Возвращение из Тартара

Он не спал. Не то чтобы он нуждался во сне, но в эти дни он наслаждался им. Желательно с любовником, который решил остаться после секса. Вместо этого он провёл остаток ночи, стоя на балконе, куря сигареты и опустошая целую бутылку двадцатипятилетнего Талискера. Доктор Линда была бы разочарована, если бы узнала. Делайла уже волновалась. — В следующий раз, когда ты расстроишься, почему бы тебе не сесть за пианино и не попытаться выразить свои чувства через музыку, вместо того чтобы пить или заниматься сексом? — сказала ему доктор Линда пару недель назад, после того как Делайла начала бороться с зависимостью, а потом набросилась на Люцифера, сказав, что он делает всё хуже, что он заставляет её чувствовать себя виноватой. Это, в свою очередь, привело к ночным вечеринкам и выпивке — реакции, которую доктор Линда считала потенциально вредной. — И я знаю, я знаю, что секс для тебя — это не то, что я думала, это не способ отделить себя эмоционально. Тем не менее, это механизм преодоления: ты знаешь, что не можешь удовлетворить свои собственные потребности, поэтому вместо того, чтобы пытаться сосредоточиться на том, что тебя расстраивает, ты заботишься о желаниях других людей. Это вредит здоровью, Люцифер, но выражение себя через музыку может помочь. Пожалуйста, попробуй в следующий раз! Ну, у него не было секса, так что это должно было что-то значить. Однако он сдержит своё обещание. Он сел за рояль, закрыл глаза и думал только о наказании, огне и Падении. Его пальцы начали играть прежде, чем его сознание поняло, что он хочет играть, его губы пели слегка скорректированную версию оригинала. There, out in the darkness A fugitive running Fallen from God Fallen from Grace

В ночь, сквозь тьму и сумрак, Прочь мчится преступник, Богом забыт, Небом забыт.

God be my witness I never shall yield Till we come face to face Till we come face to face

Бог мне свидетель: Я не оступлюсь, Пока с ним не столкнусь, Пока с ним не столкнусь.

He knows his way in the dark Mine is the way of the Law Those who follow the path of the righteous Shall have their reward And if they fall As Lucifer fell The flames The sword!

Он знает путь свой во тьме, Мой лишь Закон мог предречь. Тех, кто шёл в жизни светлой тропою, Будет небо беречь, А тех, кто пал так, как пал Люцифер, — Ждёт огонь и меч!

Stars In your multitudes Scarce to be counted Filling the darkness With order and light

Звёзд бескрайняя гладь Вас не сосчитать, но Тьму наполняет Порядок и свет.

You are the sentinels Silent and sure Keeping watch in the night Keeping watch in the night

Вы словно стражники, Безмолвен и спор Ваш полночный дозор, Ваш полночный дозор.

You know your place in the sky You hold your course and your aim And each in your season Returns and returns

У всех вас в небе свой пост, У всех свой курс, свой резон, И каждая снова, Всегда в свой сезон,

And is always the same And if you fall as Lucifer fell You fall in flame!

Возвратится назад. Но если вам пасть, как пал Люцифер, То пасть вам в ад!

And so it must be, and so it is written On the doorway to paradise That those who falter and those who fall Must pay the price!

И начертано так на двери, что ведёт К этим звёздам, на небеса: «Тот, кто оступится и падёт, Заплатит сам»

Lord let me find him That I may see him Safe behind bars I will never rest Till then This I swear This I swear by the stars!

Дай мне найти его, Дай мне увидеть В клетке его. Нет покоя мне До тех пор, В том клянусь Звёздами в вышине!

Когда яд вышел, он почувствовал себя лучше, но не успокоился. Пока нет. Как он мог, после разговора с Папой, даже если это было только через песню? Но он чувствовал себя лучше и был готов сделать то, что ему было поручено сделать с начала времён. Это должно было сработать. Тяжело дыша, он убрал пальцы с пианино, сменил халат на костюм и быстро вышел из квартиры. Он не мог заставить себя пожалеть о том, что показал им. Они не пытались застрелить его, чего он не мог сказать о других, которым он раскрывался так же внезапно и без подготовки, но Люцифер всё ещё хотел, чтобы ему не пришлось этого делать. Ни одна невинная душа не должна смотреть на его изуродованное лицо, хотя бы мельком и — для большинства из них — издалека. Конечно, Делайла и доктор Линда видели, но только после того, как они потребовали этого, и он подготовил их, очень старательно. Он не собирался показывать это ни сотрудникам ФБР, ни детективам, но вот он здесь, с целой толпой людей, недавно получивших доказательства божественного. Он мог только надеяться, что Аменадиил не услышит об этом, или Люциферу придётся выслушать ещё одну ненужную лекцию. Одна эта мысль могла разрушить хрупкий покой, который давала ему музыка. Войдя в клуб, он сразу заметил, что не один. Он обратился к Патрику, глаза которого были немного расширены. — Почему ты всё ещё здесь? Клуб закрылся несколько часов назад. — Вы только что спели «Stars» из «Отверженных»? — спросил бармен дрожащим голосом. — Да, и ты не ответил на мой вопрос, — возразил Люцифер, теряя терпение. Патрик инстинктивно сделал шаг назад, что ещё больше разозлило его. — Я неясно выражаюсь? Неужели у меня вдруг началось заикание? Ты должен был быть дома уже несколько часов назад. Почему ты всё ещё здесь? По какой-то причине человек всё ещё не отвечал, но отступил ещё дальше. — Люцифер! Голос Мэйз был подобен ведру ледяной воды, вылитой ему на голову. Он отступил, позволив бедному Патрику дышать, всё тело которого почти неудержимо дрожало. Люцифер резко выдохнул и отвернулся от мальчика. Возможно, не мальчик, а юноша, с технической точки зрения, но он выглядел очень юным, когда ужас поглотил его целиком. — Что случилось? — спросила его самая верная подруга. — Ты была там всё это время, — только и сказал он, подходя к бару и наливая себе ещё стакан. — Вот это-то мне и непонятно. Всего несколько часов назад ты был счастлив. Ты бредил этими людьми… — Говорит демон, который завязал с одним из них отношения. Удар в лицо не причинил такой боли, как ему хотелось бы, но голова дернулась, как от пощечины. — Вот именно, — резко сказала доктор Линда. — Прекратите! Вы оба! Патрик, ты не мог бы оставить нас на минутку? Я подойду и заберу тебя, как только этот разговор закончится. Без возражений бармен исчез в общей комнате для персонала. — Вот тебе и благословение дьявола, — оскалилась Мэйз на Люцифера. — О, не слишком драматизируй, Мэйз. Я ничего не говорил против того, чтобы у вас двоих был… — …если ты сейчас сделаешь намёк на секс, я отрежу тебе яйца… — Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь, Мэйзикин, — прорычал Люцифер, поднимаясь во весь рост. — Довольно! Светловолосая терапевт встала между ними, и они тут же отступили назад, боясь навредить доктору Линде в перекрёстном огне. — Мейз, что тебя так взволновало? — она обратилась к ней первой. — Он сделал вид, что его это устраивает, — прошипела она, указывая на них обоих. — Конечно, я… — запротестовал Люцифер. — Люцифер, остановись! Пусть говорит. Дьявол неохотно подчинился. — Во-первых, он как-то догадался о нас и говорит, что всё в порядке. Он даже предложил дать свое благословение, — прошипела Мэйз, указывая на Люцифера, который видел, как блестят её глаза. — Но теперь, когда мы здесь, это совсем другая история, и он использует это как оружие против меня. Глаза падшего ангела расширились. — Мэйз, не… — Потому что ты не можешь смириться с потерей контроля, который раньше имел надо мной… Всё, что он мог сделать, это в ужасе молча покачать головой. Это даже близко не было правдой. — …а теперь ты нам мешаешь, потому что боишься, что останешься совсем один. Что мы объединимся против тебя, как это сделала твоя семья. И чтобы уменьшить эту боль, ты уже выбрал себе новую, идеальную маленькую семью с этими агентами ФБР. Её вывод причинял боль, в основном потому, что он ненавидел одиночество, но во всём остальном она ошибалась. — Ладно, теперь, когда Мэйз высказала свои чувства, — начала доктор Линда успокаивающе, — Люцифер, ты хочешь что-то сказать или тебе нужно время, чтобы переварить услышанное… — Если у вас ничего не получится, я потеряю доктора Линду, — первое, что пришло в голову. — Не пытайся притворяться, что это не так. Если ты разобьешь сердце доктора Линды, она уйдёт, а если она разобьёт твоё, я всегда буду рядом. Всегда. Но вы двое… Ты этого не видишь, а я вижу.… Вы прекрасны. Как они могли этого не видеть? Как можно было этого не заметить? К сожалению, это означало, что, если отношения испортятся, это причинит боль им обеим. Он не хотел, чтобы его друзья пострадали, но не в его силах было предотвратить их боль. — У тебя есть моя поддержка. К тому же, к твоему сведению, моя связь с ОПА — это не просто вспышка на радаре. Не в этом случае. Я только что с ними познакомился… — Ты подумываешь уйти с ними, — прервала его самый искусный палач Ада. — Мэйз, пожалуйста, дай ему высказаться, — твёрдо сказала доктор Линда. — О, пожалуйста, — возразил Люцифер, обращаясь непосредственно к Мэйз. — Это больше не вариант. Они знают. — Ну и что? — прошипела Мэйз. — Я видела их раньше. Они восприняли это достаточно хорошо. Из авторитетных источников я знаю, что первое потрясение — самое худшее. — Они не должны знать, — вздохнул дьявол. — Мы знаем, — возразил его терапевт. — Делайла и я. — Что ж, это оправданно, — Люцифер пренебрежительно отмахнулся от этого аргумента. — Делайла — моя протеже, она стала мне в некотором роде приёмной сестрёнкой… Я могу оправдать ваше знание, но есть строгие правила относительно того, что человечество находит доказательства существования божественного, — он вздрогнул. — Когда я нарушаю Папины правила, я делаю это не случайно. — Ты боишься, — насмешка в голосе его демона причинила боль. — Конечно, боюсь! Или ты забыла, что случилось в прошлый раз, когда я взбунтовался? — его кожа сменилась на ангельскую форму. — Хм? — он усмехнулся, когда Мэйз просто посмотрела на него, не впечатлённая и не испуганная. Было приятно осознавать, что он не мог отпугнуть её, но он защитил её и всех своих демонов от того, чтобы когда-либо быть рядом с Отцом. В этом аспекте она была невинным младенцем. Как одна из Лилим, она, естественно, боялась своей матери, и это было справедливо, но она не знала достаточно, чтобы по-настоящему бояться Бога. — Мне придётся расплачиваться за каждую маленькую оплошность, которую я совершу. Я стараюсь поддерживать определённый баланс, но трудно сказать, что именно им является, потому что Папа не озвучивает наши сделки. Я не знаю, что он сделает со мной за то, что я бросил ему вызов, и это означает, что все мои маленькие прегрешения должны быть оправданы, потому что за это придётся заплатить буквально Адом. — Правда? — спросила доктор Линда, и Люцифер наклонил голову, потому что не был уверен, что она пытается сказать. — Приход на Землю был во многих отношениях самым бунтарским поступком со времён Грехопадения. Стоило ли оно того? Стоили ли мы этого? Ему даже не пришлось думать об этом: — Конечно, стоило. Конечно, вы стоили. — А агенты ФБР того стоят? — продолжала она, не сводя с него глаз, и Люцифер вспомнил, что должен преобразиться в человеческую форму. — Я позабочусь об этом, — твёрдо сказал он. Было бы жаль, если бы такой Свет просто проскользнул сквозь его пальцы. — Тогда нечего бояться, — заключила она. Один обруч на его груди ослабился. Доктор Линда была права. Конечно, она права. Он кивнул. Словно почувствовав, что это не единственное, что его беспокоит, она спросила: — Есть что-то ещё, не так ли? — Не знаю, — неуверенно ответил Люцифер. — У меня болит в груди. — Почему? — спросила она. — По-моему, я уже сказал тебе, что не знаю, — раздражённо ответил Люцифер, что заставило Мэйз занервничать, но доктор Линда успокоила её, крепко сжав запястье парнёрши. — За кого у тебя болит грудь? — спросила она. Это заставило его задуматься, но опять же, когда его вот так спросили, ответ был прост: — За тебя. За Делайлу. Софи. Патрика. Доктора Рида, мисс Гарсию. Агента Моргана. Агента Прентис. Агента Джеро. Агента Росси. Агента Хотчнера… — начал он, но его голос затих, потому что на ум пришло так много лиц. — Ладно. Итак, давай назовём их людьми в вашей жизни. Когда у тебя в последний раз болела грудь? — очень тихо спросила она. — Чуть раньше, — быстро ответил он. — С Патриком. — После того, как ты его напугал, — заключила она, но это всё равно прозвучало как вопрос. — Да, — подтвердил он. — Так что, возможно, — предположила она, — ты чувствуешь себя виноватым за то, что напугал нас или потенциально напугал. Но этот твой страх не нов. Есть ли другой контекст, который заставляет тебя чувствовать себя некомфортно? Что-то, что никогда не беспокоило тебя раньше, но теперь тоже заставляет твою грудь болеть. Ему пришлось на мгновение задуматься. — Думаю о Флетчере, Вудсе и Уорде, — медленно ответил он. — Чудовища, которые ранили всех этих женщин… Почему это вызывает такую же боль? Он посмотрел на доктора Линду, ожидая указаний. — Ох, — воскликнул Мэйз, широко раскрыв глаза. — Да, Мэйз? В чём дело? — мягко спросила доктор Линда. — Ты должен отпустить меня, Люцифер, — приказала его демон. — Ты никого не наказывал с тех пор, как мы приехали сюда. Вместо этого ты был милым, добрым и приятным, — тот факт, что она не могла произнести эти слова без насмешки, заставил его улыбнуться, но он уже мог сказать, что ему не понравится то, к чему это приведёт. — В тех редких случаях, когда тебе приходилось кого-то наказывать, это было за мелкие преступления, так что ты не мог полностью выплеснуть свой гнев, и даже если бы мог, я думаю, ты позволил бы мне это сделать. Тебе нужна отдушина. Адский гнев кипит под поверхностью, и эти ублюдки заслуживают всего, что их ждёт. В тот момент, когда она произнесла это, адский огонь вспыхнул с интенсивностью тысячи солнц, и он отвернулся, чтобы доктор Линда не видела. Мэйз была права, конечно, она была права, но от этого отпустить её было не легче. — Люцифер, — услышал он мягкий, успокаивающий голос доктора Линды. — Всё в порядке. Я знаю, что рядом с тобой я в безопасности, так же как и с Мэйз. На самом деле сейчас я, наверное, самая защищённая душа на планете. Люцифер пожал плечами. В этом она не ошиблась. — Я не собираюсь говорить, что ты не страшен, когда даруешь небесный гнев грешнику, но я также знаю, что когда ты это делаешь, это происходит по уважительной причине, — продолжила она, заявляя о своей вере в его суждение. — И эти ублюдки легко отделаются, если ты решишь оставить всё как есть. Они не заслуживают лёгкой жизни, — прошипел Мэйз. — Это было бы несправедливо. Не успокаивающий тон доктора Линды, а резкие слова Мэйз убедили его. Она была права. Эти трое заслуживали наказания. Если он откажется, то больше не сможет называть себя дьяволом. Мантия, которую он не хотел, но работа, которую он должен был выполнить. — Пошли, Мэйз, — мрачно сказал он. — Ты сказала, что вам нужно в участок, чтобы встретиться с лейтенантом Монро. Без колебаний она оказалась рядом с ним. — Подождите минутку, вы двое, — скомандовала доктор Линда, и они остановились. — Люцифер, мне кажется, ты кое-что забыл. И кого-то. — О да, — пробормотал дьявол. — Патрик, я схожу за ним. — Да, и ты начал, но не закончил свою терапию, — сказала доктор Линда. — Я не знал, что это сеанс, доктор Линда, — нахмурился Люцифер. — Я не об этом говорю. Вы начали с песни, но вы не сыграли её до конца, не так ли? Я думаю, ты должен. Ты уходишь, потому что это твой долг, а не потому, что ты этого хочешь. Пожалуйста, попробуй, это может помочь тебе прийти к согласию с тем, что нужно сделать. Я приведу Патрика. Зная, что лучше не перечить своему психотерапевту, он сел за пианино и позволил музыке овладеть собой. На этот раз он спел не всю песню «Stars» целиком, а только её вторую часть. Stars In your multitudes Scarce to be counted Filling the darkness With order and light

Звёзд бескрайняя гладь Вас не сосчитать, но Тьму наполняет Порядок и свет.

You are the sentinels Silent and sure Keeping watch in the night Keeping watch in the night

Вы словно стражники, Безмолвен и спор Ваш полночный дозор, Ваш полночный дозор.

You know your place in the sky You hold your course and your aim And each in your season Returns and returns

У всех вас в небе свой пост, У всех свой курс, свой резон, И каждая снова, Всегда в свой сезон,

And is always the same And if you fall as Lucifer fell You fall in flame!

Возвратится назад. Но если вам пасть, как пал Люцифер, То пасть вам в ад!

And so it must be, and so it is written On the doorway to paradise That those who falter and those who fall Must pay the price!

И начертано так на двери, что ведёт К этим звёздам, на небеса: «Тот, кто оступится и падёт, Заплатит сам.»

Lord let me find him That I may see him Safe behind bars I will never rest Till then This I swear This I swear by the stars!

Дай мне найти его, Дай мне увидеть В клетке его. Нет покоя мне До тех пор, В том клянусь Звёздами в вышине!

И снова что-то сжало его грудь, но, поскольку он в основном пел звёздам, а не Папе, это было менее болезненно. Всё, что осталось — это остаточная боль от того, что он лишь видит звёзды, но больше не может быть среди них. И не только потому, что у него больше не было крыльев. Но потому, что так пожелал Отец. Его пальцы заиграли следующую песню, логическое завершение его внутреннего хода мыслей. I don't want to talk About the things we've gone through Though it's hurting me Now it's history

Я не расскажу Всё, что с нами было. Сердцу тяжело, Но уже прошло.

I've played all my cards And that's what you've done too Nothing more to say No more ace to play

Ты спутал нить судьбы, Я про неё забыла. Нечего сказать. Некому играть.

The winner takes it all The loser standing small Beside the victory That's her destiny

Выиграл, значит, всё. Проиграл — ушёл. Но победы приз Лишь судьбы каприз.

I was in your arms Thinking I belonged there I figured it made sense Building me a fence

Думал, что в руках Я твоих надолго, Но чувства всё давно Сделались стеной.

Building me a home Thinking I'd be strong there But I was a fool Playing by the rules

И в родных стенах Стать мечтала стойкой, Но нельзя сменить Правила игры.

The gods may throw a dice Their minds as cold as ice And someone way down here Loses someone dear

Бог бросает кость, Меч судьбы занёс. Кого-то он сразит, А кто-то победит.

The winner takes it all The loser has to fall It's simple and it's plain Why should I complain

Выиграл, значит, всё. Проиграл — ушёл. Прост такой закон, Миром правит он.

But tell me does she kiss Like I used to kiss you? Does it feel the same When she calls your name?

Может поцелуй Мой с её сравниться? Может ли она Знать тебя, как я?

Somewhere deep inside You must know I miss you But what can I say Rules must be obeyed

Глубоко в душе Я по тебе скучаю, Но правила игры Не в силах изменить.

The judges will decide The likes of me abide Spectators of the show Always staying low

Мою судьбу решат. Осталось только ждать. Что ж, зритель, посмотри Спектакль моей судьбы.

The game is on again A lover or a friend A big thing or a small The winner takes it all

Замкнулся жизни круг: Любовник или друг? Не значит ничего. Выиграл, значит, всё!

I don't want to talk If it makes you feel sad And I understand You've come to shake my hand

Я не расскажу То, что с нами было, Про мысли о тебе, Про дрожь в моей руке.

I apologize If it makes you feel bad Seeing me so tense No self-confidence But you see

Хочу сказать, прости, Если было больно, Но в свои слова Не верю я сама. Но знаю лишь одно:

The winner takes it all The winner takes it all

Выиграл, значит, всё… Выиграл, значит, всё…

So the winner takes it all And the loser has to fall Throw a dice, cold as ice Way down here, someone dear Takes it all, has to fall It seems plain to me (прим. перев. — я пыталась красиво перевести последний куплет, но это было ужасно, так что просто спойте куплет) Боль ушла. Он просто грустил, погруженный в музыку, которая привела его к следующей песне. Well, my friends are gone and my hair is grey I ache in the places where I used to play

Мои друзья умерли и голова моя седа, Но я страстно стремлюсь в те места, где играл когда-то.

And I'm crazy for love but I'm not coming on I'm just paying my rent every day in the Tower of Song

Я безумно их люблю, но не попаду туда. Я всего лишь плачу дань каждый день в Башне Песни.

I said to Hank Williams, how lonely does it get? Hank Williams hasn't answered yet

Я спросил Хэнка Уильямса: «Насколько одиноко может быть?» Хэнк Уильямс не ответил мне, пока.

But I hear him coughing all night long Oh, a hundred floors above me in the Tower of Song

Но я слышу его кашель всю ночь Ста этажами выше меня в Башне песни.

I was born like this, I had no choice I was born with the gift of a golden voice

Я родился таким. У меня не было выбора. Я родился с даром золотого голоса.

And twenty-seven angels from the Great Beyond They tied me to this table right here in the Tower of Song

Двадцать семь ангелов Потустороннего Мира, Они привязали меня к плите в Башне песни

So you can stick your little pins in that voodoo doll I'm very sorry, baby, doesn't look like me at all

Ты можешь тыкать свои маленькие иголки в куклу вуду, Прости, детка, только она совсем не похожа она на меня

I'm standing by the window where the light is strong Ah, they don't let a woman kill you, not in the Tower of Song

Я стою у окна, где есть яркий свет. Женщина не погубит тебя, если ты в Башне песни

Now, you can say that I've grown bitter but of this you may be sure The rich have got their channels in the bedrooms of the poor

Сейчас ты можешь сказать, что я стал озлобленным, но ты можешь быть уверена У богатых есть свои каналы в спальнях бедняков

And there's a mighty judgment coming, but I may be wrong You see, you hear these funny voices in the Tower of Song

Страшный суд грядет, я могу ошибаться, Слышишь, слышишь эти странные голоса в Башне песни.

I see you standing on the other side I don't know how the river got so wide I loved you baby, way back when

Я вижу ты стоишь на другом берегу, Не знаю насколько широка стала река, Я любил тебя детка, тогда давно,

And all the bridges are burning that we might have crossed But I feel so close to everything that we lost We'll never, we'll never have to lose it again

Но мосты которые могли соединить, все сожжены, Я воспринимаю всё так ярко, что мы потеряли, Никогда, никогда нам не потерять вновь

Now I bid you farewell, I don't know when I'll be back They're moving us tomorrow to that tower down the track

Сейчас я предлагаю расстаться, я не знаю когда я вернусь, Двигаясь в завтра, жизнь ведет нас к этой опоре,

But you'll be hearing from me baby, long after I'm gone I'll be speaking to you sweetly from a window in the Tower of Song

Но ещё долго ты меня будешь слышать после того, как я уйду, Я буду говорить ласково из окна Башни песен.

Yeah, my friends are gone and my hair is gray I ache in the places where I used to play

Мои друзья умерли и голова моя седа, но я страстно стремлюсь в те места, где играл когда-то.

And I'm crazy for love but I'm not coming on I'm just paying my rent every day in the Tower of Song

Я безумно их люблю, но не попаду туда. Я всего лишь плачу дань каждый день в Башне песни.

Он снова мог дышать. Он посмотрел на своих слушателей, которые отступили за стойку, и его взгляд остановился на Патрике. Ему действительно нужно было обратиться к нему и извиниться единственным известным ему способом. If I could turn back time If I could find a way I'd take back those words that hurt you And you'd stay

Если бы я могла повернуть время вспять, Если бы я могла найти способ, Я бы взяла обратно те слова, что обидели тебя, И ты бы остался.

I don't know why I did the things I did I don't know why I said the things I said Love's like a knife it can cut deep inside Words are like weapons, they wound sometimes

Я не знаю, почему я сделала то, что сделала, Не знаю, почему я сказала то, что сказала. Гордость, словно нож, она может глубоко ранить. Слова, словно оружие, иногда они причиняют боль,

I didn't really mean to hurt you I didn't want to see you go I know I made you cry, but baby

Но на самом деле я не собиралась задеть тебя, Я не хотела видеть, как ты уходишь. Я знаю, что заставила тебя плакать, но, детка…

If I could turn back time If I could find a way I'd take back those words that hurt you And you'd stay

Если бы я могла повернуть время вспять, Если бы я могла найти способ, Я бы взяла обратно те слова, что обидели тебя, И ты бы остался,

If I could reach the stars I'd give 'em all to you Then you'd love me, love me, like you used to do If I could turn back time

Если бы я могла дотянуться до звезд, Я бы отдала их тебе. Затем ты бы полюбил меня так, как раньше. Если бы я могла повернуть время вспять…

My world was shattered I was torn apart Like someone took a knife and drove it Deep in my heart You walk out that door I swore that I didn't care

Мой мир раскололся, и я разорвана на части, Словно кто-то взял нож и направил его Глубоко мне в сердце. Ты уходишь через ту дверь, и, клялась, что мне все равно,

But I lost everything darling then and there Too strong to tell you I was sorry Too proud to tell you I was wrong I know that I was blind, and darling

Но я потеряла всё на свете, милый, там и в тот момент. Слишком сильная, чтобы попросить у тебя прощения. Слишком гордая, чтобы признать свою неправоту. Я знаю, что была слепа, дорогой

If I could turn back time If I could find a way I'd take back those words that hurt you And you'd stay

Если бы я могла повернуть время вспять, Если бы я могла найти способ, Я бы взяла обратно те слова, что обидели тебя, И ты бы остался,

If I could reach the stars I'd give 'em all to you Then you'd love me, love me, like you used to do, oh

Если бы я могла дотянуться до звезд, Я бы отдала их тебе. Затем ты бы полюбил меня так, как раньше, оуу…

If I could turn back time (If I could turn back time) If I could turn back time (If I could turn back time) If I could turn back time, oh baby

Если бы я могла повернуть время вспять, (Если бы я могла повернуть время вспять,) Если бы я могла повернуть время вспять, (Если бы я могла повернуть время вспять,) Если бы я могла повернуть время вспять, детка.

I didn't really mean to hurt you I didn't want to see you go I know I made you cry

Но на самом деле я не собиралась задеть тебя, Я не хотела видеть, как ты уходишь. Я знаю, что заставила тебя плакать

If I could turn back time If I could find a way I'd take back those words that hurt you

Если бы я могла повернуть время вспять, Если бы я могла найти способ, Я бы взяла обратно те слова, что обидели тебя,

If I could reach the stars I'd give 'em all to you Then you'd love me, love me, like you used to do

Если бы я могла дотянуться до звезд, Я бы отдала их тебе. Затем ты бы полюбил меня так, как раньше.

If I could turn back time (turn back time) If I could find a way (find a way) Then maybe maybe maybe you'd stay

Если бы я могла повернуть время вспять, (повернуть время вспять) Если бы я могла найти способ, (найти способ) Тогда может быть, может быть, может быть ты бы остался…

Патрик, который знал его достаточно хорошо, чтобы знать, что это было всем, что он мог предложить в качестве извинений, кивнул в ответ. Затем его взгляд переместился на Мэйз и доктора Линду, которые держались за руки. Доктор Линда выглядела такой же расслабленной и счастливой, как и Патрик, но Мэйз — хотя глазами она улыбалась — всё ещё выглядела напряжённой. Глупый демон. Неужели она не знает, что он дьявол своего слова? Hey you, you're a child in my head You haven't walked yet Your first words have yet to be said But I swear you'll be blessed

Эй, ты! Ты — ребенок-мечта. Ещё не ходишь, Первых слов ещё нет на устах. Но клянусь, будешь благословён.

I know you're still just a dream Your eyes might be green Or the bluest that I've ever seen Anyway you'll be blessed

Знаю, ты только лишь сон. Цвет глаз твой — зеленый Иль, подобно волнам, — бирюзовый? Так иль нет, будешь благословён.

And you, you'll be blessed You'll have the best I promise you that I'll pick a star from the sky

И ты будешь благословён, Лучшее на земле Обещаю тебе. Достану с неба звезду,

Pull your name from a hat I promise you that, promise you that, promise you that You'll be blessed

Имя в шляпе найду, Обещаю тебе, обещаю тебе, обещаю тебе, Будешь благословён.

I need you before I'm too old To have and to hold To walk with you and watch you grow And know that you're blessed

Ты нужен мне, пока я не стар, — Гулять и нянчить, И смотреть, каким взрослым ты стал. И знать, что благословен.

На самом деле он не давал благословений, это не было его сферой, но музыка резонировала в его сердце и душе. На те короткие мгновения, что длилась песня, он почти чувствовал, как Свет поглощает его, как это было естественно для него много веков назад. Полностью расслабленный и счастливый, он сосредоточил свой ум на трёх грешниках, которые заслужили его более безжалостной, менее прощающей стороны, что привело к исполнению песни «Sinnerman». Oh, Sinnerman, where are you gonna run to?

О, Грешник, куда ты бежишь?

Покончив с этим, он поднялся со своего места и насмешливо поклонился в ответ на одинокие хлопки своих друзей. — Прошу меня извинить. Есть три души, ожидающие суда. С ухмылкой он оставил Люкс, Мэйз шла рядом с ним, их шаги были синхронизированы. Она казалась счастливой, и её поступь заставила его улыбнуться. По дороге в участок они почти не разговаривали, но тогда и слов не требовалось. — Ты счастлива? — тихо спросил Люцифер, когда молчание слишком затянулось, не в силах избавиться от беспокойства в голосе. Он любил доктора Линду, но это была Мэйз. Его преданность ей всегда будет на первом месте. — Я не знаю, — был честный ответ, звучавший так же потерянно, как и он сам. — Мэйз… — начал он, но она отмахнулась от его беспокойства. — Я в порядке. Крохотными шажочками, как сказала бы Линда, — ответила она. — Всё ещё обдумываю, и она всё понимает. Последовавшее молчание было гораздо более комфортным и многое говорило об их бесчисленных годах общения. На стоянке они расстались. Она немедленно отправилась в кабинет лейтенанта Монро, а Люцифер остался, потому что заметил, как его новые знакомые въезжали на стоянку. Они, очевидно, тоже видели его, потому что сначала собрались вместе, прежде чем приблизиться к нему как единое целое. Каждый из них излучал тепло и Свет, но как группа они сияли еще ярче. Он не мог сдержать улыбки, которой одарил их. Доктор Рид вертел в руках что-то похожее на блокнот, и Люцифер сразу понял, что в нём содержится длинный список вопросов. — Мои дорогие агенты, — приветствовал он их кивком. — Доброе утро, Л-Люцифер, — сказал Хотч, и, к его чести, он выглядел довольно спокойным и собранным, но Люцифер знал, что новость потрясла его. Эта короткая, почти незаметная заминка в его голосе говорила о многом. Агенты Джеро и Прентис снова черпали силы в присутствии друг друга, и Люциферу стало немного жаль, что он не обратился к их страхам прошлой ночью. Как ни странно, именно агент Морган был тем, кто должным образом обратился к нему: — Эй, чувак, как поживаешь? — Я в порядке, но этот вопрос должен задать я. Надеюсь, мой истинный облик, каким бы кратким ни был этот проблеск, не потревожил ваши сны. — Нет, — последовал твёрдый ответ. — Не пойми меня неправильно, это огромная работа, и тридцать минут превратились в два часа, когда я помогал парню записывать свои вопросы, но не ты был причиной кошмаров. Почти задохнуться от дыма или быть сожженным заживо, было достаточно для кошмаров. Воспоминание о том, что ты нас спас, сумело развеять большинство из них. — Правда? — спросил Люцифер, не в силах скрыть удивления. — Только большинство? Какие ещё кошмары мучили тебя? Что-то очень мимолётное промелькнуло на лице профайлера, что сделало его похожим на маленького мальчика. Оу. — Как так? — спросил он. — Тебе угрожали? Агент Морган выглядел так, будто ему стало плохо. — Да, но ничего не произошло. Немного. — Немного? — Просто какое-то жуткое поведение от похотливого Субъекта, — отмахнулся он, но выражение его глаз было тусклым, и ярость пронзила Люцифера. — Ты в порядке? — Превосходно, — прошептал Люцифер, его голос был глубже, чем обычно. — Кто из них? — Он погиб в огне. — Жаль, — холодно прокомментировал он, прежде чем теплота вернулась в его голос при виде технического аналитика ФБР. — Мисс Гарсия, что держат ваши прелестные пальчики? С того момента, как он впервые подошёл к ним, она перебирала пальцами маленький кусочек чего-то. Похоже, это был её намёк, потому что она быстро вошла в его зону комфорта и протянула ему что-то похожее на ярко-розовый USB-накопитель. Мгновенно вспомнив о брошюре доктора Рида, он улыбнулся в ответ. — Я вижу у вас есть вопросы. Здесь те, на которые мне надо отвечать? — Прости? — рассеянно спросила она. — Нет, я имею в виду, да, у нас с Джей-Джей и Эмили куча вопросов, и все они в зашифрованном файле на моём ноутбуке — частном, не ФБР, потому что я не должна там ничего шифровать — нет, это моя библиотека хороших мыслей. Он наклонил голову, безмолвно прося её продолжать. — Он содержит список вещей, почему человечество является удивительным. Ну, два списка: топ-100 и список, в котором есть более 1000 вещей; я постоянно обновляю его, — её улыбка была дрожащей, и она говорила очень быстро, как будто нервничала. — Есть также мультимедийные файлы, содержащие мои любимые видео котят и щенят из интернета, и несколько других вещей. Я беру это с собой, куда бы я ни пошла, потому что то, что мы делаем, эта работа, иногда позволяет мне забыть, как удивителен этот мир, и это напомнило мне, что у тебя в основном была одна и та же работа в течение вечности, поэтому я подумала, что тебе это нужно больше, чем мне, и я… — его молчание заставило её ещё больше нервничать, потому что она продолжила ещё более поспешно. — О нет, ты же можешь использовать это, находясь в Аду? Надо было его распечатать. Можете ли вы взять бумажные копии в Ад? Это была ужасная идея и… Он протянул пальцы и осторожно выхватил маленький прибор из её рук. Мягко и медленно он потянулся вперёд и схватил её за руку, убедившись, что она знает, что может заставить его отпустить в любой момент, и раскрыл её ладонь, возвращая флешку, сжав пальцы. — Спасибо, мисс Гарсия, но вы только что дали мне то, что мне было нужно. Кому нужна кибер-память о добре человечества, когда его олицетворение стоит передо мной? — он мягко улыбнулся ей. Она была этим сгустком Света, который напоминал ему солнце в ранние годы его существования — меньшее, чем самые яркие из небесных тел, но более драгоценное чистым теплом. Папа видел его близость к солнцу, и именно поэтому Земля образовалась в этой солнечной системе. Низкий смешок агента Морган вывел его из задумчивости. — Идём, мама, прежде чем ты сделаешь предложение самому завидному холостяку Лос-Анджелеса. Люцифер был очень тронут тем, что агент Морган ничего не упомянул о дьяволах в этом контексте, но предложение заставило его усмехнуться. — Пожалуйста, я бы сказал «Да» каждому из вас. Интересуетесь? — он обольстительно улыбнулся, его глаза озорно блеснули, и, к счастью, это произвело желаемый эффект. Профайлер фыркнул. — Я уже говорил, я дамский угодник до мозга костей, — ухмыльнулся агент Морган. Драматично вздохнув, Люцифер повернулся к агентам Прентис и Джеро, отчего последняя покраснела как свекла и пробормотал что-то о том, что «уже вроде как… вроде как встречаюсь с некоторыми…», прежде чем резко оборвала себя. Однако эта странная реакция заставила всю команду переключить внимание с Люцифера на свою коллегу. Агент Прентис усмехнулась и решила прийти на помощь своей подруге, обратившись к нему: — И сколько же у тебя денег? — Я вроде как начал накапливать их, когда они стали цениться, агент Прентис. У меня их довольно много, но если вам нужна точная цифра, вам действительно следует спросить Джонатана и его жену Наталию, они мои бухгалтеры и следят, чтобы всё было в порядке. — Золотоискатель или нет, это звучит как сладкая сделка, — она улыбнулась, и впервые с тех пор, как она узнала, он мог видеть, что она полностью расслабилась. — Если Гарсия не сделает вам предложение, то я могу. — Я хотел бы напомнить всем, что отношения между членами одной команды на самом деле противоречат правилам, — решил вмешаться агент Хотчнер, испортив всё веселье. — И это включает гражданских консультантов. Удивлённый, Люцифер повернулся лицом к начальнику подразделения. — Агент Хотчнер, вы хотите сказать, что всё ещё хотите, чтобы я был в вашей команде? Я… — Именно тот, за кого вы себя выдаёте. Вы не лгали нам, вы даже не пытались держать это в секрете, а значит, вы не лжёте и это… будет проблемой, но я уверен, что мы сможем получить для вас разрешение, если немного поможем. — Не волнуйтесь, меня же взяли в команду, — небрежно заметил доктор Рид. — А я изначально провалил всё, что было связано с физической подготовкой или стрельбой. Я думаю, что снятие с Люцифера подозрений будет лучше для нервов Моргана. — У нас могут возникнуть вопросы, — сказал Росси. — На самом деле их целая тонна, но это скорее причина для того, чтобы принять тебя в команду, чем основание для отказа. Он посмотрел на эту удивительную группу людей, некоторые немного более нерешительные, чем другие, но все приветливые, без намёка на обман в их выражениях. — Спасибо, — это было всё, что он мог сказать, но он знал, что они могут изменить своё мнение, как только столкнутся лицом к лицу с дьявольским правосудием. — Я думаю, что три человека ожидают наказания. — Тогда не будем заставлять их ждать, — сказал агент Росси с явным любопытством. Войдя в участок, Люцифер первым делом заметил детективов Деккер и Эспинозу, стоявших у стола, похожего на стол детектива Коллинза. Она тут же посмотрела на него. Он заметил, что её Свет немного уменьшился, всё ещё соблазнительно яркий, но уже не такой ослепительный. Вместо этого в ней было что-то печальное, что огорчило Люцифера и заставило его захотеть защитить её. Увидев его, она уверенными шагами приблизилась к группе, не обращая внимания на протесты мужа. — Мои действия прошлой ночью были… неуместны, — неловко сказала она через мгновение, непривыкшая извиняться, что было слишком хорошо знакомо Люциферу. — Все прощено и забыто, детектив, — ответил он. — Размышления о прошлом приносят только печаль, — это были не просто пустые слова. У него была долгая память, как у любого Бессмертного, и он был довольно неумолим в большинстве аспектов, но он уже давно понял, что возмущаться тем, что его обидели, совершенно бесполезно. Агент Морган положил руку ему на плечо и мягко потянул его в помещение, похожее на комнату для допросов. Доктор Рид последовал за ними. — Мне казалось, вы распознаёте тип убиваем-огнём, — пробормотал профайлер, как только они оказались вне пределов слышимости. — Что изменилось? — Я представляю собой ужасное зрелище, агент Морган. Обычно я приберегаю его для душ, которых наказываю. Я не хотел разрушать само место, — объяснил Люцифер. — Кто я такой, чтобы стоять на пути угрызений совести? Несмотря ни на что, я никогда не был в опасности. — Значит, причинять боль и убивать других — это грех, наказуемый путешествием в Ад в один конец, но причинять боль тебе — это нормально? — недоверчиво спросил агент. — Ну, конечно, — небрежно ответил Люцифер, положив пальцы на ручку двери, ведущей в комнату для допросов. — Со стороны Папы было бы лицемерием наказывать кого-то за то, что он причинил мне боль, когда он разбил меня сильнее, чем способен любой человек, — он открыл дверь с сияющей улыбкой. — Здравствуйте, грешники! После того, как они так долго были окружены Светом, можно было предположить, что их темнота будет достаточно интенсивной, чтобы поглотить его. Вместо этого, они были просто жалкими оправданиями хнычущих маленьких людей, ложно верящих, что у них есть какая-то сила, уничтожая невинных. Ничем не отличаются от тысяч душ, брошенных в Ад до них. И точно так же, как и в случаях с другими тёмными душами, дьявол должен был наказать их. — Люцифер! Голос агента Морган вернул его в настоящее. — Да, агент Морган? — спросил он, спокойно глядя на своего почти коллегу, не обращая внимания на хныканье Флетчера, Уорда и Вудса. — Вы не должны причинять им вреда, — сказал он. — Даю вам слово, что я и пальцем их не трону, — ответил он. — Учитывая то, что вы сделали с монетой, это ничего не значит, — ответил агент Морган, совершенно не впечатлённый. — Я не причиню им физического вреда. Золотое правило Папы говорит не убивать, поэтому я не буду, но, конечно, это нормально, если я поговорю с ними? — Конечно, — медленно согласился профайлер. — Что вы хотите знать? — Расскажи мне о своих грехах, — прошептал Люцифер, сознательно адресуя свой вопрос только Уорду, Флетчеру и Вудсу, но вкладывая в него всю свою власть над желанием. Как и все тёмные души до них, они не могли удержаться и рассказали ему всё. Каждая маленькая ужасная деталь, которую они сделали, каждая душа, которую они пытались уничтожить, каждая мелкая маленькая мысль («шлюхи просили об этом») и то, что они планировали сделать («сука Монро заслуживает страданий за то, что она сделала с моим братом»), и, не касаясь их, он получил их полное признание. Эта техника так прекрасно работала только с тёмными душами. У них не было сознательного фильтра между желаниями и действиями, ничего, что удерживало бы их от разглашения всех грязных секретов, которые они пытались сохранить. Уорд был единственным, кто оказал хоть какое-то сопротивление, потому что в нём ещё оставалось немного Света. Так не пойдёт. Он был также виновен, как и двое других. — Посмотри на меня, — холодно приказал он Уорду, который неохотно подчинился. На самую короткую секунду он позволил адскому огню сверкнуть в своих глазах, метафорически позволив Аду поглотить это жалкое существо перед ним. Как и следовало ожидать, мужчина потерял самообладание и дернулся на стуле, врезавшись в стену позади себя. Люцифер жестоко улыбнулся, наблюдая, как агент Морган и какой-то неназванный детектив с трудом усаживают Уорда обратно в кресло. Он открыл дверь и выпроводил доктора Рида, Моргана и детектива из комнаты для допросов. Прежде чем закрыть за собой дверь, он заглянул в свою личную маленькую камеру пыток. — О, Вудс? Флетчер? — они оба вздрогнули в ответ, и Люцифер улыбнулся. — Чуть не забыл… Да будет Свет. Их оглушительные крики были музыкой для его ушей. Он был дьяволом. Они принадлежали ему. ОПА могут охотиться и ловить таких, как они, но задача Люцифера заключалась в том, чтобы наказать их по праву. И он наслаждался каждой секундой.