You and me - suicide

Минако не закрывает окно. Лежит под тонким покрывалом в своем слишком откровенном боди, дрожит. Сама не знает — то ли в предвкушении, то ли от ужаса. Как же её угораздило связаться с мужчиной из дома напротив? Как удалось завлечь его, заставить его желать её так сильно, что он принял её приглашение? Попросил не закрывать окно. Минако не знает, жалеет ли о своем решении. С одной стороны, нет. Она так долго ждала этого шанса, грезила о красавце из соседнего дома днями и ночами, придумывала ему имена и ласковые прозвища, рисовала в тетрадке их инициалы в обрамлении сердца. С другой стороны, Минако напугана до одури. Она любит хорошие проказы, любит будоражить фантазию мужчин, вызывать в них вполне определенные желания. Но никогда это ещё не заходило так далеко. Никогда ей ещё не приходилось сталкиваться с последствиями своего кокетства, неосторожного флирта. Сердце Минако бухает в груди. Часы на стене отстукивают ритм. Без пяти девять. Уроки сделаны, Артемис изгнан из спальни в гостиную, дверь заперта на замок. У неё болит голова, она сегодня пораньше ляжет спать. Да-да, конечно. Пусть родные думают, что им заблагорассудится. Минако же своего шанса не упустит. Часы бьют девять. Минако вся подбирается, сжимается в комок и смотрит, смотрит сквозь темноту на распахнутое окно. Занавески едва колышутся на ночном ветру. Воздух холодный и влажный. Но Минако дрожит вовсе не от прохлады. Черная тень скользит в полутьме. Минако напрягается, пытается уследить за перемещением гостя, но не может. Он слишком быстр. Она ахает, когда рядом с ней на постели оказывается мужчина. Но не успевает ничего сказать, его рука зажимает ей рот. Минако смотрит в его голубые прозрачные глаза. Ужас пробирается по позвоночнику, словно по спине провели кусочком льда. Она не знает, почему ей так страшно, но не может ничего с собой поделать. Мужчина улыбается, обнажает острые белые зубы. Он был бы очень красив, если бы не хищное, кровожадное выражение, написанное на его лице. И Минако внезапно понимает, что перед ней не человек. Осознание накрывает с головой, она пытается вырваться, стряхнуть со своего тела незнакомца, но не может. Он силен, проворен, нечеловечески быстр. - Приглашение отменяется? - насмешливо спрашивает мужчина. Кажется, что он чуть-чуть расстроен, но это ведь напускное. Его рука перемещается на край покрывала, разворачивает Минако, словно куколку, превращает в бабочку. Минако хочет что-нибудь ответить, лучше всего закричать, но не может, её рот все ещё зажат его большой удивительно холодной ладонью. Незнакомец заканчивает с покрывалом, рассматривает её тело, затянутое в слишком пошлое боди, вблизи. - Плохая девочка, хм? - спрашивает он снова, но, конечно, ответа не ждет. Его ладонь опускается чашей на грудь Минако, пальцы находят сосок, сжимают кожу, закручивают. Минако стонет в его руку. Она не знает, что движет ей на этот раз — страх или похоть. Все смешалось в её голове. Он определенно не готов отказаться от своей затеи, но Мина не уверена, что хочет его отпускать. - Кунсайт, - тем временем представляется мужчина. Минако снова смотрит в его ледяные голубые глаза. Демон, она верно определила. Даже имя у него не человеческое. Чужое, будто инопланетное. - Мммм, - мычит она в его ладонь, пытаясь высвободиться, сказать хоть что-нибудь, прекратить эту пытку молчанием. - Хорошо, будь по-твоему, - рассуждает Кунсайт, продолжая исследовать свободной рукой тело Минако, - я отпущу тебя сейчас, но если ты закричишь, поверь, ты пожалеешь. Это ясно? Минако кивает головой, как заведенная. Она прекрасно знает, что ждет её семью и её саму в случае, если ослушается. Кунсайт улыбается, опускает руку. Минако шумно вдыхает стылый воздух полной грудью. - Мина, - тихо представляется она. Не говорит больше ничего. Под рукой нет волшебного жезла, ей не перевоплотиться в сенши. Кунсайт же напряжен, готов напасть в любую секунду. Лучше не дразнить его. Уже ведь доигралась. - Приятно, - криво ухмыляется Кунсайт. Это ведь издевка, - понимает Мина, но ничего не говорит, ерзает на кровати, пытается принять более удобное положение. А ему лишь того и надо. Пальцы смыкаются на её запястьях, заводят за голову. Очень холодно. Минако не сразу понимает, что он заковал её руки в лед. Крепкий, не пошевелиться. Когда Минако зафиксирована в нужной позе, страх её внезапно отпускает, ужас, свернувшийся кольцом в её животе, распрямляет тугую пружину. Минако смотрит на демона. Не так уж и плохо, что он все-таки пришел. Красивый, сильный. Может статься, что не зря она покупала боди для него. Мысли дикие, непоследовательные, горячечный бред. Но от осознания, что вот сейчас он сделает с ней то, чего ей так сильно хотелось, Минако краснеет, выгибает спину дугой. Непроизвольно, конечно же. - Не терпится? - ухмыляется Кунсайт. Его пальцы быстро справляются с пуговицами рубашки. У него сильная белая грудь, дыхание вырывается рвано и сдавленно. И Минако неожиданно понимает, что все взаимно. Он дрожит в предвкушении так же сильно, как и она сама. - А что если и так? - дерзко выдает она, облизывает пересохшие губы. - Сейчас исправим, - ухмыляется Кунсайт. Его палец скользит по её животу, руки разрывают боди одним движением. Он смотрит на её тело оценивающе, внимательно. Проводит пальцем вниз до самого лобка. - Хорошенькая, - задумчиво выдает Кунсайт, - действительно, есть, что показать. Негоже скрывать такую красоту под этим хламом. - Кунсайт подцепляет боди ногтем и отбрасывает в сторону. К своему удивлению Минако послушно приподнимает бедра, помогая ему. Кунсайт снова ухмыляется. Его улыбка похожа на оскал. Звери бы смеялись именно так. Но злобы в этой полуулыбке нет — только подобие человечности, некоторого участия. Его руки перемещаются на брючный ремень, играют с застежкой несколько секунд, но потом он поворачивает голову на бок, смотрит на Мину под странным углом. Это ведь лишь точка зрения. Он передумал. Застегивает снова ремень. Внутри Минако трепещет — то ли от разочарования, то ли от счастья, что ничего не будет, что все закончилось, так и не начавшись. Кунсайт расстегивает ширинку, возится секунду, вытаскивает член. Минако задыхается. Она никогда не видела обнаженного мужчину так близко. Ей стыдно, щеки заливает удушливым алым румянцем. Ей не по себе - он даже не удосужился раздеться как следует. Минако зажмуривает глаза. Она уже знает, как это будет. Больно и, вероятней всего, все закончится очень плохо. Минако не верит в бога, но про себя она молится, просит Венеру сделать так, чтобы все было хорошо, или хотя бы, чтобы она выжила. Кунсайт хватает Минако за бедра, разводит их широко. Она открывает глаза, смотрит в его снежно-голубые, дрожит всем телом, не может контролировать приступ паники, первобытного, нечеловеческого ужаса. Вот сейчас. Кунсайт замирает на самом входе, головка его члена трется о её промежность. Минако и хотела бы сжаться, не впустить его в свое тело, но оно предательски подводит её, его близость мешает ей думать, расслабляет, делает её похожей на бесформенную массу мышц и кожи. Только его близость имеет значение. Это так глупо и так неправильно, что Минако закусывает губу до крови, чтобы прийти в чувства. Не помогает. Её соски наливаются тяжестью, твердеют на прохладном ночном воздухе. Кунсайт опускает голову, прижимает язык и зубы к одной груди. Минако всхлипывает, выгибает спину ему навстречу. Ей так хочется, чтобы он уже сделал хоть что-то. Лучше всего, чтобы толкнулся в её тело, разорвал этот невидимый барьер между ними. - Торопишься, - неодобрительно тянет Кунсайт, его голос вибрирует на её коже, низкий, заставляет Минако стонать. Чертово боди. - Хорошо же, - продолжает Кунсайт, сокращает расстояние между ними, входит неглубоко в её тело, так, чтобы было не больно, но приятно. Минако широко распахивает глаза. Эта эмоция бесподобна, не сравнима ни с чем вообще — ни с победами на корте, ни с удовлетворением от избавления мира от очередного демона, не похоже даже на удовольствие от мастурбации. Его плоть в её теле кажется тугим пульсирующим снарядом, чем-то, без чего она просто не может существовать. Кунсайт входит в неё на всю длину, рвет тонкую пленку, отделяющую девочку от женщины, ребенка от взрослого. Конечно же, это больно. Но Минако не кричит. Она сжимает губы плотно, вонзает зубы в щеку. Эта боль ведь ничто по сравнению с ранами, полученными в бою, с ранами, не заживающими на сердце никогда. Так, легкое покалывание, онемелость в районе живота, странная кривая эмоция. - Уже лучше, - комментирует Кунсайт, движется в ней, сдвигая их тела воедино, сталкивая их тазовые кости, их миры воедино. Он запускает одну руку между их телами, становится холодно. Минако вскрикивает тихонько. Он не зажимает ей рот ладонью, но смотрит с неудовольствием. Минако не понимает, откуда идет источник холода, пока он не усмехается, не показывает ей крохотный кристаллик льда, окрашенный красным. Минако усмехается. По-детски глупо вышло. Это ведь словно бояться темноты, бояться демонов. Кунсайт снова дергается в её теле, ускоряет темп. Нет больше тягучести, нет размеренности. Есть четкий, щемящий сердце ритм. Скорость. То, что делает Минако податливой и слишком уж желающей прикосновения. Кунсайт чувствует перемены в её настроении, прикасается к разгоряченному телу новым кусочком льда, водит по соскам и животу. Минако выдыхает. Это хорошо. Она словно горит невидимым глазу огнем, а он оттягивает это адское пламя, забирает с собой. На лбу Кунсайта собираются бисеринки пота, мышцы узлами сворачиваются под кожей. Он все ближе к пику, - понимает Минако. Она толком не знает, откуда такая уверенность, но не сомневается в своем предчувствии. Закидывает ноги ему на пояс, привлекает его ближе, сжимает его бедра ногами до ломоты в мышцах. Кунсайт снова ухмыляется, но ничего не говорит. Дыхание вырывается из его горла с облачком пара, и внезапно Минако понимает, что температура в комнате заметно понизилась. По коже бегут мурашки. Глаза закатываются под веки. Слишком хорошо. - Давай же, - шепчет она, сама не понимая, откуда приходят слова. Он не спорит. Вдвигается в её тело раз, два. Крепко, туго, плотно. Минако стонет. Кунсайт рычит. А ей и все равно, что рык этот вовсе не человеческий, все равно, лишь бы он не прекращал. Минако чувствует, как его мышцы расслабляются в её теле, как он кончает в неё и удовлетворенно выдыхает. Кусочек льда скользит между её ногами, находит все те точки, которые она так любит дразнить наедине с собой. Она сжимается, распрямляется, словно тугая пружина, стонет. Хочется больше всего обнять его, притянуть к себе, не отпускать больше никогда. Но Кунсайт выскальзывает из её тела. Дышит часто, смотрит надменно. Застегивает ширинку так, словно ничего между ними и не случилось. Она лежит на кровати, сводит колени вместе. С удовольствием приходит жгучее чувство стыда. Отворачивается от него, по щеке текут слезы. - Ну же, - улыбается Кунсайт, разбивает ледяные оковы одним лишь прикосновением, - не будь такой плаксой. Минако садится в постели, подтягивает колени к груди, смотрит на него из-под упавшей челки. Нужно держаться, не показывать настоящих эмоций. Он застегивает рубашку, встает с кровати. Статный, красивый, сильный. Как она вообще может думать об этом после всего, что он с ней сделал? - До встречи, - говорит Кунсайт и пристально смотрит на Минако. Она глядит в ответ и почему-то не сомневается, что эта встреча состоится. - И не закрывай окно, - добавляет Кунсайт, скользнув в ночную мглу. О да, они встретятся. Причем очень скоро. Минако глотает слезы, Минако улыбается.