You and me - suicide

Минако помнит все свои предыдущие жизни, старая история. Помнит, сколько раз она защищала Серенити своим телом, помнит, как умирала и как перерождалась, помнит даже, как пахли цветы ао в Серебряном Тысячелетии. Минако знает, что она и Кунсайт предназначены друг другу, что они части единого целого, раздробленного на миллионы маленьких кусочков, по одному — на каждую эпоху. Минако верит, что за свою любовь нужно бороться, чтобы кровь и слезы смешивались на лице, чтобы раны на теле были не меньше, чем раны в душе. Минако не понимает только одного — почему же Селена не может даровать им с Кунсайтом покоя, почему каждый раз их мечты разбиваются о препятствия и преграды, их любовь стачивается ветром невзгод? Она старается подниматься и идти вперед каждый раз, но однажды она понимает, что смысла нет. Осознание приходит словно просветление, словно бог приоткрыл ей маленькую щелочку в будущее, чтобы взглянуть лишь одним глазком. Только этого будущего нет. Каждая попытка, каждый раз обречен на провал. В эту эпоху или в следующую, неважно. Не быть им счастливыми, как бы не старались. Это больно, так, будто железным прутом под колени, чтобы нельзя было идти, словно раскаленным оловом в глаза, чтобы наступила кромешная тьма, как заточкой в самое сердце — не должно ему биться. Минако догадывается, что нужно сделать, чтобы боль отступила. Но она ведь очень слабая, она жадная до жизни и любви, она не хочет отпускать от себя чувства. Эта не борьба доброго и злого начал в её душе, не умирание, это нежелание признать свое поражение. Признать, что даже ленты времени им мало, что даже вечность не сможет спасти их от гнева богов. И тогда Минако принимает решение. Первое осознанное решение за долгое время. Судьба вела их своими тропами тысячелетия, сводила вместе и разделяла порознь. Минако решает, что пойдет против судьбы. Так лучше, честнее. Минако идет по улице, навстречу идет Кунсайт. Они ещё не знают друг друга в этом мире, они не знакомы. Он смотрит на неё и улыбается. Она отводит взгляд. Когда они проходят мимо, Минако не позволяет их пальцам соприкоснуться, не позволяет себе вздохнуть, не то что заговорить. Она знает, что единственный путь переломить замкнутый круг - просто позволить себе не быть с Кунсайтом, отпустить. Не бороться и не бить кулаками в глухую стену, пройти мимо и не обернуться. - Девушка, простите... - слышит она вслед слова Кунсайта, но не оборачивается, идет дальше. Иногда нужно идти вперед, даже если очень хочется остановиться, очень нужно. В груди пустота, онемелость. Но в глазах нет слез. Она сделала то единственное, что могла — отступила. Когда Минако спускается в подземку, кто-то хватает её за запястье, крепко и требовательно. Мина закрывает глаза. Она знает, что должна вырваться, должна бежать прочь, не позволить времени и вечности поглотить их, разорвать на ещё меньшие осколки. Минако оборачивается и смотрит в глаза Кунсайту. Долго смотрит, жалобно. Ему просто нужно разжать ладонь, позволить ей раствориться в толпе. - Девушка, простите, мне кажется, я где-то Вас уже видел, - повторяет Кунсайт задумчиво, продолжая держать Минако за запястье. - Вы обознались, - глухо говорит Мина, пытаясь выдернуть свою ладонь из его хватки. - Нет, - отвечает Кунсайт, одним движением заключая Мину в объятья. Её руки сами собой ложатся на его шею. И Минако понимает, что бог соврал, что бога нет.