sessionem.
❝ Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила сатанинская, всякий посягатель адский враждебный, всякий легион, всякое собрание и секта диавольская, именем и добродетелью Господа нашего Иисуса Христа, искоренись и беги от Церкви Божией, от душ по образу Божию сотворенных и драгоценною кровию Агнца искупленных. Не смеешь боле, змий хитрейший, обманывать род человеческий, Церковь Божию преследовать и избранных Божиих отторгать и развеивать, как пшеницу. Повелевает тебе Бог всевышний, коему доныне уравняться желаешь в великой своей гордыне, который всех людей хочет спасти и привести к познанию истины. Повелевает тебе Бог Отец, повелевает тебе Бог Сын, повелевает тебе Бог Дух Святой. Повелевает тебе величие Христа, вечного Бога Слова воплощенного, который ради спасения рода нашего, завистью твоею падшего, смирил Себя и был послушен даже до смерти, который Церковь Свою поставил на камне крепком и обетовал, что врата ада не одолеют Ее, ибо Сам с Нею пребудет до скончания века. Повелевает тебе таинство Креста и всех тайн веры христианской благородство. Повелевает тебе высокая Богородица Дева Мария, которая надменнейшую главу твою с первого мига непорочного Своего зачатия в смирении Своем поразила. Повелевает тебе вера святых апостолов Петра и Павла, и прочих апостолов. Повелевает тебе кровь мучеников и всех святых мужей и жен благочестивое заступничество. Посему тебя, змий проклятый и легион диавольский, заклинаем Богом Живым, Богом истинным, Богом святым, Богом, который так возлюбил мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную: прекрати обманывать людей и изливать на них яд вечного проклятия, перестань вредить Церкви и свободу Ее облагать оковами. Изыди, сатана, измыслитель и хозяин всякой лжи, враг спасения человеческого. Освободи место Христу, в Котором не найдешь ты ничего тобою сделанного, освободи место Церкви Единой, Святой, Вселенской и Апостольской, Христом же ценою Крови Его приобретенной. Склонись под всемогущей Десницею Божией, трепещи и беги, когда призываем мы святое и страшное имя Иисусово, от коего ад содрогается, коему Силы, Державы и Власти небесные смиренно поклоняются, коему Херувимы и Серафимы непрестанно славу воспевают, взывая: Свят, Свят, Свят Господь Бог Саваоф. Помолимся. Боже небес, Боже земли, Боже ангелов, Боже архангелов, Боже патриархов, Боже пророков, Боже апостолов, Боже мучеников, Боже исповедников, Боже дев, Боже, власть имеющий жизнь по смерти и отдых по трудам даровать, ибо нет иного Бога, кроме Тебя, и не может быть иного, ибо Ты еси Создатель видимого всего и невидимого, и царствию Твоему не будет конца: смиренно пред величием славы Твоей молим, да благоволишь освободить нас властию Своею от всяческого обладания духов адских, от козней их, от обманов и нечестия и сохранить нас целыми и невредимыми. Через Христа, Господа нашего. Аминь. ❞
Зайдя в кабинет доктора, где царила тишина и обитала мирная атмосфера, Эван почувствовал уют. Здесь не было сплошного гама, стоящего в коридоре, шума от других детей, оживлённые диалоги сотрудников. Будто бы дверь с табличкой "детский психолог Дж. Коренталь" была порталом в другой мир. Всегда, когда Эван заходил туда, он чувствовал это снова и снова. Кабинет был хоть и средненьким, но казался просторным. Из мебели были книжный шкаф, тумба с ящиками, стоящие у стены три стула и один возле деревянного, лакированного стола. Древесина по цвету напоминала дуб, такой же тёмный. На столе же лежала различная канцелярия, бейдж, пепельница. Несколько книг в стопке, на верхней было написано "Пять путей к сердцу ребёнка", авторы Росс Кэмпбелл и Гэри Чепмен. Под стеклом прямоугольной формы лежали какие-то документы, график, чьи-то фамилии. А на краю стояла фотография в белой рамке с орнаментом в виде роз. На ней были молодожёны, счастливо улыбающиеся и обнимающие друг друга. Сзади, на подоконнике стояли горшки с растениями - алоэ и ещё не зацветший суккулент. За столом сидел мужчина, одетый в белую рубашку с закатанными рукавами и небрежно завязанным галстуком тёмно-синего цвета. На висках ровной полоской редела седина. Зато усы Фу Манчу, дополняющиеся жёсткой щетиной, оставались такими же роскошными. Джеймс Коренталь - детский психолог, доктор Фермаунта. А так же отчим троих пациентов. Добродушный дядька, с видом уставшего мудреца, повидавшего суть ли не всё на этой планете и за пределами планеты. Глаза мутного, карего цвета были обречённо опущены на стопку документов, с которыми доку придётся возиться целый день, а возможно и вечер, обрушив все свои планы. — И всё это докладные на проблемных детей… — горестно вздохнул мужчина. — Я там тоже есть? — спросил Эван, подходя ближе и садясь на стул подле стола. — Вот это мне и предстоит выяснить. — взяв верхний документ, Джеймс бегло пробежался глазами по строчкам. Взгляд приобрёл не то что обречённость. Угнетённое смирение. — Ужасный век, ужасное поколение… — С обозом прошлого в будущее не глянуть. Фраза, донесённая от мальчика заставила поднять дока глаза на него. Улыбнувшись в усы, мужчина кротко кивнул головой, как бы подтверждая слова. — Как всегда, умные мысли с детских уст. Ты прав. Положив лист на место, Джеймс достал с ящика своего стола записную книжку в кожаном переплёте. Выглядит на вид обыденно, но внутри таятся куча страниц, исписанных снами, видениями, кошмарами. Открыв книжку на закладке, психолог достал ручку. — Ну, рассказывай, что было сегодня. — сказал док, нацепив очки в тонкой оправе. — Сегодня сон был тусклее, чем в прошлые разы. Деталей я не помню, только основные моменты. — каждое слово мальчика записывалось на чистую, ещё не оклеймованную очередным сном страницу. — Я был в пустой комнате. Точнее, я не знаю, была ли она пуста, всё было в темноте. Передо мной стоял телевизор с кассетным проигрывателем. Сначала на нём были помехи, а потом я увидел среди них какие-то фигуры. Две большие и одна поменьше, которая была посередине. Вроде, они шли вдаль. Глюки начали немного отступать и я смог расслышать детские возгласы. Вместе со взрослыми: мужским и женским. — Что они говорили, ты не помнишь? — Джеймс поднял взгляд на Эвана. — Не помню. Промычав тихое «угу», док сделал пометку в блокноте. — Что-то про семью. Ручка прекратила своё движение, остановившись на пометке. Зависнув на секунду, Коренталь снова посмотрел на Дженнингса. Семья. Больная тема для него и его двоих друзей, свободных братьев. Ведь если бы это не было щепетильной темой, Эван бы не находился в приюте, так? В приюте с особым контролем за его действиями и мыслями. Как и разговоры о семье для мальчика, он сам был чёрным пятном в этом месте. Если не во всём мире. — Они были счастливы. Ну, судя по их голосам и смеху. —после минутной паузы продолжил Эван, пока док смотрел на него. В его взгляде была некая жалость, сострадание. Точно так же смотрят на котёнка. Исхудавшего, тонко мяукающего котёнка, ищущего маму, которая имела неосторожность выйти на автостраду. Степенно отложив записную книжку вместе с ручкой на стол, психолог не отвёл глаз от ребёнка. — Это.. Были мои родители? — вопросительно взглянул на отчима Эван. Взгляд опустился пониже, на фаланги пальцев мальчика. На них всё ещё были белые шрамики от детских зубов. Кожа была содрана в некоторых местах, где-то были корки. Прошлый такой сеанс довёл бедолагу до истерики. — Эван… — осторожно начал Джеймс, — Такие сны обычно.. Не связаны с жизнью человека, которые он видит. Наш мозг как губка, впитывает всё, что увидит. И интерпретирует это во сновидениях, но — он поднял палец. — мозг имеет привычку смешивать всё в непонятную кашу, подавая это временами в не очень приятном виде. Ты мог увидеть проходящий мимо людей на прогулке, а других пациентов ты точно видишь каждый день. Всё это перемешалось и-… — Создала симулякр возможного события с ними, я знаю. — опустив взгляд в пол, закончил мысль Коренталя Эван. Он не мало раз слышал и видел это утверждение. Дженнингс ставит это под сомнение. — Но пап, я видел сны, в которых принимали участие вещи, которых я не видел наяву. — Значит, мозг посчитал это ненужной информацией и - фить! - выбросил. —улыбнувшись, ответил док. — это очень сложный орган, сынок, это пульт управления нашим сознанием. То есть нами. Док был доволен собой, что смог отвлечь мальчика от его сна. Так лучше. — Я знаю. — улыбнулся в ответ Эван, посмотрев серыми глазками на отчима. — Может.. Закончим пораньше? Из-за Перси я не мог уснуть, он постоянно долбит ногами стену и теперь весь день сонный. — Как скажешь, малыш. — Джеймс потрепал мальчика по голове. — Иди, но чтоб завтра был здесь, как штык. — Чуть свет - я на ногах. И я у ваших ног, сэр. — соскочив со стула, ответил Дженнингс, подбежав к двери и выскочил в коридор. Ему ещё надо подготовиться к предстоящим урокам, а пока есть время отоспаться. А пока Эван бежал к себе, доктор смотрел на записи в блокноте, с озабоченным видом подпирая голову руками, зарывшись пальцами в волосы. Что-то навязывает мальчику счастливое прошлое. Счастливое настоящее. Счастливое будущее. Для чего? Чтобы разбить надежды? Мечты? Дать ощущение, что всё можно изменить? Нельзя перемотать время назад и начать старт, но можно начать старт сейчас и облегчить финиш.
