Заткнись, паутиныч

— Больной ублюдок! — вскрикивает Соник на весь самолёт и, освободившись из порочного плена поцелуя, награждает Шэдоу звонкой и сильной пощечиной. И ещё одной, и ещё и так ещё кучу раз подряд. Дэдпул даже не сопротивляется, только жмурится, когда ладонь синего соприкасается с его щекой, оставляя горячий и болезненный след. В принципе Шэдоу был готов к такой реакции. — Что ты наделал?! — голос лазурного скачет на повышенных тонах. Ёжик, с алой капелькой крови на опухших губах, с силой бьёт напарника, даже не задумываясь. Тот лишь пытается поймать руку друга, чтобы его остановить. И ему это удается. Шэд осторожно схватил запястья синьки и прижал его к своей груди, будто боясь их потерять, ласково потершись носом о его шею и положив голову ему на плечо, начинает шептать извинения. Зеленоглазый, поддавшись навалившемуся стрессу, многочисленным переживаниям и сердечной тоске за сегодняшний день, глухо всхлипывает и ударяет со всей силы чёрного в живот, а затем солёные слёзы побежали по его щекам, капая на плечо черно-алого ежа, который не произнес ни звука после удара ежа, продолжая терпеть и успокаивать Паука. Задумчиво проводит ладонью по его лопаткам.       Сон с силой стискивает зубы и, яростно мотая головой в разные стороны, отворачивается от алоглазого ежа, нежно и сладко воркующего извинения на ухо. Паук не хочет, чтобы его слёзы видели, не хочет дать слабину, показаться напуганным и растерянным перед своим... другом?! Герой привык держать всё в себе, глотать обиды и унижения,терпеть вечную и постоянную боль внутри себя. Поэтому он почти не слышит голос наёмника, продолжая ронять свои слезы на Шэдоу, терпеливо и усердно успокающего его: — Ну перестань, Соник... Я и вправду люблю тебя. Люблю так сильно, что никого, кроме тебя, для меня вообще не существует сейчас. Ты думал, что твой первый поцелуй будет с Эми Джейн? — легко и спокойно усмехнулся черныш, будто угадывая мысли партнера, стараясь юмором успокоить синего, в этот момент, едва услышавшего про свою тайно любимую ежиху, прислушивающегося к нему. — Но это был я, Шэдоу... — Кретин! — возопил кобальтовый и, не сдерживаяя более свои чувства, высплескивая их наружу, ударил со всей силы в лицо черно-алого, не жалея сил, отбежав в сторону стены и старательно утирая кулаком вновь хлынувшие слезы, капающие на пол и на его костюм, вздрогнул, дёрнув плечами.       Повисла гнетущая тишина в комнате. Сон нервно дрожал, опустив голову и роняя слезинки на пол. Всё, теперь точно некуда деваться, его напарник увидел его слабость, черт...       По подбородку Шэдоу потекла алая кровь, которую он даже не пытался ничем стереть, давая капать на пол, что эхом раздавалось в липкой тишине, обволакивающей весь самолёт. Ежи стояли супротив друг друга, как ныне заклятые враги. Никто не проронил ни слова. Все будто бы играли в молчанку. Конечно, Шэд понимал, что поступил дурно и как-то не правильно со своей стороны, украв первый поцелуй у Соника, но он не мог с собой ничего поделать, синий был в тот момент такой желанный, хрупкий, добрый, ласковый и милый, что черный просто не смог удержать себя в руках. « — Один раз — не пидорас!» — вдруг неожиданно вспомнил Соник ехидную фразочку Скорджа, притянувшего его тогда в школе за иглы, так что перед глазами помутнело и расплылось, и, затушившего бычок о его бежевую руку. Зелёный ёж затащил синего в туалет и припер своим телом к стене, оцарапав его руку о кусок отошедшей штукатурки на стене. — «— Упс. — хихикнул он тогда — Как тебе такое, синяк?» — и Скордж резко потянулся к его футболке, стараясь задрать её как можно выше. Соник был напуган и буквально парализован страхом, поэтому не знал, что делать и как дальше быть, позволяя руке зелёного ежа, в глазах которого плескалась животная похоть, гулять по его торсу. Паучье чутьё трезвонило в голове и давало красный свет, но лазурный, не смотря на свою супер-силу, не мог его воспользоваться, да что там он боялся даже пошевелиться. Спасло его в тот момент только то, что за дверью туалета послышались чьи-то приближающиеся шаги. Скордж, услыхав их, выругался на весь туалет и отпрянул от зеленоглазого, который опёрся о стену, переводя дух и приходя постепенно в норму. « — Не расслабляйся, синяк. Я обязательно докончу начатое. » — злобно прошипел зелёный ему на ухо, напоследок подло ударив под дых, заставив синего сдавленно охнуть и согнуться пополам. В тот момент, когда синеглазый вышел из туалета, а в туалет зашёл уборщик, а за ним и пару учеников, Соник быстро выровнялся и, постояв так пару минут, вышел из туалета. Не расслабляться…       Лазурный и не расслаблялся. С того дня он стал ещё более недоверчивым, замкнутым и более внимательным к вещам, которые происходят вокруг него. Везде, за каждым углом, в любой подворотне чудился ему зелёный обидчик. Соник начал шарахаться от любого подозрительного шороха даже у себя дома. Сильно нервничал и переживал. Таблетки. Единственный выход. Глотал он их пачками, пока однажды не очнулся в больничной палате. Целый месяц продолжался этот террор, но потом Скордж сломал руку, и синий мог наконец спокойно выдохнуть. Но подозрительность от него никуда не делась. — Зачем? — смог тихо обронить герой, подняв голову с теперь пустыми, лишившимся задорного огонька, глазами в сторону Дэдпула. Держал руки в кулаках, словно наготове. Затем провёл тыльной стороной ладони по своей персиковой мордочке, стирая кровь смешанную с солёными слезами. Брезгливо встряхнул ей. — Зачем?! — выкрикнул неожиданно он свой вопрос. — Я всего лишь хотел забыть весь этот кошмар, хотел провести остаток дней с любимой. Я не просил себе сверхспособности, слышишь?! Я хочу быть таким как все, хочу быть нормальным! Мудак, ты поставил крест на остатках моей психики! Ха-ха! Я теперь тоже больной, доволен? Ты доволен, Шэдоу? — зеленоглазый в истерике схватился за свою голову и запрокинул её назад, хрипло засмеявшись. Да уж актер из него никудышный.... — У тебя плохо получается изображать безумие... — Шэд отвернулся от Соника, взглянув в иллюминатор, и стал наблюдать за плывущими облаками и прекрасными видом из окна. Паук поперхнулся, не ожидая, что Пул его раскусит на первой минуте этого цирка. Неуверенно он отнял руки от головы и сделал шаг назад, прислонившись к серой стене, и сполз неспеша по ней на пол. Обнял свои колени и уставился в одну точку, почти не моргая и о чем-то думая. Уронил голову на скрещенные руки и глухо спросил у Дэдпула, впрочем, не рассчитывая на его ответ: — А что тогда настоящее безумие?...       И вновь гнетущая тишина, давящая на уши. Воздух потрескивал, как перед грозой, перед бурной грозой. Время будто замедлило свой ход действий, вещи стали казаться и видеться другим образом. Тихий стрекот мотора не мог разрядить эту глухую обстановку. Шэд задумчиво провёл пальцем по стеклу, создавая неприятный скрипучий звук от стекла. Соник поднял голову на неожиданный звук. — Безумие... Это... — вздохнул тяжело наёмник, словно каждое слово вонзалось в гортань, подобно острозаточенному раскаленному пруту, и начал стаскивать с себя куртку. Брезгливо откинул её подальше от себя в сторону. Провёл, морщась, по алым рубцам татуировки в виде причудливой спирали с шипами на своей руке. Паук увидел поджарое тело с белоснежным мехом на груди черно-алого ежа, немного смущаясь отводя взгляд в сторону, ожидая, когда он оденется. — Как мне кажется, безумие это то, что ты прекрасно понимаешь, что всю жизнь будешь один. Самое страшное то, что ты не можешь ничего с этим поделать. Я увидел в тебе родственную душу, Соник.— Паук немного скривился, но Шэдоу быстрым взглядом заметил его перемены на лице. — Да, Соник, не морщись, я знаю каково это, когда посторонний игнорирует твоё инкогнито. Это ранит. Хочешь знать, почему я открылся тебе? Ты дал мне шанс снова почувствовать радости любви. Пусть и... — он улыбнулся уголком губ, но внешне остался всё так же серьёзен и холоден. — Слегка нестандартной. Но меня всегда тянуло на экзотику. — Разве ты любил когда-нибудь? — задал интересующий вопрос синий, смаргивая последние остатки влаги с ресниц. Дэдпул обернулся в его сторону. Было видно, что он готов к этому вопросу, но не ожидал услышать его так скоро и так спокойно от синего ежа. Черно-алый немного помялся, подыскивая нужные слова для разговора, а затем осторожно начал: — Любил. Но так и не смог признаться в своих чувствах. Она ушла так внезапно, а я был моложе, примерно твоего возраста. Они... Забрали её. — Шэдоу вдруг неожиданно с силой ударил кулаком по стене самолёта, заставив Паука испуганно вздрогнуть, а каюту немного закачаться. Черныш резко затих и приложил мордочку к кулаку. Сон поднялся на ноги, так как паучье чутьё подсказало, что с другом явно что-то не так и ему необходимо предпринять какие-то меры. От слез не осталось и следа, а кровь на губе начала постепенно засыхать.       Ёжик подошёл к нему и услышал тихие всхлипы. Шэдоу плачет? Подождите, я сплю что-ли? Зеленоглазый подумал, что ему кажется, но оказывается нет. Алоглазый и вправду рыдал, грудь его содрогалась при каждом всхлипе, клыки нервно кусали сухие губы, но это не помогало заглушить его внутреннюю боль. Ёж бормотал под нос одно и тоже имя, которое синий герой никак не мог разобрать из-за его слез. И тут Сонику стало ужасно жаль его, такого подавленного и слабого сейчас, с покрасневшими от слёз глазами, с мокрым мехом и алой струйки крови, которую он до сих пор не вытер, а слезами начал разбавлять ее. Шэд опустился на колени, прижав плотно уши к голове, тупо посмотрел в пол и обнял себя крепко за плечи. Соленые капельки тихо шлёпались на пол, образуя красно-белую лужицу. — Ты как? — заботливо и аккуратно поинтересовался зеленоглазый, присев рядом и ткнувшись носом в плечо своего товарища, стараясь не делать резких движений. Впервые ему не хотелось отвергать Шэдоу, а наоборот: поделиться с ним всем тем, что сам имеет, пусть даже это будет самое дорогое, что у него есть. Поэтому синий взял мордочку черного в свои нежные и гладкие ладони и, смущаясь, поцеловал её, почувствовав соленый вкус на языке, аккуратно стер с его лица кровь которую сам по сути и создал вперемешку со слезами. Алоглазый нервно вздохнул и начал подниматься на ноги, другой рукой нашаривая свою куртку. Одел её на себя, даже не глядя на партнёра, и сел за штурвал, всё так же смотря куда-то мимо, игнорируя Соника. Будто он видел то, что не видят остальные, будто хотел взглянуть в саму пустоту... — Нью-Йорк. — бесстрастно и как-то холодно сообщил он, поставив самолёт, в этот раз бережно, на крыло, заходя на посадку.       Лазурный пошевелил рукой, пораженной стальным вирусом, и встал не спеша на ноги. Ему передалось настроение черныша, так что ёжик сел в соседнее кресло, больше не беспокоясь о поцелуе, который получил от недо-возлюбленного. Видимо мысленая связь все таки работает. Вместо этого он глядел в иллюминатор. Там, внизу, был город, подернутый рассветной дымкой разных цветов. Алые облака плыли над красивыми и высокими небоскрёбами, некоторые задевали их вершины своими кучерявыми боками. Солнце, встающее над домами, бросало лучи на крыши. Внизу начинали гудеть машины, которых с каждой минутой становилось все больше и больше. Нью-Йорк — город, который никогда не спит, и не стоит на месте. И днём и ночью здесь кипит и бурлит жизнь, чуть притихающая с наступающей темнотой, и с новой силой возобновляющаяся с первым светом лучей. Ветер поднял в воздух бумажные стаканчики из-под кофе и понёс, каруселясь, по улицам. Стая голубей пролетела мимо самолёта, направляясь в Центральный парк где всегда гуляли влюбленные парочки и дети с семьями. Открывались магазины и лавки, маня первых покупателей к себе, предпочитающих с утра забежать за пакетом с пончиком или бургером внутри, держа в руке дипломат вместе с латте. Городские модницы, выбивая дробь каблуками, стоило только им пройти по мостовой, спешили по своим делам, по дороге обдавая шармом из дорогих духов всех проходящих мимо. Вот и первые пробки на дорогах, в особенности на Бродвее и Таймс-Сквер. Многочисленные машины, сигналя клаксонами, проталкивались по дороге, водители думали о том, сколько же галлонов бензина сожгут в эдакой давке.       Зажигается зеленый свет, и все устремляются вперёд, стараясь проскочить побыстрее, чтобы избежать выговора от начальства за очередное опоздание, которое аукнется им вычетом нескольких долларов из зарплаты.       Внезапно со стороны Дэдпула послышался крайне подозрительный и громкий шорох, Соник моментально обернулся и увидел, как наёмник спокойно достал из кармана пачку сигарет и, резко дёрнув за плёнку, обволакивающую пачку, открыл её в считанные секунды. Затем, одну за другой, без разбора начал вытаскивать сами сигареты и засовывать их в рот, недумая о количестве. Одна, две, три... Целых пять сигарет было во рту у Шэда и то может больше потому что Моник не успевал следить за его движениями, так же невозмутимо доставшего черную, с зелёными языками пламени внизу, зажигалку. Начал по очереди ловкими движениями рук зажигать их, чиркая колёсиком зажигалки. Густой дым повалил, заполняя весь самолёт, каюту, в которой они сидели, и всё вокруг, от чего Ёж-Паук резко закашлялся и судорожно начал тереть глаза руками, вмиг покрасневшие и начавшие невыносимо зудить и слезиться. Посмотрев на секунду на Шэдоу, Соник удивился, что тот ни капли не изменился в лице, ни один его мускул ни дрогнул, полный ноль... — Кхе, кхе, Ш... Шэд.. кха! Оу! Что ты делаешь?! — Курю. — лаконично отозвался он и затянулся ещё сильнее едкого дыма в легкие. Затем неожиданно широко раскрыл рот. Аккуратно, без помощи рук, лишь благодаря рту, поставил все сигареты в вертикальное положение и, не успел Паук и глазом моргнуть, как Шэдоу заглотил их внутрь, резко сжав челюсти, громко щёлкнувшие. — Выплюнь! Быстро! Дедпул...— не на шутку перепугался синий так что чуть кандратий не хватил и потянулся к алоглазому, стремясь открыть ему рот, вкладывая огромные силы, чтобы вытащить злополучный табак из этого идиота — О, Боже мой! — синька, преодолевая дикий кашель, ещё сильнее начал рваться к приятелю, как только увидел, что табачный дым идёт у него из ушей и носа, при этом Шэд ровным счётом ничего не делал, а просто ровно сидел на своем месте, скрестив пальцы на колене, полностью игноря поведения ежа.       Зеленоглазому удалось добраться до черного и он, взяв в руки его морду, начал разжимать челюсти в разные стороны, плотно сжатые. Медленно, осторожно и аккуратно, боясь навредить. Дэдпул ему, впрочем, на удивление не мешал, даже не пытаясь остановить или схватить его за руки, опрокинув на спину, а то и вовсе бросить на прогиб, в чём он отличался большим мастерством. Нет, черно-алый ёж только выдыхал едкий дым в лицо Паука, будто специально это делал, в сторону Соника, упрямо продолжавшего давить на Пула.       Наконец, получилось. Соник с победным вскриком, вырвавшимся у него по случайности, разжал зубы черныша и увидел, что сигареты были не потушены, настолько мастерски Шэдоу их заглотил, что фильтр до сих пор тлел красными искорками внутри, Соник аж ахнул. Тут Паук попытался достать сигареты, как в тот же миг был остановлен: алоглазый поймал его руку, резкими и грубым движением отвёл назад, обозначая этим свое мастерство и ловкий приём. Сон зашипел от неожиданной боли, но сдаваться так просто не желал, поэтому постарался лягнуть его, но и его нога так же была схвачена Шэдоу, и Соник грохнулся на спину, потеряв драгоценное равновесие.       Дэдпул держал его, молча глядя, с каким-то упрёком, плескавшимся у него в рубиновых глазах. Дым обволакивал их лица вокруг, будто щупальца, не давая вдохнуть полной грудью, казалось, копоть оседает на лёгких, забивая их до отказа. Синий вновь сильно закашлял, но этого жёсткого взгляда не отвёл, вглядываясь в прожилки алой радужки напротив. Её обладатель был очень мрачен, и Сон догадался, что "совершенно" случайно обнажил истинного Шэдоу: холодного, равнодушного, безжалостного, непоколебимого и задыхающегося в океане одиночества, в котором он безнадежно дрейфовал долгое время, подобно белому парусу Лермонтова. И Пауку стало жутко стыдно за свой поступок раннее. Теперь он понял, что поставил Шэда в аналогичное положение, в котором он сам был всего тридцать минут назад, во время поцелуя. Только вот Пул не хотел причинить боль зеленоглазому объекту обожания, а тот напротив: вкладывал в слова всю ту злость, которая бушевала в нём, бурля и закипая, очень долгое время, которое лопнуло, как пузырь, который накопил кучу негативной энергии у него внутри. И каждое слово было похоже на пулю, выпущенную из новенького, блестящего на солнце, кольта. Невольно в его голове вспомнилось, что же кричал тогда он, что же он натворил.... «— Больной ублюдок! » Первый выстрел в грудь. Не смертельный, но достаточный, чтобы Шэдоу упал, приложив ладонь к ране. Изо рта полилась кровь... «— Я всего лишь хотел забыть весь этот кошмар, хотел провести остаток дней с любимой. Я не просил себе сверхспособности, слышишь?! » Второй выстрел, на этот раз в лицо. Шэдоу, было поднявшийся, падает на колени, по щекам текут слезы, смешиваясь с кровью. Но он всё ещё жив... Неумело пытается защититься от дула пистолеты, направленного прямо в его лоб. «—Я хочу быть таким как все, хочу быть нормальным! Мудак, ты поставил крест на остатках моей психики! Ха-ха! Я теперь тоже больной, доволен? Ты доволен, Шэдоу?» Третий выстрел Шэдоу встречает, подняв голову и глядя на Соника, держащего пистолет в руке. Грубо ткнул им в лоб чёрного. Стреляет в упор. Шэдоу безвольно падает назад, как тряпичная кукла. Глаза постепенно становятся стеклянными, искорка жизни медленно гаснет. В последний раз Шэдоу смотрит на Соника, брезгливо вытирающего пистоле белым шелковым платочком. Затем кидает его на грудь алоглазого и уходит. Его шаги гулки и тяжелы. На платочке алой розой расплывется кровавое пятно...

🥀🥀🥀

      В чувство обоих ежей приводит противный писк сирен, отозвавшихся во всем самолете. Оказалось, что Шэдоу забыл поставить самолёт на автопилот, и всё это время самолет дрейфовал в небе сам по себе. Удивительно, что машина ещё не упала, однако впереди показалась башня Мстителей. И она приближалась, приближалась слишком быстро и с огромной скоростью. Сонику, Шэдоу и самолёту грозила реальная опасность грохнуться, как лошадь Маяковского, прямо на собственную же базу, вызвав пожары и, возможно, "малюсенький" взрыв. — Фот форф! — прокричал невнятно Шэд, потому что не будем забывать о сигаретах, до сих пор находящихся в его рту. Черный незамедлительно отпустил Паука и кинулся мигом к штурвалу. — Тьфу! — выплюнув их нафиг, ёж дёрнул руль на себя и попытался вывести самолёт на такую траекторию, чтобы не задеть большой уродливый, то есть... эм... высотку Мстителей... да — ТВОЮ МА-А-А-А-Т-Ь....!!!! — черно-алый не смог совладать со взбесившейся машиной, и они рухнули прямо на башню, подняв столб чёрного дыма и пыли в главном зале. Осколки камней разлетелись во все стороны. Один из таких осколков попал в голову Сонику, упавшему не совсем удачно, впрочем, как обычно, ничего удивительного, поэтому вывихнув руку. — В то же самое место, что за хрень-то такая, а? — пожаловался сам себе ежонок, потирая здоровой рукой место ушиба. Оглянулся назад в поисках товарища по несчастью. Тот, отплевываясь от грязи, высунул язык и буквально сполз с того, что совсем недавно можно было с уверенностью назвать креслом пилота. Сейчас это было что-то неопознанное и непонятное... — Н... Никогда я с тобой больше не полечу. — высказался немного нервно синий, сидя на полу и поглядев в сторону алоглазого. — Не лети. — огрызнулся тот в ответ. Его встрепанные иглы топорщились в разные стороны, ободранные щеки в кровь, конечно, начинали заживать, но всё равно были грязны и с корочкой запекшийся крови. Вообще, черныш сейчас напоминал собой грязную плюшевую игрушку, выброшенную на улицу своим хозяином. Сон сообразил, что выглядит сейчас не лучше его. Да и рука сильно болела, так что он долго рассуждать на эту тему не стал. — Никогда. Ни за что. Я больше не сяду в самолёт с тобой, придурок. Посмотри! Я руку вывихнул. — Соник, заткнись. Просто за-ткнись.       Соник моментально заткнулся, но обиду затаил. Попробовал пошевелить больной рукой, но только вызвал ещё большую боль, поэтому предпочёл сидеть спокойно и неподвижно, наблюдая, как стальной вирус расползается по руке все больше и больше, которую он повредил. Шэдоу приподнялся на руках и тоже, со стоном боли, сел, насторожено поворачивая ухо. Синий также прислушался и уловил шорох крыльев недалеко от себя... — Чёрная вдова? — неуверенно окликнул Соник, проигнорировав приказ Дэдпула заткнуться. В конце концов кто он такой, чтобы указывать ему что делать? — С мягкой посадкой вас, мальчики. — ехидно хихикнула Руж, вылетая из-за угла на свет. — Не смешно. — надулся синий, пожалев, что его двигательные возможности сейчас очень ограничены. — Дать бы тебе по шее... — мечтательно протянул Шэдоу, наконец поднявшись с своего места, так как раны уже затянулись, и боль почти прошла. — Très bien, дорогуша. — засмеялась мышка на весь самолет. — Très bien, très bien. У тебя отличное чувство юмора. Так и будешь стоять, как столб или поможешь хрупкой даме, то бишь мне, поднять нашего пострадавшего? — она указала на зеленоглазого, находившегося сейчас в лёгком недоумении и непонимании происходящего вокруг него. — А? Вы с ним знакомы? — обескуражено и удивленно спросил Сон, до этого думавший, что он один знает тайну личности Дэдпула. Вот подстава...Зараза... — Конечно, милый. — Руж щёлкнула его по носу, и синий почувствовал запах её едких, но вкусных духов. Невольно на его лице появилась заискивающая улыбка. Черная вдова тепло улыбнулась ему в ответ на неё. Но Пауку не дали хорошо ею полюбоваться, так сказать вдоволь, так как его довольно грубо подхватили на руки и усадили на себя сверху. Конечно, это был Шэдоу, явно не собиравшийся терпеть подобное от него. Также неаккуратно он перехватил синего так, как было удобно лично ему, и потащил вперёд, выходя уже из обломков неизвестного летательного аппарата.... — Эй! Поаккуратнее! Мне вообще-то больно! — Соник изловчился и тяпнул своё «такси» за ухо. Тут же от «такси» прилетела ответочка в виде болезненного тычка в ногу, да признаться было не очень приятно. — Замолчи, а иначе сейчас все месте отметим день травматолога. — съязвил алоглазый в ответ и пошёл вперёд, смотря, чтобы не наебнуться вместе с этим оболтусом у него на руках. Руж, посмеиваясь, летела рядом сними, чем сильно раздражала Дэдпула, которому пришлось так же придержать язык за зубами и молча идти, упруго ставя каждую ногу на пол. — Паук! Дэдпул! Что у вас произошло?! — через метров двести конвоиры Паука столкнулись нос к носу почти со всей командой Мстителей. Которые немало "удивлялись" такой интересной ситуации. Они таращили на них глаза. Соник на них. Руж просто улыбалась. Шэдоу же никуда не таращил, предпочитая разглядывать пол под собой, находя это по-своему интересным в данный момент. Это могло длится вечно, но Тейлз первый подлетел к Сонику и цокнул языком, увидев, в каком плачевном состоянии находится Ёж-Паук. На базу ему сейчас было откровенно наплевать, ведь товарищ важнее всего, по крайней мере ему. Следом вразвалочку подошёл Наклз и хмыкнул, увидев вывихнутую руку синего ежа... — Вывих, значит? Ничего, сейчас вправим. — Н... Не... надо, у меня почти уже ничего не болит... — попытался выехать Сон, из ситуации, отлично зная о чудовищной силе ехидны. Недаром его прозвали Халком. — Ага! А кто по дороге сюда ныл, что ему больно? — мгновенно подловил Шэд синьку на его же словах. — Или ты очкуешь? Я прав? — Н... Нет-нет! — Паук понял, что прокололся на ровном месте и отрицать что-либо сейчас просто бессмысленно. — Во-от... Сюда иди... — Наклз уже потянул к ежонку свои огромные лапищи, как лисёнок вовремя его остановил: — Стой! Смотри, что у него на руке, видишь? Дэдпул, неси его в лабораторию. Прежде, чем что-то предпринять, нам надо провести несколько тестов и исследований. — Старк махнул рукой, приглашая следовать за ним. И вся честная компания послушно последовала туда, куда указывал лис. Соник, поняв, что избежал мучительной боли благодаря Тейлзу, расслаблено выдохнул и положил голову на голову Шэда, всё так же державшегося холодно к нему, видимо ещё не забывшего разговора в самолёте, да уж он видимо злопамятный. Синий ёж вновь устыдился, вспомнив ту ситуацию, в которой они оказались и не стал провоцировать черныша на разговор, понимая, что и так наломал дров столько, что на зиму хватит. « — Прости меня, Шэдоу. Я обязательно заглажу свою вину. Пусть ты меня и игнорируешь, но я обязан тебе жизнью. А долги в моём обычае надо возвращать... »

Продолжение следует...