Заведомо провальный поиск смысла жизни в чужом для меня мире

Человек бывает мертв задолго до своей смерти. © Джек Лондон

***

      Я очнулась на обочине дороги, окружённой с двух сторон рядами чертовски высоких тëмно-зелëных елей. Достаточно необычное место для поиска смысла жизни, Смерть. Приподнявшись и сев на колени, я заметила в своей руке одну интересную вещь — цветок. Чёрный, плавно окрашивающий края своих лепестков в багряный цвет. Гибискус. Тот самый, что был в руках у Смерти. Это такой своеобразный подарок? Ну что же, спасибо говорить не буду, хоть и сохраню его, чтобы в будущем сжечь. Зачем? Потому что хочу.       Окончательно поднявшись на ноги, я посмотрела наверх. Облака неспешно плыли по лазурным небесам. Ночь наступит не скоро, значит есть время перед тем, как меня найдёт какой-нибудь маньяк, расчленит и продаст мои органы на чёрном рынке.       Я не знаю, куда мне идти, ведь понятия не имею, где нахожусь. Ну что ж, будем импровизировать.       Перейдя на дорогу, я пошла «куда глаза глядят». Напевая незаурядную песенку, я старалась двигаться ей в такт, одновременно с этим перепрыгивая ямки на асфальте и пиная небольшие камешки, лежащие на нём. Пройдя чуть больше пары шагов я стала замечать, что деревьев становится в разы меньше, что в свою очередь означает, что я направляюсь в какой-то город или деревню. Ну, я вообще-то не уверена в своих словах, но плевать.       Как только деревья перестали окружать дорогу, я увидела неподалеку от себя рельсы. Не теряя ни минуты, я быстрым шагом направилась у ним. Подойдя, я положила голову и ноги противоположные друг другу рельсы.       Подняв свой взор наверх и увидела, как солнце медленно ползёт вниз, одаряя небеса бледно-розовыми, да пурпурными красками, которые в свою очередь одаряют своими цветами облака. Вечереет. Небо такое же, как и в тот день. В день, когда я заставила одного человечка наложить на себя руки. Его звали Себастьян Гроссер. Он был любовничком Эбби, той сучки, которая меня постоянно бесила. Он не был каким-то особенным, он был обычным, но эта гнида почему-то любила его. И однажды, она меня задела, указав на то, в каком жалком положении я находилась. А её ебырь посмеялся. Тогда-то я и решила причинить им такую боль, какую они никогда не забудут. Он — подохнет, а она будет страдать над его смертью. Я начала изводить Гроссера, медленно подталкивая его к суициду. Писать ему красной краской, по цвету схожей с кровью, послания в виде: «Ты скоро умрëшь!», зная, что он поверит, что это кровь — лишь верхушка моих пыток над его психикой. А полиции было плевать. Им всем было плевать, они переживали лишь за себя, ублюдки.       Я дала волю своим больным фантазиям.       И однажды он просто не выдержал. Был вечер, солнце также уползало вниз и также одаряла небеса такими же красками. Он откуда-то достал мой номер телефона, позвонил мне и сказал, что хочет, чтобы я видела, до чего довела его. Я знаю, что он не сразу понял, что это я изводила его. В последнее время, я решила давать ему подсказки, зная, что его разум пошатнулся и что он скоро умрёт. Я пришла к многоэтажке, откуда он хотел спрыгнуть. И он спрыгнул. И я увидела.       Это был один из немногих моментов, когда моя улыбка не была фальшью.       Выбравшись из потока воспоминаний я услышала свой громкий смех и почувствовала кровь, текущую из моего носа. Отлично, у меня едет крыша. Хотя, о чём это я? С моей головой уже давно не всё в порядке. Лихорадочно стирая кровь с лица и пытаясь успокоится, я резко кое-что осознала и перестала смеяться. Гроссер совершил самоубийство. Смерть говорила, что она отправляет всех суицидников в другой мир. Может ли произойти такое, что я и Себастьян находимся в одном и том же мире? Оставлю эти бредовые теории на следующий раз. Я услышала вдали гул поезда и неспеша сошла с рельс, продолжая свой путь.

***

      Я вышла в какой-то город, что-ли? Неважно. Я иду за женщиной, намереваясь обокрасть её. Я хочу есть, поэтому на полном серьёзе сделаю это. Да и эта дама выглядит дорого-богато. Шубейка, украшения, да брендированная сумка. Не думаю, что она реально очень богата, пешком ведь идёт, а не на машине разъезжает.       Накинув на себя капюшон толстовки, скрывая половину лица, я старалась тихо следовать за ней. Подобрав камень и положив его в карман, я выжидала, когда она будет проходить какой-нибудь тёмный переулок. На улице никого не было, поэтому я не боялась попасться свидетелям. Увидев впереди себя тёмный угол, я тихо подошла к этой даме и ударила её камнем, да так, что она потеряла сознание. Как и ожидала. Оттащив её за угол, мне оставалось лишь пошариться в её сумке и карманах, что я и сделала. Погодите, у неё в сумке какие-то монетки с дырками и купюры с азиатами… Только не говорите мне, что я сейчас в Японии… А, к чёрту, хочу хавать!       Я быстренько выбежала из этого переулка, где оставила эту даму, и побежала сама не понимая куда. Когда я поняла, что расстояние между мной и этой леди достаточно большое, я направилась к ближайшему бару. Или не бару, я не разбираюсь в питейных заведениях.       Завалившись туда, я, уставшая, забыла, что нахожусь в другой стране, даже не разбираясь на каком языке, ляпнула:       — Дайте дешёвую еду и дешёвый напиток.       В ту же минуту, я поняла, что говорю не на албанском, а на каком-то… Другом языке.       — Как скажите.       Окей, нет, я не верю, что мой мозг из-за переезда начал понимать японский. Хотя, если учесть всё случившееся со мной ранее, такое вполне может произойти.       — Вы не знаете, где можно переночевать? Всего на одну ночь.       — Можете переночевать у нас на втором этаже. За одну ночь берём одну тысячу йен. — наливая чай в кружку, сказал бармен.       Пересчитав свои деньги я подумала, что это вполне неплохой вариант, как для меня. Но почему он так легко согласился, мне ведь всего четырнадцать, я несовершеннолетняя. Это очень странно.       — И даже не спросите, какого чёрта малолетке нужен ночлег? — без эмоций произнесла я, хотя в моей голове, будто рой пчёл, летали догадки.       — Нет. — со спокойствием на лице, говорил бармен, — Если Вы не заметили, это немного необычный бар.       Оглянувшись, я поняла, что тут тусуется всякий сброд, странно глядящий на меня. Ясно, бар для подозрительных личностей. Плевать, все что меня сейчас интересует, так это еда и сон.       Отдав мне омлет и чай, бармен принялся протирать стакан для, если я не ошибаюсь, виски. Быстренько всё съев и залпом выпив чай, я отдала бармену должную сумму денег.       — Четвёртый номер. — пересчитывая отданные мною деньги и отдав мне ключ, произнёс бармен.       Без слов благодарности, я побрела к этому злосчастному номеру. Торопливо открыв его, я, предварительно заперев дверь, улеглась спать. Завтра будет тяжёлый день.