журрябрь + софтябрь

      Юра треплет хвостом, слегка нервно и раздражённо, беспокойно — журналист сам по себе редко бывает спокоен и тих, а хвост под стать хозяину. Пушистый негодник метёт стул, оставляя на обивке пару угольно-черных шерстинок, оборачивается вокруг ноги и покачивается маятником — Ричард устало жмурится и хочет потереть виски, пульсирующие болью, но одергивает себя: никаких слабостей перед подчинёнными. Любыми подчинёнными.       Грачевич докладывает о работе за месяц, о возросших рейтингах программы и о том, что рекламу, если можно, было бы очень кстати, хотя бы в дневное время, ну, или может в парочку утренних часов, сократить. Сапогов думает только о том, как контролировать собственное тело.       Уши так и норовят прижаться к голове, чтобы не слышать чужой высокий голос, больно бьющий по барабанным перепонкам и, по ощущениям, отражающийся пульсацией в зрачках. А, быть может, у директора просто дёргается глаз.       Ричард не сразу замечает, что звук стих и тут же, едва осознав, вскидывается — персикового оттенка уши с аккуратными кисточками вздрагивают, поднимаясь, а хвост, мирно болтающийся, замирает.       На лоб, ероша уложенную челку, ложится прохладная ладонь Юры. Из груди сам собой рвется тихий рокот и Сапогов даже не старается его сдержать, теснее прижимаясь к спасительной прохладе.       Журналист, едва дыша, прихватывает золотистую кисточку на чужом ухе губами — тонкая, теплая кожа покрыта короткой шерсткой — Ричарда это успокаивает. Грачевич целует подрагивающее ухо, осторожно прихватывая губами, утыкается носом в волосы и глубоко вдыхает чужой запах, продолжая держать слишком быстро нагревающуюся ладонь на лбу директора, устало прикрывшего глаза.       Юра садится к нему на коленки и убирает ладонь, тут же разглаживая нахмурившиеся брови поцелуем в лоб. Ричард обвивает своим хвостом чужой, когда журналист невесомо целует его веки и удивительно тихо, почти перейдя на шепот, говорит о том, что директор совсем заработался.       В ответ хочется привычно сострить, мол кто-кто, а он слишком роскошен для подобного, но сил нет даже на это — Ричард утыкается Юре под воротник водолазки, вдыхая родной запах и игриво лижет в шею. Журналист в отместку поглаживает его прямо за ухом. Сапогов вздрагивает и прижимает уши к голове — ещё чего!       Грачевич хмыкает самому себе — достаточно забавно было обнаружить у любимого директора эрогенную зону в подобном месте, но с тех пор он частенько пользовался своим знанием. Ричард хочет Юру, но ещё больше он хочет домой, чтобы устроиться на груди журналиста под теплым одеялом и проспать часов четырнадцать.       Грачевич вызывает такси, поглаживая пушистый персиковый хвост, пока директор Девятого канала подписывает его отчёт. А заодно и ещё пару бумаг: они оба вполне заслужили выходные в компании друг друга.