You and me - suicide

27-ой год после пробуждения. Рей вновь взяла свое имя. Рейана звучит незнакомо и как-то даже неправильно, но все же это лучше, чем Кира. Короткое и не звучное, обрубок какой-то. Потому она снова Рейана. Феникс возродился из пепла. В очередной раз, миллионный. Может, и не так. Ей хочется верить, что она вечная, что она призвана всеми силами этого мира и совсем другого, мертвого, чтобы защищать, чтобы гореть. Да только не получается так, как раньше. Да и вечности она страшится. Все потому, что Кира и Рей — разные женщины, поколоченные тысячами жизней. Но каждая по-своему, каждая не так, как другая. И теперь у неё корона на голове. Теперь она солнце этого мира, одна из четырех принцесс, обязавшихся защищать маленькую принцессу Серенити. Не по воле богов или монстров, как их не назови, по своей собственной воле. Это как работа, это и как призвание. Это как единственная мысль, бьющаяся в усталом мозгу. Защищать. Помогать. Хранить. Все-таки так сложно превратиться из каменной принцессы Рейаны в живую курносую девочку Киру. Имя тоже мешает. Рейана значит гордая, значит строгая, значит огненная и упрямая. Рейана в неоплатном долгу перед Серенити. Кира же совсем другая — она может позволить себе быть человеком, глупым и мягким, может позволить себе смеяться над шутками, плакать над грустными концами в книгах, может позволить себе обгореть на солнце, съесть самую сладкую сладость, не боясь потолстеть, может позволить себе грязно ругаться и мелочиться. Всё, что угодно. Разница между просветленной хранительницей и девчонкой, между красным камнем в венке мессии и летним платьем, надетым наизнанку. Между Рейаной и Кирой. И хочется плакать от этой безысходности. У Джедайта совсем не так. Ему легко принять в себя Алекса, словно неотъемлемую часть, словно вторую кожу. Потому что мальчик со светловолосыми вихрами ему приглянулся, не похож на него, не подходит как плохо сидящий костюм, но все же этот мальчик — не просто реплика, копия с настоящего Джедайта. Алекс и Джедайт — одно и то же, братья-близнецы, не в состоянии ступить и шага друг без друга. И как у него получается быть не генералом Иллюзиона, давно погибшего земного королевства, не воином в доспехах, не мастером мечей, а просто-напросто парнем из соседнего двора? Он идет по коридорам их замка, усмехается, отдает смешливо честь охране и стражникам, братается с ними, обсуждает что-то важное лишь им, порождая вокруг себя взрывы смеха и веселый гвалт. Лорд Джедайт был сухим и сосредоточенным. Все в нем было ровным и идеально-правильным, от длинны волос до пропорциональных ладоней. Он редко улыбался, ещё реже шутил, зато все у него ладилось, все шло своим чередом. Мальчишка Алекс совсем не такой. И, кажется, Джедайту удалось это симбиотическое соединение небесного короля и деревенского парнишки. Они ужились вдвоем в этом теле, научились сосуществовать. И Рейана ужасно завидует мужу из-за этого. Сама она так не умеет. В королевстве кривых зеркал, а про себя Рей называет Терру-Нову только так, очень много несделанных дел. Так много, что, по большому счету, у неё нет времени быть Кирой. Это успокаивает, это позволяет загнать свои страхи глубоко за грудину, в ту мышцу, которую принято называть сердцем. И так даже легче — нет времени быть собой, так побудет Рейаной, к черту эти сопливые признания. Рей управляет своими владениями честно и праведно. Так уж привыкла, так повелось. Джедайт ей в этом помогает. И Рей хотела бы переложить всю ответственность на него, только не получается. Слишком привыкла быть главной, наверху пищевой цепи. Наверное, они бы дрались в кровь, если бы Джедайт вдруг вознамерился превратиться из мальчишки в гордого короля. Только ему это не нужно, - понимает Рей. Немножечко грустно. Ему хватает этого бурного веселья, этой бесшабашности и необязательности, чтобы быть счастливым. Хватает просто держать её за руку. А ей нужен весь мир на коленях. Иногда Рей напоминает себе Берилл. И ужасается, и пару дней ведет себя нормально. Почти как Кира. Серенити уже сама ходит. Делает неуверенные шажки по стеночке, улыбается беззубой детской улыбкой, накручивает на пухлый пальчик золотые волосы. Если бы у Рейаны было время, она бы умилялась, как и остальные сенши. Но ей нужно отстраивать жизнь заново, нужно управлять этим куцым миром. На самом деле, Рей не знает, чего именно ей хочется — превратить Терру-Нову в Серебряное Тысячелетие, быть может? У Минако не всегда хватает сил справляться с Серенити. Не потому что она такая уж дурочка, хотя и этого не отнять, а просто потому, что у них с Кунсайтом слишком много дел. Верховные все же. Заменяют истинных короля и королеву, пока те не вырастут, чтобы самостоятельно занять трон. И Рей иногда чуть-чуть завидно. И Рей иногда думает, что, наверное, им с Джедайтом стоило бы быть Верховными. Эти мысли отравляют Рей, заставляют её ненавидеть себя. Власти много не бывает, так говорят. Но чем больше у человека власти, тем больше он похож на сухой камень. Ни капли воды не выжать. И потому, что у Минако не хватает сил, малышка Серенити частенько гостит у других сенши. В эти выходные наступает очередь Рей. Она и ждет этого и не ждет одновременно. А все потому, что, казалось бы, должна любить Серену. Это её долг. Но на самом деле ей тяжело полюбить существо, сеющее вокруг себя лишь хаос, маленькое, взбалмошное, капризное, требующее внимания. У Рей нет на это времени, зато у неё есть Джедайт. Когда Серенити прибывает с охраной и кормилицами, Рей с чистым сердцем целует её в щеку и перепоручает заботам Джедайта. Тот сам ещё мальчишка, найдет общий язык с ребенком. Сама же Рей вновь углубляется в работу. Забывает об этих двоих совершенно. Вечером Серенити является к ней в рабочий кабинет. Шаркает маленькой ножкой, мнется на пороге, вновь накручивает золотистые локоны на пухлый пальчик. Рей становится совестно. Точнее не ей, конечно, Кире. За то, что бросила малышку с Джедайтом на весь день. Теперь становится стыдно и самой Рейане. Ведь Серенити передали под её ответственность. А вдруг бы с ней что-то случилось? Рей никогда бы себе не простила. Не потому что жаль, а потому, что это же принцесса, - единственное, ради чего стоит жить. - Почему ты меня не любишь? - спрашивает неожиданно взрослым голосом крохотная Серенити. Смотрит с вызовом, жует свои пухлые губки, на грани слез, на грани истерики. Рей смотрит в ответ пристально. Ей бы и хотелось соврать, сказать, что любит, конечно, что нечего принцессе забивать голову дурацкими мыслями. Не делает. Потому что видит в лице Серены правду — её не обмануть. - Ты мешаешь мне исполнять мой долг, - сухо сглотнув, сообщает Рей. И это более или менее похоже не на ложь. - Понимаешь, я должна не только беречь тебя, но ещё и поднимать это королевство с колен. У меня нет времени на что-то ещё, на эмоции. Серенити склоняет голову на бок, слушает, будто все понимает, будто совсем взрослая. И Рей страшно, что такой маленький ребенок может смотреть вот так. Удушливой волной накатывает ужас. - Поиграй со мной, - капризно хныкает девчушка, и страх покидает Рей. Всего лишь малышка, всего лишь ребенок. Всего лишь надежда этой Вселенной. И Кира в ней просыпается и смеется. Надо же было вот так облажаться. Поверить, что в девочке проснулась принцесса. Все игры. Рей вздыхает. Ей хочется успокоить этого ангельского ребенка, хочется услышать её смех. Потому что она плакать не должна. Нарыдалась ведь за столетия ужаса и борьбы. Может, хоть в этот раз все будет совершенно по-другому? - Хорошо, - говорит Рей и берет маленькую ладошку в свою длинные пальцы. Рука об руку они выходят из кабинета. На пороге их поджидает ухмыляющийся Джедайт. - Получилось? - доверительно спрашивает он, склоняясь к малышке. - А то! - скалится девочка хитро. И Рей понимает, что её предали. Обвели вокруг пальца. - Ах ты! - вскидывает брови Рей и тычет пальцем в грудь невинно усмехающегося Джедайта, - ты её подговорил! Знала, что нельзя вас надолго оставлять вместе. - Бежим, - шепчет Джедайт, подхватывая Серенити на руки. - Иначе нам не поздоровится! - Ну, я вам покажу, негодники! - Рей несется вслед за ними стрелой по коридору, обещая всяческие наказания, если ей удастся поймать их. Кира хохочет внутри неё, заливается. И Рей отпускает, каменная крошка — броня её сердца - хрустит и оседает пылью. Может быть, им всем удастся не наплакаться в этой жизни? Может быть, Кира и Рей не так уж и различны? Надо бы проверить, надо бы поверить.