченный напряженным, тёмным взглядом мужчины. — У меня бы этого не было, если бы не он. — Может быть, и нет, но куда ты пойдёшь дальше — это не его дело. Свободная воля. Люби его, если всё ещё можешь, но не трать свою жизнь на размышления о том, что бы он сделал и как он тебе нужен. Он тебе не нужен. Ты сам себе хозяин. И если он не может принять тебя таким, каким ты стал, тогда он не заслуживает твоей любви, твоей веры или твоей преданности.       Их постоянный гений, всё ещё сосредоточенный на низком голосе и проницательном взгляде мистера Морнингстара, заметно расслабился, странно успокоенный резкими словами этого человека. — Ваш легкий доступ к информации о нашей команде весьма удивителен, мистер Морнингстар, — сказал Хотч с подозрением и немного впечатлённый. — Многие люди мне многим обязаны, агент Хотчнер, — ответил владелец клуба. — И ты расстроила моего друга, что я так легко не прощаю, — его улыбка была резкой, а глаза холодными. — И поэтому мне нужно было знать, с кем я имею дело, чтобы я мог наказать тебя должным образом, но я не причиняю вреда невинным, так что это так. А что касается детектива Деккер, то скажите мне, чего вы хотели добиться, бросив допрос и примчавшись сюда? Вы думаете, я бы прокололся? Если вы считаете меня виновным в таких ужасных преступлениях, то мне кажется, что ложь стала бы второй натурой такого человека. Скажите мне, чего вы хотите? — в том, как он произнёс это, было что-то гипнотическое, и Эмили вдруг захотелось рассказать ему всё, хотя вопрос был задан не ей.       Детектив Деккер ещё раз доказала свою абсолютную стойкость, не теряя ни секунды и твёрдо встретив его взгляд. — Я хочу поймать монстров, которые причинили боль этим людям, и ваш клуб каким-то образом замешан.       Эмили внутренне съежилась, но мистер Морнингстар не рассердился. Вместо этого он резко выдохнул: — Ха, раньше такого не случалось, — он склонил голову набок. — Тебя послал мой отец? В любом случае, — после небольшой паузы он отвернулся от её, а затем повернулся к Хотчу. — Теперь, когда вы нашли время понаблюдать за мной, каков ваш вердикт? — Вы действуете с абсолютной уверенностью, и то, как вы двигаетесь, говорит о том, что для этого есть веская причина. Вы можете быть владельцем этого заведения, но я согласен с вашей подругой миссис Уилсон, что в вас нет личности альфа-самца. На самом деле, я думаю, что вы находите такие доминирующие типы личности довольно отвратительными. Вы недостаточно раболепны, чтобы когда-либо стать покорной частью стаи, поэтому вы никоим образом не виновны в этих преступлениях. — Спасибо, — улыбнулся мистер Морнингстар. — Доминирование — это такой переоцененный мужской стереотип, не правда ли? Они всегда ставят свои собственные потребности выше своих любовников, а что в этом интересного? — Вы не будете возражать, если двое или трое наших агентов останутся здесь на ночь? — осторожно спросил Хотч, решив не комментировать предыдущее замечание мужчины. — Хотя я не верю, что вы замешаны в этом деле, я согласен с детективом Деккер, что этот клуб слишком часто всплывал в ходе нашего расследования, чтобы быть простым совпадением.       Мистер Морнингстар сел за рояль, его руки скользили над клавишами, не касаясь их. — Кто-нибудь в этой комнате верит в существование душ?       Мисс Кёртис в тревоге повернула голову к подруге и быстро подошла к нему. Доктор Мартин тоже выглядела слегка встревоженной, но скрывала это гораздо искуснее, чем знаменитая певица. — Вы верите? — повторил он свой вопрос в наступившей тишине. — Нет никаких научных доказательств существования души, — сказал Рид нейтрально. — Но поскольку доказать отрицательный результат практически невозможно, нет и доказательств против него.       Владелец клуба, казалось, принял этот ответ и посмотрел на Эмили: — Агент Прентис. До сих пор вы почти ничего не сказали. Вы верите в души?       Эмили неловко усмехнулась. — Я ни в коем случае не очень религиозна, но… — она посмотрела в его тёмные глаза и не нашла в них ничего, кроме неподдельного интереса. Она не могла не ответить абсолютно честно. — Трудно быть свидетелем того, что мы делаем каждый день, и не надеяться, что в конце всего этого есть какая-то справедливость. Что люди, которые совершают такие преступления, наказываются сверх того, что мы можем сделать, то есть запирая их на всю оставшуюся жизнь.       Владелец клуба медленно кивнул с мягким выражением лица. — И вот тут я вступаю в игру. — Дьявол как Каратель зла, — заключил Рид, выглядя таким довольным и занудным, каким Эмили никогда его не видела. — Это не очень распространенная интерпретация.       Тот, кто называет себя Люцифером, не должен выглядеть таким удрученным из-за такого заявления. — Нет, боюсь, что нет, — он прочистил горло, прежде чем продолжить. — В любом случае, люди, подобные тем, кого вы ищете, принадлежат к одной из двух категорий: первая категория — это те, кто следует за вами и помогает. Часто им разрешают участвовать, но они знают, что то, что они делают, неправильно. Их вина тянет их в Ад, шаг за шагом, и как только они следуют за ней, нет пути назад, нет прощения, нет отсрочки от их вины. Скатертью дорожка. Душа с такой меткой выделяется в толпе, я бы их сразу узнал. Теперь другая категория, это настоящие монстры. Они не чувствуют вины; они наслаждаются болью, которую они причиняют; это единственный способ для них чувствовать удовольствие. Вина не является их частью, но их поступки омрачают их души… Они становятся как тёмные дыры в море звёзд. Души самых худших из них могущественны, и они жаждут света. Они поглощают его и вместе с ним забирают надежды людей, их будущее, их жизни. Эти души боятся только одной вещи, которую они не могут поглотить: душа, сгоревшая вечность назад. — Люцифер, падший ангел, — выдохнул Рид, зачарованный духовным, но удивительно точным подходом этого человека. — Они никогда не приблизятся ко мне. Они не знают, почему, но будут избегать этого клуба как чумы.       Гарсия была прав. Он не просто был назван в честь дьявола; он серьёзно действовал так, как будто он был дьяволом, Карателем зла, как говорил Рид. — Это очень хорошая теория, мистер Морнингстар, — нетерпеливо перебила детектив Деккер. — Но я надеюсь, вы понимаете, что нам всё ещё нужно убедиться, что они не находят своих жертв здесь. — Конечно, детектив. Ваш партнёр вел себя очень тихо. Что вы думаете, детектив Коллинз? — Я думаю, было бы благоразумно, чтобы хотя бы несколько человек наблюдали за этим клубом сегодня вечером, — сказал детектив Коллинз, заставив Эмили вздрогнуть, потому что она почти никогда не слышала, как говорит этот тихий человек. — Тогда пусть будет так, но не тратьте слишком много времени и сил на то, чтобы приводить сюда людей. Если только вы не хотите, чтобы они хорошо провели время без каких-либо… ну, занимаясь кое-чем, но не тем, на что вы надеетесь, — озорно усмехнулся владелец клуба. — Агент Хотчнер, я хотел бы присоединиться к вашим поискам. Софи совершенно убеждена, что один из мужчин, причинивших боль этим женщинам, был тем, кто почти уничтожил её, и даже если это не так, мой долг — наказать тех, кто не чувствует вины за свои преступления. — Мистер Морнингстар, — спокойно и вежливо ответил Хотч. — Хотя я ценю ваше предложение, вы ни в коем случае не имеете права участвовать в этом расследовании. Вы должны быть приняты в качестве гражданского консультанта, и для того, чтобы стать им, вам понадобится навык, которого у нас ещё нет, и, честно говоря, вряд ли есть опыт, который не охватывается доктором Ридом. — А что насчёт музыки? — спросил мистер Морнингстар, всё ещё улыбаясь. — Игра на пианино, по сути, похожа на математику, — с энтузиазмом подхватила Рид, и Эмили усмехнулась. Она не могла припомнить, когда в последний раз получала такое удовольствие, работая над таким мрачным делом, если только ситуация не включала в себя исключительно членов её команды.       Совершенно потрясённый, владелец клуба уставился на самого молодого человека в комнате и положил руки на рояль без дальнейших комментариев. За этим последовало одно из самых изысканных исполнений «Hallelujah» Леонарда Коэна, которое она когда-либо слышала. Слёзы выступили у неё на глазах, и было почти невыносимо слышать мужской голос поверх абсолютно красиво нажатых клавиш, которые были похожи на другой голос, присоединяющийся к этой одинокой песне. I did my best, it wasn't much

Хоть сделал я, лишь то, что смог…

I couldn't feel, so I tried to touch

И шёл путем ошибок, проб,

I've told the truth, I didn't come to fool you

Но я не лгал, не стал шутом в чумном пиру

And even though it all went wrong

Пусть крахом обернётся путь,

I'll stand before the Lord of Song

Но Господу в глаза взглянуть

With nothing on my tongue but hallelujah

Смогу я лишь со словом «Аллилуйя»

      Эмили пришлось опустить голову, упрямо смаргивая слёзы. Возможно, дело было просто в том, что этот человек называл себя дьяволом, изначальным, мятежным Сыном Божьим. Возможно, дело было в самой музыке, но это было невыносимо, и она могла наблюдать, как даже Хотч и хладнокровная детектив Деккер были тронуты музыкой. Когда прозвучали последние ноты, он повернулся к Риду. — Математика, доктор Рид?       Голос гения был хриплым, когда он ответил: «Это было потрясающе.» — Так и есть, — подтвердил Хотч, — и я благодарю вас за полученное удовольствие, но музыка — это не совсем тот опыт, который я могу назвать, чтобы убедить моё начальство, чтобы вы присоединились к этому расследованию. — Я очень хорошо разбираюсь в тёмных намерениях людей и отлично веду допросы, но ведь вы — профайлеры, так что мой вклад действительно будет менее ценным, чем если бы я порадовал другой отдел правоохранительных органов, — задумчиво произнёс дьявол. — А как насчёт того, что я знаю этот город как свои пять пальцев и что у меня есть связи, которые помогут нам найти их быстрее? — Я вам верю, — сказал Хотч. — Но мне ещё предстоит убедить начальника отдела Штраус, а убедить её нелегко. — Почему бы тебе не позвонить ей и не позволить мне поговорить с ней? — О, это невероятно плохая идея! — возразила Эмили. Она знала Штраус, и та легко проглотит мистера Морнингстара целиком. — О, вы, маловерные, — пробормотал владелец клуба, но, видимо, Хотч решил пойти на это, потому что его телефон уже был у уха. Потратив несколько секунд на разговор с начальником их отдела, он передал трубку мистеру Морнингстару, который подключил свой шарм. — Это Люцифер Морнингстар. Начальник Отдела Штраус? Приятно слышать ваш голос, — сказав это, он отошёл в сторону и скрылся из виду. — Признаюсь, я ошибалась, — признала детектив Деккер. — Я не думаю, что мистер Морнингстар замешан в этом деле, но что, если преступники, или Субъекты, как вы их называете, используют Люкс в качестве охотничьего угодья? — Теоретически, это хорошая идея, — вмешалась доктор Мартин, которая, очевидно, слышала что-то об этом случае от владельца клуба. — Но мы же говорим о Люкс. Не зря его называют самым безопасным ночным клубом в Лос-Анджелесе. Цель Люцифера, когда он создал это место, состояла в том, чтобы создать безопасное убежище, где люди могли бы жить своими желаниями, и он действительно настолько хорошо читает людей, как он утверждал… по крайней мере, в этом контексте, — сказала она после минутного колебания, но ничего не добавила. — Но это место не изолировано, — запротестовала детектив. — А что если человек никогда не заходит в здание, а выслеживает их с помощью бинокля или других подобных методов? — Отличная мысль, детектив, — подхватил мистер Морнингстар, сменивший направление и направлявшийся к бару с телефоном Хотча у уха. — Это объясняет связь жертв с клубом. Однако это не объясняет Софи, поскольку это заведение даже не существовало, когда она была травмирована, — с этими словами он направился к бару и налил себе стакан дорогого ликёра. — Ну, — Эмили решила вставить свои пять копеек: — эта стая настолько гибкая, насколько это возможно. Вероятно, за последние восемь лет они изменили свои привычки. — Кроме того, маловероятно, что стая из пяти человек сформируется в первую очередь. Пятый, вероятно, присоединился позже и в какой-то степени изменил привычки стаи, — предположил Рид. — Что вы имеете в виду, говоря «в какой-то степени»? — спросил детектив Коллинз. — Виктимология не изменилась. Насилие не изменилось, — ответил их гений. — Кроме того, что Люкс является потенциальной связью для нынешних, но не прошлых жертв, у нас нет никаких признаков того, что добавление другой стороны каким-либо образом изменило их поведение. — Кроме того, — продолжала Эмили: — стая, вероятно, сформировалась после нападения на миссис Уилсон, поскольку она описала только одного нападавшего. — Подводя итог, — заключила детектив Деккер, демонстрируя свой многолетний опыт детектива по расследованию убийств, привыкшего собирать улики в целостную картину. — На данный момент существует группа из пяти преступников, двух пар и неизвестной пятой стороны, которая может иметь или не иметь прямую или косвенную связь с Люксом. Пары, судя по тому, что мы узнали от наших выживших, состоят из того, кого вы назвали садистом, озабоченным злым насильником в качестве доминирующего и покорного партнёра, из которых, по крайней мере, одному «позволено» иметь свой подход к жертвам. Пятая сторона неизвестна, и неясно, где она стоит в иерархии, но маловероятно, что два доминирующих партнёра примут лидера. На данный момент, похоже, доминирующие партнёры не делят своих жертв, но наслаждаются «работой» друг друга, — детектив выглядела немного неважно от этой мысли, и Эмили не могла её винить. — Стиль доминирующего партнёра, который изнасиловал нашу выжившую жертву, почти идентичен тому, что случилось с миссис Уилсон, что означает, что стая сформировалась где-то за последние восемь лет, и маловероятно, что Пятая сторона присоединилась с самого начала. Что-нибудь ещё? — Географический профиль, — вставил Рид. — В отличие от большинства стай, они держатся не одного города, а двух больших городов, которые находятся в 127,4 милях** друг от друга. До сих пор нет четкого объяснения, почему это так, но стая чувствует себя комфортно в обоих городах. — Возможно, один из доминирующих партнёров живёт в Сан-Диего, а другой здесь, — предположила детектив Деккер. — Верно, но тогда нам понадобится спусковой крючок, чтобы понять, почему они вообще стали стаей. Доминирующие партнёры редко принимают в стаю столь же доминирующего члена. Однако они могут быть родственниками… — вмешался Хотч, но прервал себя, чтобы взять трубку у подошедшего к нему мистера Морнингстара. — Как всё прошло? — спросила Эмили, удивляясь, как этот человек может выглядеть таким расслабленным после разговора со Штраус. — О, она прелестна, — ответил владелец клуба. — Истинная радость поболтать. Острая, как хлыст, не приемлет игривости, уверенная в себе, сильная. Я не могу дождаться встречи с ней, если она когда-нибудь приедет сюда.       Рид и Эмили недоверчиво переглянулись. Неужели именно этот человек сумел очаровать Штраус?       Хотч положил трубку и подошел к ней. Его взгляд был прикован к владельцу клуба. — Вы не только теперь являетесь официальным консультантом ФБР, но и каким-то чудом сумели увеличить мой бюджет, с которым я боролся последние полгода, а вы приобрели средства, а также выдвинули необходимые аргументы, чтобы привести сюда нашего технического аналитика. Как же вам это удалось? — их мужественный лидер редко говорил так ошеломлённо. — Я действительно хотел встретиться с мисс Гарсией лицом к лицу, — только и ответил ухмыляющийся владелец клуба, озорство было написано в каждой несуществующей черте его лица. — Мы можем оставить вас? — спросил Хотч бесстрастно, но тихо впечатлённый и немного удивленный — его губы предательски дрогнули. — Вот оно, — с восторгом возразил мистер Морнингстар, набрасываясь на почти улыбку Хотча, как кошка на добычу. — Я знал, что где-то в этой мужественной маске серьёзного агента ФБР таится юмор. Зовите меня Люцифер, агент Хотчнер, я с нетерпением жду возможности поработать с вами. Мне нужно кое о чём позаботиться, но потом я поспешу туда, где вы будете нуждаться во мне. — В полицейском участке Лос-Анджелеса. Нет никакой необходимости спешить. Остальная часть нашей команды будет там к полудню, так что вы можете принять участие в ознакомительном раунде, если это возможно, — ответил Хотч, как всегда, принимая всё спокойно. — Прекрасно, я буду там. Я давно не наказывал людей и с нетерпением жду, когда смогу сделать это снова, — блеск в его глазах был игривым, серьёзным и опасным, и Эмили понятия не имела, как одно выражение могло передать такие противоречивые эмоции.       Прощания прошли быстро, и было довольно поразительно, как его реакция на персонал ОПА была намного более здоровой и доброй по сравнению с его уважительным, но отстраненным поведением вокруг детектива Деккер и её партнера. Она надеялась, что это не станет проблемой.       Когда они выходили, Эмили поняла, что её телефон всё ещё был у неё в руке и на громкой связи. — Гарсия, ты всё ещё там? — Нет, — услышала Эмили знакомый голос, который звучал так, будто она сняла наушники и бегала по комнате. — Я собираю своё оборудование, пока мы говорим.