(Друг) по переписке

«Церковь» — одними губами на выдохе произносит Тэхён. Что, чёрт возьми, происходит? Чонгук говорил о доме, но они приехали в… церковь? Ким абсолютно запутался. В его сне он видел что-то подобное церкви, но и представить не мог, что этот сон в какой-то степени станет вещим. Чон выходит из машины, неспешно, выглядя абсолютно расслабленным, чего не сказать о Тэхёне. Брюнет открывает тэхёнову дверь и сухо бросает «пойдём». Что? Он хочет, чтобы Тэ пошёл с ним туда? Вариантов у Тэхёна нет от слова совсем. Перечить Чонгуку нет смысла, так что Ким покорно покидает машину и следуют за своим похитителем прямо в старое здание. Когда они оказываются внутри, Тэхёна преследуют странные чувства, он оглядывает это небольшое здание и приходит к выводу, что изнутри церковь выглядит лучше, нежели снаружи. На довольно высоком потолке висит красивая люстра с несколькими разбитыми лампами, стены покрыты коричневым мрамором, по обе стороны от узенького прохода расположены ряды деревянных скамеек. Ким замечает, что на стенах совсем нет икон. Весьма странно для церкви, пусть даже для той, что уже давно не используют. Не используют ведь? — Раньше она была католической, — прерывает тишину Чонгук, отчего Тэхён еле заметно вздрагивает. Чон ведёт его к самому концу залы. Когда они доходят до каких-то невысоких ступенек, внутри у Тэхёна всё становится неживым, сердце будто за раз пропускает тысячу ударов, а глаза расширяются так, словно он увидел нечто поистине пугающее. И он действительно увидел. Прямо перед ним предстала декалькомания — красная лилия из тонкого стекла в самом центре. Не может быть. Это выглядело именно так, как видел во сне Ким. Эта лилия была в разы больше той, что он уже успел увидеть в подвале. — Стой здесь, — Чонгук оборачивается к Тэхёну, приказывая остановиться. — Мы ненадолго тут. От этих слов Тэхён с неким облегчением выдыхает. Всяко лучше, нежели находиться в этом месте, пробегает у Кима в мыслях. Сам же Чон направляется прямиком к декалькомании. Он опускается на колени прямо перед ней, и что-то достаёт из кармана джинсов. Тэхён снова крупно вздрагивает, увидев отблеск от лезвия в руках Чонгука. У него всё это время с собой был нож и он мог прирезать Кима в любой момент. Однако не сделал этого. Парню было невыносимо думать о том, для чего тогда он нужен Чонгуку. Незнание убивало хуже любого оружия. Тэхён не совсем понимает, для чего Чонгуку нож. Если бы он хотел убить его, думал Ким, то не говорил бы остаться поодаль. Дело в другом и до парня доходит, как только он видит капающую на пыльный пол кровь. Чонгук травмировал себя. Но зачем? Брюнет начинает что-то быстро шептать, прислонив кровящую руку к лилии. Тэхён не может различить, что это за слова, ибо язык, на котором говорил Чон, был не похож ни на один известный Киму язык. Это молитва, доходит не сразу, однако действия Гука напоминали именно молитву. Но что это за молитва такая, для которой нужна кровь молящегося? Проходит ещё несколько минут, прежде чем Чонгук заканчивает. Кровавая лужа уже успела расползтись багровым пятном на полу. Чон поднимается на ноги и возвращается обратно к Тэхёну, лицо у брюнета стало ещё бледнее прежнего, будто покойника. — Идём, — вновь сухо проговаривает Чонгук. Ровно через минуту они оказываются в машине. — Чёрт, — рычит Чон, пытаясь перевязать какой-то тряпкой руку, кровь не сворачивалась и уже начинала пачкать руль и часть сидения. Тэхён, смотря на это, задавал себе же миллионы вопросов, которые в лучшем случае хотел бы задать Чонгуку. С одной стороны, он понимал, что с такой рукой Гук будет вести хуже, и они теперь станут ехать медленнее, что стало бы Киму только на руку. Вероятно, в этот раз Чонгуку не повезло бы, и он снова потерял бы сознание, только теперь уже от кровопотери, а Тэхён смог бы преспокойно бросить его и вернуться домой. Но с другой стороны… Очередной просчёт, Ким Тэхён. Когда же они закончатся? — Ты можешь занести инфекцию и рана загноится. Нужно промыть водой. Чонгук несколько секунд недоумённо смотрит на Тэхёна, а после бросает: — В бардачке. Парень покорно выполняет, открыв бардачок и достав какую-то наполовину пустую бутылку. Вот только не воды. — Это виски, — отвечает Чон на удивленный взгляд Тэ, когда тот увидел бутылку с алкоголем, а не водой. — Не самый хороший, но сойдёт, полагаю, – он резко морщится, вероятно от боли в руке, — Хватит смотреть, сделай, что сказал. На пару секунд Ким зависает, а после выполняет поручение Чонгука. Он аккуратно берёт кровящую руку брюнета в свою, поворачивая порезом к себе, ему невольно в глаза бросается множество порезов подобного характера с разной степенью затянутости. Значит Чонгук давно занимается этим. Тэхён медленно поливает рану виски, зачем-то предупреждая Чона словами «Сейчас будет немного больно». Тот же никак не реагирует на действия Тэ, а лишь пристально изучает лицо блондина, Тэхён видит это боковым зрением. Ким аккуратно, но туго перевязывает Гуку руку, после чего сообщает о том, что закончил, но подняв взгляд на Чонгука, он застывает. Тот всё ещё неотрывно смотрит на него, даже в том момент, когда их взгляды пересекаются на пару секунд. Тэхён сдаётся первым. Он опускает взгляд вниз, и ощущает, что Чон тоже отстраняется, принимая теперь уже ровное сидячее положение на водительском. — Если я снова буду отрубаться, дашь мне это, — сообщает Чон, указывая на виски, который, к слову, был весьма концентрированным, так что его вполне можно было использовать как нашатырь. Он выжимает сцепление и они начинают езду. Тэхёну пока что не хочется думать, куда его привезут, но сердце внутри почему-то кричало о том, что нужно бежать, выбивая сумасшедший ритм в грудной клетке, отчего Киму стало невероятно сложно дышать. Его состояние не ускользнуло от глаз Чонгука, который со словами «убийственно душно» открыл переднее окно. Но только не своё, а Тэхёна.

***

Намджун сидит на полу в гостиной, свет приглушён, на часах 5:00. Эту ночь он тоже не спал. В одной руке полупустая бутылка мартини, в другой – тлеющая сигарета. Он никогда не курил, считал, что это вредно и всегда предпочитал вредным привычкам спорт. Вот только теперь в его мире всё резко сменило свои ориентиры, его мир во мгновение раскололся, ибо Ким потерял часть его, родного брата. В осколках трезвости, которые он старательно пытался собрать и в до жути раскалывающейся голове, Джун по миллиону раз прокручивал тот день в надежде найти хоть что-нибудь, пусть даже соломинку, которая бы смогла стать ключом к находке Тэхёна. Но тщетно. Порой мы хватаемся за самую малость, когда пребываем в отчаянии. Мы стараемся изо всех сил найти фетилёк, что может стать спасением, мы отчаянно бросаем спасательный якорь, дабы почувствовать почву и не утонуть в пучине своего собственного бессилия и боли. До жути пугает осознание беспомощности, словно ты один тонешь в открытом море, в лёгких вода, невозможно даже кричать. Однако ты всё ещё на поверхности, и тебе кажется, будто вот -вот тебя поглотит бездна, но этого не происходит, а лишь повторяет всё снова и снова, будто смеясь над тобой, разбитым и немощным перед огромной стихией. Кто поможет нам в моменты полного отчаяния? Этот мир не даёт возможности быстро спуститься на дно, он тешится нашей болью, позволяя медленно и мучительно погружаться, иногда предоставляя крошечную соломинку, ухватившись за которую можно спастись. Но кто или что для нас способно стать этой соломинкой, той самой спасательной шлюпкой, что вытащит нас на поверхность? Для Намджуна часы ожидания и незнания сливались воедино. Он переехал от Сокджина в их с Тэхёном квартиру, в которой мог вдоволь упиваться не только спиртным, но и собственной болью. Часы показывают 12:00. Ким старший не помнит, что делал всё это время, он словно находился под дымкой и видел мир сквозь призму пьяного сознания. Кажется, приходил Сокджин, у которого есть ключи от квартиры, что-то говорил, но Намджун плохо помнит, что именно. Алкоголя более не осталось, а купленную день назад пачку сигарет он докурил ещё час назад, вероятно. От внезапного телефонного звонка мужчина возвращается в реальность. «У нас есть зацепка». От короткой фразы детектива Намджун будто бы вновь возрождается. Они смогут найти Тэхёна. Обязательно смогут.

***

— Давайте ещё раз и по порядку, — обращается Чон Хосок к Чимину и Юнги, пришедшим ещё пару часов назад. Вид у них был такой, будто они всю ночь провели без сна, тёмные мешки и красноватые глаза выдавали их. — Мы пошли в лес ночью, — начинает Пак и тут же осекается, — Вернее, не то чтобы мы прямо планировали, просто так вышло. Их хождения по лесу действительно могли показаться странными, поэтому Чимин пытался как можно точнее подбирать слова, дабы лучше обрисовать увиденное и услышанное. — Мы думаем, что Тэхёна вчера перевозили в машине в лесу, — заявляет Юнги. — Почему вы уверенны, что это был именно похититель Тэхёна? — детектив крутит в руках ручку, попутно что-то ища в компьютере. — По камерам близ леса не было зафиксировано никакого движения машин. — А разве кто-то ещё пропадал близ этих мест, м? — вопрошает Пак. — Там никого не было и быть не могло, я вам говорю, что это как-то связано с пропажей Тэ. — Мы постарались пометить местность, но было темно, к сожалению, — опускает глаза Юнги. — Как вы пометили эти места? — Хосок начинает что-то активно вписывать в свой журнал. — У Юнги в кармане был синий платок, — заявляет Чимин, смотря на детектива, а после на кивающего ему Мина. — Мы крепко привязали его к какой-то ветке, так что ткань не должно унести ветром или типа того. — Хорошо, — вздыхает детектив и откидывается на спинку стула. Через несколько секунд в кабинет врывается Намджун, а за ним и Джин. — Расскажите мне всё, что вам удалось узнать. Вид у Намджуна помятый, глаза болезненно красные, волосы торчат в разные стороны, но во взгляде такой огонь, будто он готов прямо в этот момент испепелить всех и вся вокруг себя. Кажется, так выглядит человек, который действительно обретает ту самую спасательную соломинку. Вот только теперь удержаться бы. Некоторое время они разговаривают с детективом тет-а-тет, после чего Хосок говорит Джуну, что на сегодняшний день это всё и тот может ехать домой и немного поспать. Ким не противится, а покорно в этот раз покидает комнату. Выйдя в коридор, перед тем, как уйти, он смотрит на Чимина и негромко говорит: — Детектив хочет видеть тебя, — бросает короткий взгляд после на Юнги, — Одного. Когда Пак заходит в кабинет, Хосок жестом приглашает того сесть. — Выпьем кофе? — неожиданно заявляет Чон, отчего Чимин немного теряется, но соглашается. — Мы вроде как вам всё рассказали, тогда о чём вам говорить со мной? — Я просил тебя рассказать мне об этом Чонгуке, помнишь? Пак одобрительно кивает. — Знаешь, моего младшего брата тоже звали Чонгук, — улыбается Хосок уголками губ, но юноша видит в его глазах какую-то глубокую печаль. — Но мы уже очень давно не виделись с ним. Оказывается, это весьма распространённое имя. — Я немного знаю об этом человеке, — начинает Чимин, — Только со слов Тэхёна. Он говорил, что это очень хороший парень, начитанный и хорошо разбирающийся в точных науках. Ещё Тэ говорил, что он милый, но я без понятия , где он живёт и всё прочее, Тэхён нас в такое не посвящал, — с некой досадой в голосе заканчивает Пак. — Или он сам не знал этого, — заключает Хосок, отчего Чимин поднимает на него голову. — Стоп, вы хотите сказать… — Да, — заканчивает детектив, — Мы рассматриваем этого человека как возможного потенциального похитителя. Но нам ничего не известно, отдел имеет на этого человека никаких данных или чего-то подобного. — Да ну, вы реально? — не скрывает удивления Чимин. — По словам Тэ это был очень хороший парень, зачем ему такое? Он тоже сейчас, наверное, переживает, ведь Тэхён не отвечает ему. Они каждый день переписывались. — Он бы связался с кем-то из вас, если бы действительно переживал. Чимин закусывает губу. Действительно, если бы этот друг переживал за Тэхёна, то с помощью интернета или чего-то ещё он нашел бы способ узнать о Тэ. Но он не сделал этого. Также в голове Пака всплывает их первый разговор об этом парне, Тэхён тогда говорил, что не знает, откуда его собеседник и даже имени его не знал. Несостыковочка. — Как интересно получается, — внезапно произносит Хосок, потирая виски. — Второй раз в моей жизни появляется имя Чонгук. Чимин был без понятия, что отвечать в такие моменты. Он не особо красиво говорил, а его высказывания чаще были не впопад, нежели наоборот. — Я думаю, ваш брат абсолютная противоположность этому типу, — Пак скрещивает пальцы, надеясь, что не сказал снова что-то неподходящее или тупое. — Мой брат был чудесным человеком, — в ответ улыбается детектив. Был. А может?...

***

Они подъезжают к каменному двухэтажному дому в середине полудня. Чонгук на середине пути привязал Тэхёна к сидению какой-то длинной верёвкой со словами: «Я немного посплю, бежать не пытайся, услышу и тогда солнышку конец». Хуже было то, что для надёжности одну руку Тэ Чонгук привязал к своей. Они просидели так несколько часов, прежде чем возобновить езду. У Тэхёна от волнения и страха спать совсем не получалось. Дом одиночно стоял, окруженный деревьями. Они покинули один лес и въехали в кущу другого, что был неподалёку от границы с Северной Кореей. Вокруг, разумеется, ни души. Да и кто вообще будет тут обосновываться? Никто в здравом уме, кроме Чонгука, конечно. Чон развязывает Тэхёна и приказывает заходить в дом. Изнутри дом не выглядел пугающе, наоборот, он казался уютным? Стены были покрыты теплого оттенка коричневой краской, на полу светлый паркет без узоров, повсюду то и дело в глаза Киму бросались симпатичные картины. По виду помещения было невозможно и представить, что тут живёт такой человек, как Чонгук. Полное несоответствие, думал про себя Тэ, пока его вели на второй этаж. — Твоя комната, — Чон буквально впихивает Тэхёна в темное пространство. — Моя —следующая, не вздумай заходить без разрешения. Тэхён бы и сам не стал, для него видеть Чона каждый раз пытке подобно. Нужно думать о том, как сбежать. Однако это практически невозможно, с учётом того, как далеко они находились от города. Может в Северную Корею? — мысленно усмехался Ким, от усталости плюхнувшись на кровать в центре. Оказывается, в этом доме есть еда. Значит Чонгук живёт здесь постоянно, а переезд в Сеул был лишь поводом, чтобы ближе подобраться к Тэхёну, размышлял Ким, жуя какую-то безвкусную картошку. Это лучше, нежели ничего, понимал парень. Ему сейчас очень нужны силы на своё спасение. Без еды он пропадёт. Чон толком ничего не ест, а лишь сверлит Тэ своим нечитаемым мутным взглядом. Тэхён всеми силами старается не смотреть на него, ибо каждый взгляд причиняет неимоверную боль, пусть Ким и не показывает это Чону, и вряд ли покажет вообще. Он решил, что будет стойким, что бы ни произошло. Доев так называемый обед, состоящий из картошки и какого-то полуфабриката, Тэхён вернулся наверх, в комнату, что на этот промежуток времени стала его. Странные чувства. С наступлением дневного света Тэ мог лучше рассмотреть убранство помещения. На стенах пастельного цвета бежевые обои, кровать узенькая, но, кажется, мягкая, на стенах пару картин с какими-то пейзажами, в углу деревянный письменный столик, прямо перед двумя небольшими окнами. На окнах решётки, что даёт Тэхёну понять о невозможности бежать через окна. Ну ничего, думал про себя Ким, усаживаясь на кровать, он обязательно найдёт выход. Он должен найти. Только сейчас в глаза бросается неприметная полочка, на которой стоит что-то, похожее на фотоальбом. Это альбом Чонгука? Но что там? Чон же не маньяк, который собирает снимки своих жертв?... От одной только подобной мысли Тэхён вздрагивает. — Нравится комната? — вырывает Кима из мыслей зашедший Чон. — Я немного прибрался тут для тебя. Он планировал это ещё с самого начала… — Я спрошу снова, — пытаясь унять волнение в голосе, поднимает на него глаза Тэхён, — Зачем ты привёз меня сюда? Что тебе нужно? — Какой нетерпеливый, — сверкает глазами Чон, — Узнаешь, когда придёт время. — Мой брат и друзья обязательно найдут меня, а тебя упекут за решётку, ты ведь понимаешь?! — в сердцах бросает Ким и тут же замолкает, не зная, какой реакции ожидать от Чонгука. — Брат… — тянет Гук. — А ты уверен, что он будет так долго искать тебя? Тэхён ничего не отвечает, вновь поднимая глаза на Чона. — Знаешь, мой вот брат сбежал в поисках лучшей жизни, — он ухмыляется, не отводя взгляд от Кима, — А я всё не мог понять, почему хён не приходит. Мой брат бросил меня, тебе же это отчасти знакомо? — он подходит к Тэ совсем близко, садясь рядом с ним, Тэхёну казалось, что он чувствует дыхание Чонгука на своей коже, — Но моего брата не было рядом больше. Никогда. Когда отец был не в себе , то прятал меня в шкафу, чтобы не видеть. Однажды я вылез из шкафа раньше положенного, а знаешь, что случилось потом? — Тэхён замирает, не смея даже дышать. — Отец увидел меня и начал тыкать своими использованными иголками, он был ещё тем наркоманом, а потом, — Чонгук морщит лоб, будто ему больно физически, — А потом ударил меня пустой бутылкой. Я не мог даже кричать, потому что не хотел злить отца. — Ким замечает, как Чон начинаешь очень быстро дышать, так, будто у него вот-вот кончится воздух. — Знаешь, что он сделал после? Со всей силы швырнул меня в стену. Он думал, что я не чувствую боли, — Чонгук горько и немного безумно смеётся, так, будто из него всю душу вырвали разом, у Тэхёна от этого по коже дикий холод. — Смешно, правда? Он думал, что я ничего не чувствую. Это был первый и последний раз, когда я плакал при отце. Чон отстраняется от Тэхёна и спешно покидает комнату со словами «Увидимся вечером» и «Но ты никуда от меня не уйдёшь». Что же теперь? Однако Ким не собирается сдаваться. Он всеми силами вбивает лицо в подушку, дабы Чонгук не услышал, как он плачет. Незнание убивает сильнее любого оружия. Каким-то чудом Тэхёну удаётся заснуть. Во сне он видит Намджуна, который протягивает ему руку, но младший никак не может дотянуться до него. Затем картинки резко меняются друг за другом, создавая мерцание в глазах. Он снова видит Чонгука, который стоит где-то вдалеке и что-то шепчет, скрестив руки, а за ним нависает стеклянная красная лилия. Сон заканчивается и Тэхён резко подрывается на кровати. Парень облегчённо выдыхает и замечает, что за окном уже успело стемнеть. Сколько он спал? За дверью слышатся чьи-то шаги, а после в комнату входит Чон. Тэхён мысленно молится всем известным ему божествам, дабы он пережил и эту ночь, ибо сердце при виде Гука начинало отбивать сумасшедший ритм. Что-то произойдёт, интуитивно чувствовал Тэ. Что-то очень плохое. — Надеюсь, тебе хорошо спалось, и ты восстановил силы, — улыбается тот, — Потому что этой ночью тебе как никогда понадобятся силы, малыш. Что? Он снова назвал его так. Чонгук быстрыми шагами приближается к Тэхёну, хватает его за плечи и валит парня на кровать спиной вниз, впирая в матрас с такой силой, что у Кима слёзы от боли подступают. Чон резко стягивает с младшего штаны, а после и нижнее бельё. Тэхёну страшно, очень. Он весь дрожит и покрывается испариной. Быстро расправившись со своими джинсами, Чонгук хватает пытающегося вырваться Тэхёна за руки и сильнее вжимает в кровать. — Будет больно, — усмехается брюнет, готовясь совершить задуманное. — Пожалуйста, не надо... — молит Тэхён, почти рыдая, но Чон не слушает. — Чонгук, прошу, ты ведь не такой. — Не такой? — вскидывает бровь тот, ещё сильнее сжимая руки блондина, отчего Ким всхлипывает, не в силах терпеть боль. — А какой же я, м? Я одурачил тебя, выкрал и держу как заложника. Так какой я, Тэхёни? Тэхён видит его глаза из под нависающей челки. Глаза, в которых нет ничего, кроме желания. Ким снова ошибся. Нет, не снова. Он всё это время невольно следовал ошибке, совершенной в самом начале. Несколько секунд и Чонгук входит в Тэхёна, со всей силой, резко, без доли жалости, быстро набирая темп. А у Кима вновь душа умирает. То, что он так нежно хранил в себе в миг рушится на части и улетучивается, словно пыль. Превозмогая боль, он смотрит Чонгуку прямо в глаза и старается как можно отчётливее произнести то, что душит и поглощает его полностью с каждой секундой. Он должен, плевать на последствия. — Хватит, я смотреть на тебя не могу... — на более сил не хватает, Тэхён задыхается от собственной безысходности и бессилия. Проходит ровно секунда и Чон останавливается. Что? Ким замечает, как у того глаза почернели сильнее прежнего. Брюнет будто начинает резко и крупно дрожать, от чего у Тэхёна в голове вся система ломается. Чонгук оставляет его, резкими движениями натягивая на себя джинсы и буквально выбегая из комнаты, хлопая попутно дверью. Неужели слова Тэхёна действительно сработали? Но почему именно эти слова? Ким облегченно выдыхает, а по щекам бесконтрольно текут солёные струйки. Тэхёну нужно выпить воды. Прошло около часа или чуть больше. Он более-менее пришёл в себя после случившегося. Тело все ещё пробивает дрожь, но парень нашёл в себе силы встать. Нужно быть сильным, убеждал себя Ким, нужно спасать себя. Он медленными шагами спускается на первый этаж, направляясь на кухню и надеясь не встретить там Чонгука. У входа он видит разбитую бутылку, на полу разлито вино. Он тихими шагами подходит к деревянной барной стойке и слышит что-то с обратной её стороны. Тэхён бесшумно подходит ближе и заглядывает за неё, дабы посмотреть, что там. Вот только увиденное почему-то заставляет что-то внутри в очередной раз сломаться. На полу сидит Чонгук, обеими руками схватившись за голову и что-то повторяя совсем тихо, почти неразличимо, как мантру. Чона трясёт, так сильно, будто через него пропустили тысячи разрядов тока. Он дышит часто и прерывисто, Тэхёну и с расстояния заметно, как у того пульсирует в области шеи. Что происходит? Он сидел так целый час? В какой-то момент Ким замечает, что Чонгук задыхается, он совсем не контролирует своё тело, дышит теперь через раз, будто бы пытаясь хватать воздух ртом, но у него не выходит. Его руки все ещё накрывают голову, но Тэхёну хорошо видно, что у Чона сводит каждая мышца на лице. Ким знает, что такое случается у людей, которые страдают паническими атаками. Спасибо папе врачу и многочисленным сериалам про медицину, которые раньше очень нравились Тэхёну, когда он ещё жил с родителями. Ему было также известно, как помогать людям в подобных ситуациях. Но стоит ли помогать Чонгуку? Если он задохнётся, то Тэхён сможет бежать. Но Ким почему-то не думает об этом сейчас. От панических атак ведь не умирают, верно? Нет, парень не позволит себе смотреть, как он медленно погибает. «JK: У тебя что-то случилось? KTH: Как ты узнал? JK: Сердце болело.» Ким подходит к Чону и присаживается на корточки подле него. Тот словно не замечает присутствия Тэхёна и продолжает отчаянно хватать ртом воздух. Тэ осторожно берет руки Чонгука с свои, Гук не сопротивляется, словно тряпичный. Тэхён пытается посмотреть на него, но у Чона голова опущена, а глаза сильно зажмурены. — Чонгук, — как можно мягче зовёт его Ким, — Посмотри на меня. И тот откликается, словно просыпаясь от внутреннего сна. Он медленно поднимает голову и глаза на Тэхёна, продолжая прерывисто дышать. Блондин ощущает через свою кожу, держа его за руки, как сильно Чонгука трясёт. Тот смотрит на Кима, но будто бы совсем не на него, а куда-то сквозь. Брюнет пытается открыть рот, чтобы что-то сказать, но у него не выходит, так как ему все ещё не хватает воздуха для этого. Тэхён все понимает и гладит его совсем легонько по ладони. Нужно, чтобы он дышал на счёт, думает Тэ. Ким порывается попросить его сделать это, но застывает, ловя чонгуков взгляд на себе. Глаза у брюнета такие, будто он пытается ухватиться за что-то единственное и самое важное, будто ищет в чьих-то глазах напротив что-то давно потерянное и до безумия болезненное и одновременно страшное. — Пожалуйста... — выходит у Чонгука еле слышно, — Посмотри на меня, папа. Папа? Внутри у Тэхёна словно тысячи ураганов бушуют и обрывают каждую струну души безвозвратно. Что-то с треском разбивается на части, без возможности на излечение. — Я могу чувствовать боль. Мне очень больно... папа.

***

Поиски хотя бы каких-то следов в лесу, на который указали Чимин и Юнги, ведутся порядка пяти часов. С наступлением темноты ситуация усложняется, так как видимость становится хуже. Несколько поисковых отрядов с собаками ищейками и фонарями прочёсывают каждый уголок, однако тщетно. Нет и малейшего намёка на тот самый платок, о котором говорили парни. Чон Хосок лично обыскивает лес вместе с поисковиками. Кажется, нет совсем ничего, что указывало бы на наличие следов от машины. Номер, на который был нацелен детектив, нигде не был зафиксирован. Машина словно канула в небытие и Хосок не мог найти этому объяснение. Когда проходит ещё полтора часа, поисковая группа уже собирается заканчивать, решая возобновить поиски на следующий день, когда видимость станет лучше. Но внезапно кто-то сообщает Чону о следах больших колёс. Хосок незамедлительно направляется к этому участку лесной дороги, однако увиденное заставляет его душу опуститься в пятки. Следы обрываются прямо перед глубоким водоёмом. Посветя фонарём в глубь, он видит то, что надеялся никогда не лицезреть. В воде виднеется перевёрнутая машина. Поисковики быстро извлекают внедорожник на сушу, благо, они на всякий случай всегда берут с собой подобное оборудование, так как ситуации могут принять абсолютно неожиданный оборот. Машину удаётся осмотреть, однако тел в ней нет. Хосок видит, что номер машины отличается о того, что они всё это время искали. Внутри ни намёка на присутствие кого-либо в последние пару часов. При осмотре на руле и на краях водительского сидения обнаруживают кровь. Это же не кровь Тэхёна? — мысленно надеется на обратное детектив. Что-то не так, думает Хосок, когда к ним подъезжает новая бригада и устанавливает машину на буксир, дабы отвезти на экспертизу. Что-то не так. Но вот что, детективу Чон Хосоку ещё предстоит выяснить. Незнание заставляет людей совершать непоправимые ошибки.