94. Минако и Кунсайт, в таймлайне фика «Creating silence»
8 декабря 2014 г., 23:16
У цефейцев есть традиция — снимать головы своих врагов с плеч и выставлять во дворе королевского замка. Главного укрепления, так правильней. Потому что цефейцы не любят убранство, нарочитое богатство и праздность. Цефейцы любят войну. По своей сути им претит нарядность и утонченность. Единственное, что вдохновляет их — это война, кровавая и вечно длящаяся. Они не приемлют перемирий, не знают милосердия, не ведают скорби по павшим и жалости к раненым. Цефейцы — племя воинов с прогоревшими головешками вместо сердец.
Минако томится в плену долгих пять лет. И нет ни конца, ни края этой пытке. В прямом смысле этого слова. Цефейцы держат её в заложниках не для обмена, не чтобы угрожать или похваляться. Они держат её взаперти, чтобы ежедневно разбирать на атомы, чтобы узнать, как и для чего она устроена, почему она так долго не ломается, не сдается. Что в ней такого? Цефейцы знают, что каждого можно переломить, измолотить так жестоко, в такую мелкую пыль, что и не собрать.
И Минако не знает, как им объяснить, что дома её ждут муж и дочь, её семья, что ради них она пройдет путь длиной во всю галактику по битому стеклу. Не вмещается это простое знание в головах тех, кто создан, чтобы убивать, кто знает лишь определение смерти, ни слова о жизни. Если бы она только могла показать им, из чего на самом деле сделано её сердце. Из камня, да, но из такого крепкого, что не искрошить его, не разобрать на хрусткую гальку. Тогда бы они поверили и, быть может, отпустили. Потому что нет ничего важнее уважения воина к воину.
Но Минако для них слабая, крошечная. Это дома она была Верховной, великой, могучей. Это совсем в другом мире она выступала во главе армий. Для цефейцев она всего лишь девчонка, хорошенькая, но бесполезная, глупая, праздная. Её нужно препарировать, вытащить кишки, раскатать их по каменному столу, нагадать себе победу. Ведьмовская игра, дьявольский обряд. И Минако знает, что её голова будет улыбаться с пики во дворе королевского замка. Знает, чует, что ей не спастись, не выбраться из этого темного места. Раньше думала, что сможет, но у каждого наступает переломный момент. Нет, не потеря надежды. Её осталось слишком много, иначе не бравировала бы, не улыбалась разбитыми губами. Просто однажды нужно признать поражение. Со всяким бывает. Даже с Верховной.
Жаль только Лады. Жаль Кунсайта. Они её все. Её любовь к ним больше, чем любовь к Серенити, больше, чем все предыдущие жизни вместе взятые. Она шла по ленте времени, мечтая лишь об одном, что когда-нибудь снова увидится со своим нареченным. Но теперь этого слишком мало. Теперь этого недостаточно. Теперь у неё есть то, что имеет смысл защищать, то, что требует защиты. Её маленькая девочка. Крошечная копия её самой и Кунсайта, соединение генов такое драгоценное и хрупкое, что хочется кричать.
Для цефейцев любовь — это сплошная ложь. Минако знает, что это правда. Любовь лишь чувство за грудиной, закрывшийся цветок в ночном поле, но любовь — ложь такая сладкая, такая большая и всеобъемлющая, что хочется её испробовать, хочется поверить, что все правда. И Минако верит.
И эта вера, эта надежда, эта любовь делает её иммунной к пыткам цефейцев, делает её именно такой, какая она есть — непоколебимой, нерушимой, крепкой, как скала. Эта любовь закаляет её и отливает. Эта любовь делает её бессмертной. И не поймут цефейцы никогда, что держит молекулы и атомы её тела вместе, не поймут, почему не вывернуть её наизнанку, не заглянуть под шкурку. Не камень в груди сделал Минако Верховной, она превратила его в оружие массового поражения, в термоядерный взрыв на солнце. Нужно только воспользоваться, нужно только встать и сделать это ещё раз. Один последний раз.
Минако встает на негнущихся ногах, прикладывает ладонь козырьком к лицу. Не хватает пальцев. И волосы больше не холодит северный ветер. Неважно. Все неважно и несущественно. Потому что Минако идет домой. Сегодня и никогда больше. Ей хватит на это сил. Ей хватит на это страданий. Минако идет к Ладе, к крошечной девочке, слишком много плакавшей холодными долгими ночами. Минако идет к Кунсайту, к мужчине, забравшему у неё самое главное, подарившему гораздо больше. Её сердце.
Минако улыбается. Минако смеется. Минако разрывает тишину.
