Все в порядке. Все пройдет

      Тишину прорезал невыносимый звук, по громкости сравнимый с сиреной скорой помощи. Антон интуитивно потянулся к телефону и провёл по экрану, в надежде отключить будильник. Но вместо этого из мобильника раздалось:       — Алло. Ты, черт возьми, где?       — Понятия не имею,— спросони ответил парень, несколько раз моргая. Он оглянулся: два стола и красные диваны, явно заставшие Советский Союз в целости, кофейный автомат, пара прилавков… Правда, где он, черт возьми? — А ты кто?       — Хуй в пальто!       — Арсений Сергеевич? — упавшим голосом спросил Антон. Он начал вспоминать вчерашний день, его прогулку, разведённый мост, его смски… Чем он вообще думал, когда отправлял их?!       — Бинго. А теперь, Антон, ответь на простой вопрос: где ты сейчас? — голос учителя звучал строго, но в то же время казалось, что он взволнован.       — Сказать по правде, это не такой простой вопрос…       — Шастун!!!       — Мне нужно время… — парень ещё раз огляделся. «Я искал, где погреться. Кофе, столы, мини-маркет со всём необходимым… Боже, как же болит спина!» Антон посмотрел в большое окно, — Это заправка. Я на заправке.       — Не хочу показаться занудным, — Антон почувствовал, как у его учителя начало подгорать. Каждое слово было сказано так, что мурашки по спине бежали, — но в Петербурге десятки тысяч заправок. И на какой из них ты предлагаешь мне тебя искать?..       — Лукойл, — быстро перебил его Антон. — Заправка Лукойл. Левый берег. Стоп. Зачем меня искать? — запоздала поинтересовался парень.       — Так, я свернул на мост Петра Великого. У тебя есть несколько минут, чтобы выдать мне адрес своего местонахождения. Ясно?       Антон кивнул головой, хоть и понимал где-то под коркой, что собеседник его не видит. Конечно, он мог бы сейчас сбросить вызов, выключить мобильник, начать игнорировать учителя, или просто сказать ему абсолютно любой адрес, не относящийся к его местонахождению. Почему бы он так сделал? Потому что гордый, потому что сам может добраться до дома, потому что есть ещё масса тупых отговорок. Но вместо этого парень забегал глазами в поисках чего-либо, способного подсказать хотя бы примерный адрес. Почему? Потому что против такого тона нельзя было спорить.

***

      Каждое утро будничного дня Арсения начинается одинаково: будильник в шесть утра, десять минут потупить в потолок, кофе, что-нибудь напоминающее завтрак, умывание, сборы и дорога на работу. И, конечно же, телефон. Утро — одна из немногих возможностей потупить в телефон, будь это инста, тикток или просто переписка с Серым (типо им в рабочее время болтовни не хватает).       В общем, это утро началось точно также. Арс проснулся, потянулся, проверил телефон и… Вот тут его утро пошло наперекосяк. Возможно, кто-то скажет, что это вообще не проблема учителя. Возможно, также когда-то считал и Арсений. Когда-то. Но явно не сейчас. Поэтому сейчас он за рулём своей машины направляется в школу, а на пассажирском сиденье молчит его ученик. Попова это даже немного умиляло: шпала двухметровая, а сидит, как пристыженный котёнок.       — Ну, так и будешь молчать?       — А что говорить? — усмехнулся Антон.       — Ну, например, какого чёрта тебя ночью в Центр потащило? — теперь учитель говорил спокойнее, чем по телефону.       — Я играл на гитаре. — ответил парень, не отворачиваясь от окна, — я же писал вам об этом, вроде…       — Да, и о том, что я сказал «звонить в любое время». — съязвил Арс, — Неужели тебе школьного концерта не хватило?       — За школьный концерт не платят! — с жаром выпалил Антон, и Арсению опять стало жалко этого парня. На светофоре мужчина повернулся на ученика: он сидел, опустив глаза на руки, и крутил серебряные кольца. Видимо, почувствовав на себе взгляд учителя, Антон поднял голову, и зелёные глаза сверкнули в полумраке, — Я часто так делаю. Ну, играю в людных местах, чтобы заработать. И обычно справляюсь сам. Я не думал, что вы поедете меня «спасать».       Арсений не ответил. И Антон больше ничего не говорил. Каждый обдумывал что-то своё. Только под конец пути, когда за окнами стали мелькать знакомые дома и магазины родного района, Арсений поинтересовался, где живёт Антон, чтобы подвезти его прямо к дому.       — Я могу и от школы дойти.       — Но ведь мы всё равно мимо твоего дома проезжаем, разве нет? — настаивал Арсений. Он видел, в какую сторону шёл Антон, когда они с ним вместе гуляли… Звучит, как будто у них была свиданка. Жуть!       — Ну да… — неохотно согласился парень, — тогда можете на остановке притормозить, я отсюда дойду.       — Давай я во двор заеду. Ты только скажи, какой поворот.       — Нет! — довольно резко сказал Антон. Но после чуть спокойнее добавил, — Не надо. Спасибо.       Арсений больше спорить не стал. Остановил машину у остановки, как и просил Антон, попрощался до алгебры — второго по расписанию урока, и остался ждать. Чего или кого, учитель даже себе объяснить не мог. Просто смотрел вслед ученику и думал о том, что в тот вечер Антон шёл в совершенно другую сторону. «Почему он так сильно не хочет, чтобы я знал, где он живёт. К чему эта скрытность?» Несколько раз Арсений поборол желание выйти из машины и проследить, куда пошёл его ученик. Несколько раз доказывал себе, что это неправильно, и у пацана должна быть личная жизнь, отдельная от учителя, и что его вообще не должно ебать то, где он живёт. Под эти размышления мужчина поехал в школу.       Весь урок с одиннадцатым А Арсений следил за Антоном, оценивая его вялость и овощеподобность. На следующий день ученик был бледный, как поганка, и кашлял как курильщик со стажем. На третий день Арсений высадил Шастуна на больничный.

***

      — Родители на работе? — поинтересовался врач.       «А тебя ебет?» — подумал Антон, но вслух ответил — Да.       — Ясно. Так, сейчас ложись в постель, тебе нужен отдых. Постарайся поспать. И пей много горячего чая, хорошо если с мёдом или малиновым вареньем. И лекарства пусть мама купит. При правильном лечении через пару дней всё сойдёт.       Антон выслушал лекцию о пользе сна и чая ещё пару раз, после чего попрощался с врачом и закрыл за ним дверь. На ватных ногах парень дошёл до кровати, попутно скидывая футболку на пол. Было ощущение, что его тело облили бензином и подожгли. 38 и пять по Цельсию — не самая лучшая температура для существования человека.       Рядом с кроватью стоял стул, который выполнял роль прикроватной тумбочки. На нём стоял стакан с водой, пластина таблеток и рецепт, выписанный кривым почерком врача. Не раздумывая, Антон закинул в себя таблетку Ибупрофена, одним махом осушил стакан воды и, повалившись на кровать, отрубился.

***

      Когда Антон вновь открыл глаза, за окном было уже темно. Но для поздней осени это не самый точный показатель, поэтому парень потянулся к телефону. 3:50. Отлично. Он встал с кровати и, захватив стакан, поплелся на кухню.       Тело ломило, пробивал озноб, да и гланды жгло огнём. Но в остальном Антон характеризовал своё состояние как сносное. По крайней мере, спала температура. По ощущениям, естественно.       Парень поставил стакан на столешницу и включил чайник. Только теперь он заметил, что к стакану прилип листок бумаги — рецепт, который выписал врач. Парень вздохнул и принялся всматриваться в закорючки, которые каким-то чудесным образом должны совпадать с буквами русского алфавита. Об ноги с весёлым мурчанием тёрся Люк.       Обычно Антон не вызывает врача на дом. Как минимум потому, что врач нужен для получения списка лекарств, которыми надо себя лечить, но так как лекарства — дело крайне не бюджетное, Антон часто выезжает на аналогах и народных средствах а-ля схема «чай и спать». Но в этот раз есть Арсений Сергеевич, который пообещал прийти самолично и прописать ремня, как самый действенный способ в данной ситуации, если не придёт специалист получше. Антон слабо верил в серьёзность этой угрозы, но рисковать не стал. Мало ли.       Тем временем чайник вскипел, и парень принялся заваривать чай. Он достал из холодильника полупустую банку малинового варенья бабушкиного приготовления, и бахнул пару щедрых ложек в чай. Эликсир бессмертия, не иначе. Отхлебнув из чашки, Антон поморщился от слишком сладкого напитка и принялся жевать кусочик позавчерашнего хлеба. Ещё совсем свежий. По крайней мере, в мире Шастуна было так.       Есть не хотелось от слова совсем, но с голодным желудком он точно не поправится. Допив и доев своё импровизированное лекарство, Антон опять лег, на этот раз укрывшись одеялом. Его снова захлестнула волна усталости и парень очень быстро провалился в сон.

***

      Последующие дни лучше не становилось. Можно сказать, было только хуже. Температура так и держалась, колеблясь от 37 утром и поднимаясь до 38 вечером. Горло покраснело до состояния речного рака, раздерающий лёгкие кашель почти не утихала. Нос был постоянно забит. В общем, комбо из самых наиприятнейших ощущений.       Завершала этот парад боли необходимость вставать минимум три раза в день, чтобы убирать лоток за Люком. Да и в целом следить, чтобы он питался: подсыпать ему корма в миску, или просто выпускать на лестничную клетку, и менять воду. Антон это, хоть и с большим трудом, старался выполнять ежедневно.       Антон перестал понимать, какой сейчас день недели. На телефоне, перед тем, как устройство вырубилось, было четыре пропущенных от Димы и одно от Макса, вторник 4ое. А это произошло дня три-четыре назад. С тех пор парень следил за временем исключительно по настенным часам, А они, увы, дату не показывают.       Когда раздался звонок в дверь, Антон спал. Мерзкий звук заставил его открыть глаза, но на большее сил явно не хватало. Люк, спавший рядом с хозяином, недовольно смотрел в сторону коридора.       — Там открыто.! — громко, насколько это сейчас было возможно, прохрипел Антон. Голос был осипшим, не то от больного горла, не то от долгого молчания, — Открыто, говорю! — «Дима об этом знает» — подумал парень, привставая на логтях, — Максим, там открыто, заходи!       Но вместо ответа раздался повторный сеанс надругания над ушами. Отборно выругавшись вслух, парень собрал всё силы и, скинув одеяло, босиком пошагал к двери.       — Боже, ну как первый раз! Говорю же открыто! — Антон нажал на ручку и распахнул входную дверь, — Нет, надо же тризвонить, да, Мак… — парень застыл, тупо глядя перед собой.       — Извини, что пришлось вытащить тебя из постели. Просто я решил, что будет не очень, если я войду без разрешения, тем более вряд ли ты планировал меня здесь увидеть. Так можно я войду? — Антон заторможено кивнул, — Спасибо. Парень внимательно наблюдал, как Арсений Сергеевич входит в его квартиру, как снимает шляпу, расстегивает пальто…       — Может, у меня начались галлюцинации..? — с полусумасшедшим смешком спросил Антон.       — Не думаю, потому что я вполне себе настоящий. Хотя скоро могут начаться: выглядишь, скажу тебе честно, как что-то мёртвое. — Арсений Сергеевич вплотную подошёл к ученику, — Ты хоть лечишься как-нибудь?       — Конечно. — Антон пытался сказать уверенно, но вышло хрипло и жалко. Он хотел отшагнуть назад, потому что такая близость с учителем его напрягала, но пошатнулся и чуть не завалился на бок. Арсений в последний момент успел поймать его за плечи.       Не слушая возмущения ученика, Арсений Сергеевич уложил Антона в кровать и почти приказывал уснуть. Парень пытался делать вид, что спать он не хочет и что ему это всё не очень то нравится, потому что терпеть не мог, когда ему указывают что делать. Но болезненная слабость брала своё, и парень быстро угомонился.       — Арсений Сергеевич, а зачем вы вообще пришли?       — Проверить, живой ли ты тут. — усмехнулся учитель, — А теперь спи, — и вышел из комнаты.       «Нет, сначала будят, потом шокируют, затем приказывают спать… Как будто возможно по щелчку взять и уснуть…» — Антон провалился в сон быстрее, чем успел додумать свою возмущенную речь.

***

      — Антон… Антоон…       Арсений сидел на стуле рядом с кроватью своего ученика. В одной руке у него была чашка с жидкостью сомнительного жёлтого цвета, а другой он легонько тряс парня, чтобы разбудить. За этой процессией с недоверием наблюдал чёрный кот Антона — он сидел напряжённо и следил за каждым движением Арсения, но от хозяина не отходил.       — А? Кто… Арсений Сергеевич.?       — Да, это всё ещё я. У тебя температура так и не спадает… На, выпей.       Мужчина протянул кружку с тёплым напитком. Антон с недоверием покосился на желтоватую жижу.       — Что это?       — Ну не отравить же я тебя решил, — возмутился Арсений, — Лекарство это. Пей.       Антон ещё раз покосился на кружку, потом на учителя и обратно. Осторожно отхлебнул. Распробовал и выпил всё залпом.       — Я думал, что это будет какая-нибудь жутко горькая, при этом кислая, а в добавок ещё и супер горячая дрянь. — запинаясь и немного путаясь в словах сказал Антон, — Но нет. Очень ничего. Я бы, в целом, ещё выпил такую.       — Я рад, что это оказалось не жутко горькая, при этом кислая… Дальше не повторю. — Арсений улыбнулся, пытаясь поднять парню настроение, но тот, казалось, смотрел сквозь него и вовсе не слушал. Оно и понятно, при таком то состоянии. Арсений забрал кружку и протянул стакан воды, а в другой руке — две таблетки, — теперь это.       В этот раз парень не сопротивлялся и просто проглотил то, что ему дали.       — Отлично. А теперь спи.       — То спи, то вставай… Вы определитесь уже… — проворчал Антон и отвернулся к стенке.

***

      Когда Антон открыл глаза, яркий луч солнца пробивался сквозь шторы и падал на противоположную стену. Значит, уже день. На возню хозяина прибежал Люк и стал громко мурчать. Парень с улыбкой стал гладить кота, пока в его голову лезли обрывки воспоминаний: Арсений Сергеевич, дающий таблетки и жёлтую жижу, и вечно заставляющий то заснуть, то проснуться. Прям фея крёстная, ей-богу. Появился, когда стало совсем хреново, ещё и противоядие наколдовал. Да, присниться же такое.       Но чудо действительно произошло. Антон с удовольствием замечал, что чувствует себя на грани с «хорошо», а это просто замечательно. Впервые за несколько дней он нормально глотал и дышал, а температуры, казалось, и вовсе не было. От радости ему даже захотелось курить. Красота.       Обрадовавшись такому исходу событий, парень решил пройтись, а за одно и Люка покормить. Правда, в вертикальном положении самочувствие было значительно хуже — как ни крути слабость и всё такое. Но всяко лучше, чем было до. Парень потянулся и пошлепал на кухню.       Антон открыл дверь и замер на пороге. За столом, спиной к нему, сидел мужчина. На секунду парню показалось, что это его отец, и этой секунды хватило, чтобы сковать тело. Но у мужчины был иной цвет волос, да и комплекция, мягко говоря, не совпадала. Пока Антон отходил от шока, неизвестный гость развернулся.       — Доброе утро! Как спалось? — жизнерадостно спросил Арсений Сергеевич, — Как чувствуешь себя? Выглядишь лучше.       Антон завис. Он не понимал, на какой вопрос отвечать первым, и вроде поздороваться надо, но с другой стороны уже как-то поздно… Помолчав с полминуты, парень родил неуверенное:       — А я думал, вы мне приснились.       — Жуть. Врагу не пожелаю снов с моим участием, — усмехнулся учитель, — ладно, что встал то? Давай в туалет и марш обратно в постель.       Парню было откровенно лень сопротивляться. Поэтому он снова лёг, накрывшись одеялом. «Отосплюсь на две жизни вперёд,» — пронеслось у него в голове.       Через несколько минут в комнату зашёл мужчина с кружкой чая и градусником в руках.       — Так как ты себя чувствуешь?       — Сносно. — ответил парень, отпивая из чашки, — Я бы даже сказал неплохо.       — Отлично. — Арсений Сергеевич сёл на стул рядом с кроватью и задумался. Спустя пару минут он продолжил, — А можно уточнить, чем ты питаешься? Когда я пришёл, у тебя ничего в холодильнике не было. А кота чем кормишь? Он смотрит на меня, как будто хочет сожрать.       — Он смотрит так, потому что вы незнакомый для него человек, — пояснил Антон, — А питается он мышами из подвала… — чуть тише продолжил он. Почему-то стало совестно.       — И ты, судя по всему, тоже…       — И жареными голубями. Когда совсем хреново.       — Серьёзно?! — от изумления Арсений потерял дар речи, — Это… Ну это уже ни в какие ворота! Они… Они же… Черт, их же нельзя жрать…       — Боже, это была шутка! — перебил его Антон, — Нужно посмеяться. Ха-ха. Это смешно!       Арсений свёл брови вместе и внимательно посмотрел на ученика. Видимо не смешно.       — Мне всё интересно, а как твоя мама смотрит на твоё автономное существование? Такое ощущение, что она вообще не интересуется твоей жизнью, если довела тебя до такого состояния. Почему она…       — Да потому что у меня нет мамы. — выпалил Антон, которому надоело это слушать. — Умерла она. От рака, если интересно. Потому всё и пошло наперекосяк.       — Боже… — Арсений Сергеевич широко раскрыл глаза и удивлённо смотрел на парня. Хотя было что-то ещё в его взгляде. Сочувствие, — Прости, Антон, я не хотел… Я и не думал…       — Почему вы пришли? — Антон решил перевести тему, пока не началось. Всё таки эти воспоминания оставались болезненными для него, — Я вам благодарен за поддержку, безусловно, но я не думаю, что вы так ходите к каждому ученику… Да и адрес мой вы не могли знать…       Арсений Сергеевич медлил с ответом. Он заглянул в пустую чашку, как будто надеялся в ней что-то найти. Потом бросил взгляд на незашторенное окно. Но Антон всё ещё ждал ответа, поэтому пришлось говорить:       — Ну нет, конечно, я хожу не ко всем больным ученикам. Точнее будет сказать ни к кому не хожу. — начал учитель и поднял взгляд голубых глаз на Антона, — Но ты ведь не как всё ученики. Я… Ты довольно долго болел, и я, ну… Начал переживать, в общем. Дима и Максим о твоем самочувствие ничего мне не ответили, сказали только, что ты даже на звонки не отвечаешь, и я подумал…       — Что я кони двинул? — с откровенной улыбкой спросил Антон. Его очень забавила местами сбивчивая речь учителя, хотя парень понимал, что волнуется мужчина не безосновательно.       — Такая мысль тоже была, но скорее как страх перед самым худшим. Хотя, когда я вошёл к тебе вчера, меня встретил самый настоящий мертвец. — Арсений усмехнулся, — Честно, я и не расчитывал, что ты так быстро оклемаешься. Кстати, есть хочешь? Тебе бы хорошо что-нибудь закинуть в желудок.       — Да… Там вроде оставался хлеб…       — Ты про тот плеснивый кусок? — Арсений Сергеевич наигранно скривился, — Я купил тебе нормальной еды, а этот мёртвый продукт выкинул. Сможешь дойти до кухни, или тебе сюда принести?       — Смогу… Стоп, вы купили.? Сколько я вам должен? Я всё верну.       — Угомонись. — отмахнулся учитель и пошёл на кухню. Антон подорвался с кровати и побежал следом за мужчиной.       — Нет, ну я так не могу. Вы же платили за меня, значит я должен вам вернуть эту сумму…       — Не значит.       — Значит.       — Не значит. Считай, что… — Арсений задумался, — ну, допустим, я это наколдовал. Такая вот фея крёстная.       Антон не удержался и истерически засмеялся. Учитель же решил, что просто удачно пошутил и был весьма доволен собой.       В ближайшие пятнадцать минут, пока готовилась яичница, Арсений боролся с чувством долга Антона, не принимая от него никаких денег. Ели они молча. Зато после Антон напал с удвоенной силой, потому что увидел купленные Арсением лекарства. Пришлось отправить подростка в постель, а самому заняться посудой. Арсений считал это своей победой в этом споре, ведь он ещё не знал, что парень подсунул двухтысячную купюру в карман его пальто.       Как только с посудой было покончено, Арсений принялся пичкать Антона новой порцией лекарств.       — Ну всё, теперь надо поспать, — вжившись в роль врача, сказал Арсений Сергеевич.       — Не хочу спать… Давайте поговорим.       — О чем? — поинтересовался учитель.       — Да всё равно… Что вы думаете об однополых браках?

***

      — Это что? Боже, Антон, я же сказал, мне ничего не надо.       Воскресенье. В пальто и ботинках, Арсений Сергеевич стоял в коридоре квартиры Антона и держал в руках купюру номиналом две тысячи рублей. Парень провожал учителя.       — Надо. — коротко и настойчиво.       — Еще раз повторяю…       Повторить Арсений Сергеевич не успел, потому что входная дверь неожиданно начала открываться:       — Ну привет, прогуль… — Дима застыл на пороге, изумлённо глядя на учителя в прихожей своего друга. Антон мысленно выругался: вот ни позже ни раньше. — …щик.       — Привет, Дим, хорошо, что пришёл, — как ни в чем не бывало поздаровался Арсений Сергеевич, — Ладно, Антон, поправляйся скорее, жду тебя в школе, — мужчина пожал своему ученику руку, переложив в неё две тысячи. — А тебя жду на уроке завтра, — учитель пожал руку Диме и, надев шляпу, вышел за дверь.       Позов находился в ступоре ровно до тех пор, пока не захлопнулась входная дверь.       — И что это было? — спросил он не то с наездом, не то с усмешкой. Хотя не исключено, что всё вместе.       Антон опустил глаза и развернул купюру, которую даже не заметил в своей руке. Усмехнулся и ответил первое, что пришло на ум:       — Фея крёстная.       Такой ответ, понятное дело, не удовлетворил друга, и Антон уже предвкушал долгий разговор, полный объяснений и нелепых оправданий, но… Боже, как он скучал по Диме…