You and me - suicide

Минако хочет всадить ему нож прямо в грудь. Под сердце, а потом провернуть по часовой стрелке с мокрым звуком, чтобы он почувствовал всю ту боль, которую он причиняет ей, понял, каково это быть ей. Но Минако, конечно же, не делает этого. Она стоит и долго-долго рассматривает томатный сок, растекающийся лужицей по белой скатерти. Не кровь, но очень похоже. Минако так сильно любит Кунсайта, что готова терпеть от него все — жестокость, эгоизм, равнодушие. Готова быть его шлюхой, если ему доставит это удовольствие. В этом мире Кунсайт наделен богатством и завидным положением, внешностью, умом. Всем, что делает мужчину желанным. Кроме памяти. У Минако есть только улыбка — навязчивая, слишком сладкая, развратная. В этом мире она не умеет ничего, он сделал её такой. Он обещал заботиться о Минако, на самом же деле развращал, обещал защищать, а на деле использовал, говорил, что будет любить до конца времен, в реальности она стала его шлюхой, красивой, нарядной, есть, чем похвалиться. Минако так сильно любит Кунсайта, что готова даже быть такой, последней блядью, слепленной его заботливыми руками. Готова послушно хлопать глазами, улыбаться и раздвигать ноги, если попросят. Минако не оправдывает Кунсайта, в этом мире он действительно жесток. Хуже, чем Первый Лорд Терры, всегда сосредоточенный и серьезный, безжалостный, хуже, чем демон Темного Королевства, точный, как часы, сухой и бесчувственный, идеальный механизм. В этом мире он сотворил из неё чудовище, жуткое существо, способное ради своего жалкого слабого чувства на все — на предательство, на унижения, даже на смерть. И однажды Минако решает, что дальше так жить невыносимо, нельзя. Она решает, что отомстит Кунсайту. Только секунду в её голове блуждает шальная мысль о ноже в сердце, с каким удовольствием она бы провернула его по часовой стрелке. Потом видение проходит, Минако пугается. Она чувствует себя крысой в клетке, загнанной и напуганной. Она так любит Кунсайта, что даже мысли о мести её пугают. Шлюха. Тупая шлюха. Минако переступает через себя. Месть — это блюдо, пригодное только холодным. И она холодна. Она перестает подчиняться, перестает быть куклой в руках мастера. Отношение Кунсайта меняется. Он удивлен, он напуган. Хорошие девочки так себя не ведут. Но ведь Минако больше не хорошая, он ведь превратил её в жуть, сделал её такой, отравленной и чужой, пластиковой улыбкой освещающей себе дорогу. Кунсайт думает только о Минако, в его голове не укладывается, как она смогла переступить через него, пойти дальше. Он бьет наотмашь, а она улыбается. И он понимает, что она залезла ему под кожу, он не может больше жить без неё. Возможно, он даже ждал, что она изменится, пойдет против него, из фарфоровой шлюхи превратится в женщину из плоти и крови. С обгрызенными ногтями, размазанной помадой и потекшей тушью, но все-таки такую красивую и желанную. Минако начинает петь, ведь она шлюха, ей есть, чем пробиваться на самый верх. Кунсайт негодует, скрежещет зубами, но сделать ничего не может. Минако уже выбралась из тугого кокона, который он соорудил для неё, ей уже мало раздвигать ноги перед ним, когда ему удобно. Этими ногами она зарабатывает себе популярность, этими ногами открывает все двери перед собой. Кунсайт хочет Минако и не может больше её получить. Она шлюха, уродливая в своей чудовищности, беспринципная, аморальная и жестокая. Но он любит её именно за это, за то же, за что и ненавидит. Он жалеет, что встретил её, затащил на заднее сиденье машины и трахнул, жалеет, что она перешла его дорогу. Теперь ему не отвязаться от неё, она искалечила все правильное и нормальное в его жизни, перевернула все вверх дном. А потом она собирает чемодан и уходит. В тот самый день, когда её сингл о том, как девочка с золотыми волосами и синими глазами воткнула нож в грудь своего обидчика и осталась безнаказанной, взлетает на первые строчки чарта. Кунсайт стоит в холле и смотрит, как она застегивает ремешки туфель. Все такая же шлюха, желанная и красивая. Но совсем другая. Её дорога пройдена, назад не повернуть, её роль отыграна — ничего не изменить. Минако открывает дверь, Кунсайт хватает её за руку. Она оборачивается и смотрит, как он становится перед ней на колени, как целует кончики её пальцев и говорит: «Прости меня, Минория». Минако улыбается. Улыбается и Кунсайт. - Я ненавижу только тебя, - говорит она, но не уходит. - Я люблю тебя одну, - отвечает он и крепче сжимает её руку. - Сукин сын, - шепчет Мина, ноги её практически не держат, она опускается на колени рядом с Кунсайтом, прижимается щекой к его щеке. - Моя шлюха, - отвечает он и целует Минако в губы так крепко, как может, до синяков.