(Друг) по переписке

Минует, кажется, ещё один день, может даже несколько. Тэхён, если честно, после того разговора с Чонгуком совсем потерял счётчик времени, он будто в транс погрузился, одолеваемый нескончаемым потоком мыслей, и они все сводятся к общему: Чонгук. Их разговор в тот день, то, какими глазами Гук смотрел на Тэ в моменты, когда был совсем не в себе, то неподдельное отчаяние, страх и, кажется, мольба ? О чём Чон так старался его попросить? А может Тэхён медленно сходит с ума, может ему кажется, ведь в его голове Чонгук на двое разделён и, если честно, парень совсем не может понять, какой Гук настоящий и существует ли вообще он настоящий. Этот человек подобен одной большой нерешаемой головоломке для Тэхёна. Кажется, время во всём разобраться. Ким неспешно спускается на первый этаж, Чонгук ещё не ушёл, он знает это. — Привет? — робко скорее спрашивает Тэ, подходя к столику, за которым Чонгук пил кофе. Оказывается, у него в арсенале водится что-то помимо виски. — Давно тебя не слышно, — хмыкает Чон, поворачиваясь к Киму. — Тебя тоже, — сложно держать этот зрительный контакт с ним каждый раз, но сейчас совсем не подходящий момент пятиться назад. — Скучал? — вновь неестественная кривоватая улыбка. — Я хотел дать тебе время. Время? — Нам нужно поговорить, — Тэхён садится напротив Чонгука, их разделяет всего лишь не широкая столешница. — О чём? Я бы предпочёл другой раз, мне нужно уходить, — Гук поднимается из-за стола, но его запястье перехватывает тэхёнова рука. — Что-то не ясно? — звучит от него в разы грубее. — Да, — не отступает Тэхён, — Всё не ясно до мелочей. Куда ты уходишь? Зачем тебе я и кто ты на самом деле? Не находишь, что даже для пленника без права голоса я слишком не осведомлён о происходящем? Расскажи мне, Чонгук, — он совсем немного медлит, — Пожалуйста. Что-то явно меняется, ибо Чон разворачивается, теперь уже сам перехватывает его руку и, ничего не сказав, ведёт на второй этаж. Они заходят в комнату, выделенную Тэхёну, Чонгук отпускает запястье блондина и направляется к той самой небольшой полке на стене, беря в руки пыльный старенький альбом. — Подойди, — командует он и Ким не перечит. Чонгук открывает альбом, и Тэхён на первых же страницах дыхание задерживает. На одном из снимков ребёнок, стоящий в обнимку с мальчиком постарше, а позади улыбается женщина с тонким венком из цветов на голове, на другом — мужчина, хорошо сложенный, кружит в воздухе того самого мальчика. — Это мой старый семейный альбом, — проговаривает Чонгук, Тэхён замечает, как у того желваки на лице заиграли, а взгляд в миг почернел. Но зачем он показывает ему это? — Это я и мой старший брат, — указывает Гук на мальчика, что стоит с другим, чуть повыше, в обнимку. — Женщина сзади — наша мать. А это, — указывает он на мужчину, до жути похожего на него самого, — Мой отец. Чон листает альбом дальше, на снимках семья, которая выглядит очень счастливой. Много видов природы и двух мальчиков на фоне. Кажется, им нравилось выезжать в лес — думается Тэхёну. Но внезапно, ровно на середине альбома, снимки заканчиваются. — Я уже говорил, что мой брат бросил меня, когда я был ребёнком, — Гук шумно захлопывает альбом и отходит к окну, устремляя глаза на покачивающиеся деревья, — Я ждал его, полный детской наивности, но он не пришёл. Ни через год, ни через несколько. У нас не было ничего, отец и мать сторчались от наркоты. Вот только папаша любил позабавиться надо мной. Ты вчера внимательно рассматривал мой шрам, — он подходит к Тэхёну вплотную. — Это заслуга папочки, представляешь, — в глазах тысячи молний сверкают, но Ким не пугается почему-то. Он сожалеет. — Находишь это некрасивым, верно? Тебе казалось, что по ту сторону экрана сидит какая-нибудь супермодель, но посмотри на уродливую реальность, Тэхёни. Я был один, тебе вряд ли это знакомо, — Ким замечает, как у Чонгука начинает подрагивать нижняя губа и глаза совсем немного наполняются влагой. — Но потом я нашёл спасение, вернее, они нашли меня. Я был подростком, но они приняли меня, дали кров и даже этот дом теперь мой, не без их помощи. Ты можешь думать, что хочешь, однако сейчас я принадлежу себе и никому более, но я обязан отдавать им дань, я бы не выкарабкался без них, понимаешь? И этот шрам на лице, он всегда будет напоминанием, никакие другие не покроют его, сколько бы новых не заполняло моё тело. — Почему лилия? — Тэхён прислоняет свою ладонь к чонгуковой щеке, прямо к тому месту, где находится шрам, от чего Гук слабо вздрагивает, не ожидая от Кима подобных действий. Тэхёну до жути больно слушать всё это, он с ужасом понимает, что Чонгуку хорошо промыли мозги, вероятно, он действительно был хорошим парнем раньше, вот только сейчас... — Лилия символизирует непорочность. Наша лилия красная — она подобна душе, обагрённой кровавыми ранами, что никогда не перестанут кровоточить. — Но тогда зачем тебе... Неожиданный стук в дверь заставляет его резко замолкнуть. Кто-то ещё знает о том, что Чонгук живёт здесь? — Сиди тут и не высовывайся, ясно? — командует Гук, а у Тэхёна в голове всё ещё сильнее путается. Ким не слушает и спускается по лестнице за Чоном. — Что происходит, это тоже не объяснишь? — недовольствует парень. — Я сказал тебе остаться там, — слышится поворот ключа в замочной скважине. Но как такое возможно? — Быстро залезь под стол и чтобы ни звука. Тэхён теперь не противится и молнией пролезает под деревянный стол. У этих людей есть ключи от дома Чонгука, кто это вообще такие? Тэхёну сейчас вновь по-настоящему страшно, он слышит, как в висках предательски отдаёт биение собственного шумного сердца.

***

— Это невероятно, детектив, — потягивается на стуле младший помощник следователя. — Уже столько времени и мы ничего не можем найти. Этот похититель действует как профессионал, не находите? — Или как совершенный глупец, — отрывается от монитора компьютера Хосок. — Что вы имеете в виду? — Он действительно хорошо обдумывает свои шаги, но в то же время многие его поступки весьма опрометчивы. К примеру, машина. — Но ведь там не было отпечатков или днк Тэхёна, — возражает юноша. — Не исключено, что это совпадение, но я не думаю, что мы ошиблись. Он оставил множество своих отпечатков и даже кровь, будто зная, что так мы все равно не выйдем на его след и всё же... — мужчина устало жмурит глаза. — Такие показательные поступки совершают либо профессионалы, либо те, кому попросту нечего терять. И мне кажется, что наш — это как раз таки второй случай. — Детектив! — в кабинет залетает девушка лет тридцати, — Нам поступило странное видео с камер одного из весьма отдалённых от Сеула заправочных пунктов. Я думаю, вам стоит взглянуть. Хосок быстрыми движениями забирает у девушки флешку и вставляет в свой компьютер. — Тут совсем ничего не разобрать, головной убор, маска, да и тёмное время суток. Ли Хан, — обращается он к помощнику, — Нужно сделать раскадровку этого видео. Возможно, нам удастся получить от него что-то стоящее. Перекинув файл на раскадровку, детектив вновь возвращается к видео, приближая отдельные кадры. В какой-то момент он застывает, не слыша голоса подчинённых. Он принимается приближать увиденный кадр, и огромный ком застревает у него в горле, а лёгкие словно водой наполнились, отчего резко стало невыносимо сделать даже короткий вдох. В одном моменте маска неизвестного слегка спускается, и Хосок видит на левой щеке у него маленький шрамик.

/ flashback /

«Но детектив, вы не видели брата более десяти лет, как сказали мне, — он медлит всего секунду, — Знаете же, как говорят: порой чем светлее и тоньше сосуд, тем легче ему наполниться тьмой.»

/ end of flashback /

— Как же... — невольно совсем тихо проговаривает детектив Чон. Он подрывается с места, отчего подчинённые в кабинете разом поднимают на него головы. — Ли Хан, мне нужны ключи от архива с днк. — Какой давности, детектив? Вы же совсем недавно сверяли днк Тэхёна и... — Мне нужно в архив десятилетней давности, — бросает Хосок, отчего все присутствующие округляют глаза. Мужчина стремительно покидает кабинет, но внезапно его останавливает знакомый голос. — Детектив. Мин Юнги и Пак Чимин сейчас стоят прямо возле его кабинета. — Я вижу, вы очень спешите, но нам бы хотелось обсудить некоторые из наших догадок, — поясняет Юнги и встречается глазами с Хосоком. Тот смотрит на парня так, будто весь мир в одночасье замер, а по венам темнота вперемешку с жуткой тревогой разливается. — Позже, — лишь отвечает детектив и быстрыми шагами оставляет парней. — Воу, даже не выслушал, — хмурится Чимин, оборачиваясь к Юнги. — Интересно, куда это он так несётся. — Ты видел его взгляд? — Мин потирает затылок и щурит глаза, будто спешно обдумывая что-то. — Конечно видел, я же не слепой, — не понимает Пак. — Ну взгляд и взгляд, а что? — Отрицание, — озвучивает Юнги, отчего Чимин поднимает брови и качает головой, дескать, совсем не понимает, о чём ему толкуют. — Во взгляде детектива было что-то похожее на отрицание, словно он увидел или узнал то, во что ещё не способен поверить и, что не в силах принять. — Аплодирую стоя, солнце, — блондин смотрит на него с неподдельным восхищением. — Будет фантастика, если ты снова окажешься прав. — Думаю, скорее катастрофа, — выдыхает Мин.

***

Кажется, дверь отворилась, Киму видны лишь ноги зашедших, их около трёх человек, все в одинаковой чёрной кожаной обуви. Кажется, на них какая-то мантия или что-то подобное, ибо Тэхёну удается разглядеть длинные подолы одежды почти что до самого пола. — Ты не появился на молитве сегодня, Чонгук. Это тебе не свойственно, — строго чеканит голос. И сейчас Тэхён готов поклясться, что где-то уже слышал этот голос ранее. — Прошу извинить, были обстоятельства, — с несвойственной ему виноватой интонацией произносит Чон. — И какие же это обстоятельства ? — продолжает допрос тот же холодный и отчего-то знакомый Киму голос. Но где он мог слышать его ранее, парень никак не мог вспомнить. — Ты знаешь, что нужно будет сделать за это, извини, Чонгук, но мы никому не даём спуску, даже тебе, это одно из наших правил. Только равенство... — Порождает святость, — заканчивает Гук. У Тэхёна от этих речей и, так называемых правил, всё внутри леденеет. — Ты уже нашёл человека? — Нет. — Твоё время близится, Чонгук. Тебе стоит поспешить, — с пугающей стойкостью продолжает голос. Человека? Для чего? У Тэхёна душа проваливается в пятки, тело ватным в миг становится, неужели человек, о котором говорят — это он сам? Но почему тогда Гук ответил отрицательно?... Ким не замечает, как его тело начинает крупно дрожать и, как в какой-то момент нога со звоном хлопает по полу. Черт, кажется, это конец. — Ты прячешь кого-то? Ещё одно правило, Чонгук, и ты его знаешь — абсолютная честность. Тэхён зажимает рот рукой, дабы от страха не издать стон, он видит, как этот человек приближается прямо к нему. — Я хочу исполнить это сейчас, — подаёт голос Чонгук. — Прямо здесь? Обычно мы проводим это в нашей церкви, однако тебе я сделаю поблажку сегодня, ты сам на себя не похож, видимо у тебя плохо заживают порезы, — словно с одной и той же эмоций безразличия говорит человек, отходя от места, где прячется Тэхён. Ким мысленно выдыхает. Но Гук сказал, что готов сделать, однако сделать что? — Na uta allar¹, — произносит неизвестный. Слышатся какие-то звуки, после чего Тэхён видит, как на пол начинает быстро капать чья-то кровь. У него внутри всё на крик срывается, что это за место и бесчеловечные правила, больше походящие на пытки. Тот человек более ничего не говорит, как только дверь захлопывается, Ким спешно выбирается из-под стола, увиденное снова заставляет болеть его душу. Чонгук сидит на одном из кухонных стульев, на руке глубокая рана, вот только это не походит на обычный порез, что он видел у Чона ранее. — Что это? — спрашивает Ким, взяв какой-то лежавший неподалёку бинт. Он подходит к Чонгуку и машинально начинает перевязывать, тот не сопротивляется этому действию. — Буква «L» на латыни, — брюнет буквально сканирует лицо Тэхёна взглядом, пока тот занят перевязкой, — Мы делаем это, если повинны. — Как наказание? — практически отрешённо спрашивает Ким, заканчивая с бинтом. — Вроде того. Так мы просим прощения божества и уповаем на благосклонность. У нас кровь равна подношению, малыш. — Почему ты продолжаешь называть меня так? Мы ведь с тобой почти одногодки, я позже только это понял. — Ты не имел ничего против, — улыбается краем губ Чонгук. — Ты не сказал, что я здесь, а вместо этого снова навредил себе, — Тэхён смотрит сейчас на Гука в упор, совсем иначе, у него словно айсберги в один миг в синеве глаз собрались. — Почему? Ответа не следует, но на этот раз Ким не намерен сдаваться. — Тот мужчина, он говорил о том, что ты должен был найти какого-то человека, — у Чонгука будто что-то во взгляде дрогнуло.— Это же я, верно? Ты украл меня чтобы совершить что-то грязное, может я следующее твоё подношение? Что ещё за язык, на котором вы разговариваете? — у Тэхёна голос с каждым разом становится всё громче, постепенно переходя в крик. — Знаешь, я ведь надеялся до последнего, что ты объяснишь, скажешь что-то более-менее приемлемое, я, как последний идиот, считал то, что было в переписках, твои слова, что всё это хотя бы в ничтожно маленькой степени было правдой. Но я ошибался. Наверное, я должен был бросить тебя ещё с самого начала, в машине. Тогда бы всё закончилось. Но почему именно я? Почему ты сделал это со мной, Чонгук? — Ким напрочь сбивает дыхание, он хватает Чона за плечи и отчаянно трясёт, будто таким образом хочет выбить из него сразу все ответы. — Ответь мне хотя бы раз! — Я себя теряю, ты понимаешь? — Тэхён отпускает брюнета, будто внезапно отрезвлённый его словами. У Чонгука в глазах тысячи кораблей разбиваются об острые ледяные глыбы голубых тэхёновых глаз. — Дышать не могу без всего этого, сколько бы ни старался. Тебе кажется это таким простым: просто взять и кардинально изменить всё, однако это отнюдь не так. Мне странно даже думать о том, что вещи могут сложиться иначе, я не могу вырваться теперь, я цепями стальными закован. Я тону, без возможности на спасение. Умереть было бы проще, но я и этого не могу раньше положенного. Я должен уйти только тогда, — он указывает на свои шрамы, — Когда их станет ровно шестьдесят. Шестьдесят, понимаешь? — он отрицательно качает головой, словно отрицая только что сказанное. — Нет, ты не поймёшь никогда, глупо требовать это от тебя. Каждая молитва подобна пытке. Но я должен, меня ждёт мой Бог, он поможет мне вознестись, как благословение за все чертовы пытки, через которые я прошёл за эту жизнь. Но это не всё... — Чон смотрит на Тэхёна так, будто тот то самое последнее и оттого невероятно ценное, что у него осталось. — Я не могу уйти один. Мой Бог не примет меня без пары. Мне нужен был человек, который согласится уйти со мной. Я хотел, чтобы этим человеком стал ты, ты ведь идеально подходил, такой чистый и непорочный, полная моя противоположность. Но сейчас, смотря на тебя, я не знаю... — кажется, в первый раз за всё время удерживать зрительный контакт теперь невыносимо Чонгуку, он на мгновение отводит от Тэхёна глаза, но тут же восстанавливает с ним зрительную связь, которая нужна ему сейчас более воздуха. — Я правда не уверен, что для тебя это будет лучшим. У тебя должна быть жизнь, другая, ты ещё можешь спастись. — А если я хочу спасти тебя? — неожиданно выдаёт Тэхён, отчего Гук замирает. — Тогда умри вместе со мной. У нас не будет другого варианта.

***

На часах 23:00. Намджун сидит на диване и что-то печатает на своём ноутбуке, попутно отхлёбывая горячий кофе. Работа не сделает себя сама, какими бы ни были обстоятельства. Ключ в замочной скважине поворачивается дважды. Для Джуна эти шаги уже стали родными. — Где ты был весь день, Сокджин? — Извини, накопилось много работы в университете.