Влюбчивость: За неведомой стеной

Вечер потихоньку приближался к концу, как и окончание нашей заключительной прогулки на сегодняшний день. За горизонтом давеча размякли минувшие блики солнца, расчехляя заурядность навязчивой тишины по былой округе. Меж тем мы уже преуспели миновать местную деревушку, где воцарилась тишь да гладь, плавная обстановка которой подавляла в наших сердцах все беспокойные нотки нынешней поры. Под удовлетворительные звуки природы наша внутренняя октава заполнялась крупицами нетленного утихомирия. Не наблюдалось того чувства канители, иже издавна тревожило внутренние изыскания. Исподволь я вдыхаю носом свежий аромат пресной листвы и ближайших степных водоёмов, которые не норовили внушительностью своих смешанных запахов. И, лишь одну Элеонору не волновало чувствительное слияние с образовавшейся вокруг абстракцией: девочка заворожённо витала в своей воображаемой неге, напевая под нос какие-то незамысловатые былины. Интересно, и куда всё время пропадает её устойчивая педантичность? Ещё буквально несколько мгновений назад Элеонора представляла из себя серьёзную особу, грозно высмеивающую недостатки моей жизни, из-за чего моему здравому рассудку приходилось страдать от патетичных выстрелов унижений, направленных по мою невинную душу. Зато сейчас наша розовенькая пай-девочка невзначай скачет на всех парах, одним дыханием рта распуская пушинки одуванчика. Однако несмотря на лишённые ответов размышления, время бежало стремглав, забирая за собой самые дорогие секунды нашей новообретённой дружбы. Хотя, сложно назвать «нашу» единую дружбу — дружбой, в прямом смысле слова! Ить ежели рассудить с благоразумной точки зрения, то на данный повод найдутся и свои комиссарские понятия. Вот представьте себе: я — бескомпромиссный, одинокий, молодой парень с не обременённым холостым статусом, имеющий взгляды на девушек с хорошими пониманиями и вежливыми чертами. Элеонора — редкая пташка, которая выставляет себя за показательный пример в подавляющем большинстве случаев, ибо в отличие от большинства других социальных девушек международного общества пользуется беспристрастием собственного доверия к себе, вдохновляя партнёра качественной натурой и нагромождёнными идеалами своего внутреннего характера. И какая тут дружба, прошу меня простить?! Ну не может одинокая дивчина просто так дружить с одиноким, хоть и вполне несостоятельным на сей момент парнем. Это уже какая-то френдзона получается, ей-богу! Ладно там ещё можно понять, когда ты дружишь с девушкой своего близкого друга или знакомого — это я ещё одобряю! Но когда вы один на один испытываете друг к другу общие интересы, заявляя, что вы всего лишь друзья, — то подобный феномен вряд ли можно назвать дружбой, хоть данная категория и первоначально будет выглядеть со стороны первых плодов знакомства, аки дружеское приветствие. Ну не бывает дружбы между действующими без нагрузки мальчиком и девочкой — НЕ БЫВАЕТ!!! Конечно понимаю, что нам с Элеонорой ещё немного рановато развивать планку до любовных отношений: дескать, дружеское приветствие ещё не до конца пройдено! Посему, для начала следовало бы немного потянуть резину, дабы узнать об друг дружке получше. Однако я без какой либо разницы постараюсь сделать всё, чтобы между мной и Элеонорой не встала эта проклятая «дружба»! Вон, вспомните древнюю Русь, когда девушки должны были успеть вышить рушник до свадьбы, чтобы вовремя соблюсти все традиции и ритуалы, — и никакой тебе френдзоны не предвещалось — все жили счастливо и в приличии! Ладно, давайте сейчас не будем о моих физиологических размышлениях, ведь сегодня я в любом случае, благодаря своим ухажёрским усердиям, остался в дамках. *** Преодолев окрестности деревушки, мы последовали по уже известной нам грунтовой дорожке. Вечерний озноб эдак и пробивал незакалённые тела насквозь, из-за чего приходилось с натяжкой преодолевать зуд. Но в угоду сибирским прогнозам здесь удивляться нечему. Зато нашей принцессе хоть бы хны — сияет ласточка, хоть северный полюс не бери в расчёт! Сразу видно, в чьих жилах кровь сибирских барышень течёт. Так или иначе, а до нашего расставания оставалось совсем немного времени. Пока не пропал момент, неплохо бы было развеять нашу молчаливую обстановку каким-нибудь дружелюбным разговором. Только каким? Поговорить о погоде? Нет уж, тут нужна своя индивидуальная романтика, — только вот откуда взять эту индивидуальность?! Раньше наши разговоры складывались хотя бы из-за причин каких-нибудь обстоятельств, пускай и не без худого конца. Но в сие мгновение, когда никаких суматох не предвещается, то и ровного слова вымолвить не получается. Как обухом по голове, ничего в голову не лезет! Вот поэтому у тебя до сих пор и нет девушки, Валенька! Да и вряд ли появится с такими показателями... — Слушай, Валенька, а ты ведь уже давно тут проживаешь, не так ли? — разбавила златоглазка навязчивую тишину, захватив поле общения раньше меня. — Ну, приблизительно три года. А что тебя конкретно интересует в данном вопросе? – задумчиво обобщил я. — Ничего необычного. Просто захотелось побольше разузнать что-нибудь из скучной жизни моего сегодняшнего ухажёра. – иронично выразилась деваха, выставляя меня в крайне неловкое, но довольно-таки оправданное положение. — Получается, ты все прежние три года даже за периметр леса не выходил? Не скучно ли тебе было? М-да, умеет она задавать простецкие вопросы, иже спокойно способны поставить моё положение в тупик. Разумеется, не хотелось рассказывать историю о своём вездесущем разочаровании, но коли на данный момент вряд ли уже получится выйти сухим из воды, придётся толковать напрямую. По большей мере, дабы не обделаться до самых низов, всё зависело от более правильного и сконцентрированного ответа. Надеюсь, при таком раскладе уж точно не поимают с поличным. — М-м-м... Понимаешь, Элеонор... Как-бы тебе объяснить: эдак сложились наши с Евдошей обстоятельства! Признаюсь честно, я и сам был не прочь отдохнуть от сей городской смуты. В этих просторах, пожалуй, и правда самое подходящее место для благотворительного отдыха. – дал я понять. Хоть получилось и скомкано, зато всецело оправданно. — А как же твоя учёба, аттестат и тому подобное? – копнула поглубже девчонка. Или, не всецело! — К сожалению, учёба не сложилась по одной уважительной причине... М-м-м, в общем, как-то так. – запнулся я на открытой ноте. По правде говоря, все и так прекрасно знают, что я на неё забил! Однако неважно. Надеюсь, принцесска сейчас не станет копаться с допросами: а что за уважительная причина, и зачем?! Иначе, не очень хотелось бы, чтобы златоглазка познала всю правду моего тёмного пятна из горького прошлого. — Понятненько... Можно сказать, что я тоже не получила школьного образования по одной уважительной причине... Да и подходящего времени никак не найдётся, дабы наверстать упущенное. Но говорить о причине своего ухода не очень-то и хочется в настоящий момент, в связи с одним неудачным происшествием... М-м-м, в общем, не от смерти беда, как говорится... — пролепетала заинтригованно Элеонора. Что-то не договаривает наша скрытная натура. Но коль обстановка грустная, то и вмешиваться в события со своей стороны слегка рановато. Наверняка причина ухода нашей грустняши со школы как-то связана с её незадолго утраченными отрезками памяти. Что ж, не будем пока тревожить девочку на этот счёт. Лучше промолчу на первое время. — Как бы тебе сказать: тоже приходилось долго терпеть всю эту трепетливую толкотню, которая не давала свободного глотка воздуха, — внезапно добавила девчонка. — Но когда мне выпал шанс переехать сюда, то и задышалось на душе как-то... Легче, что ли. Грубо говоря, здесь все свои, хоть и немного «с приветом», но каждый обитает на своей грядке, и никто никому не мешается. В общем, не думала, что подобное местечко станет для меня чем-то большим, чем родным. — мудрено подчеркивала она, мечтательно оглядываясь в ночное небо. — И всё же, ты вспомнила что-то грустное, так понимаю?.. – чёрт, и кто тебя за язык тянул, Евдокимович?! — Ой, извини, ляпнул! – скукоженно дополнил я. — Не волнуйся. Вижу, что тебе интересно!.. Просто, за всё время своего проживания здесь, я сегодня почему-то впервые задумалась об утраченной частички своих воспоминаний. Ибо до происшествия на корабле всегда складывалось ощущение, будто никаких провалов в памяти отнюдь не наблюдалось. В любом случае я не держу на тебя зла за проявленный проступок. Просто не могу понять, стоила ли вообще чего-то эта утраченная частичка?! — неуверенно пробормотала Орешек-тян, заполняя местный климат своим навязчивым унынием. Хм, и правда! Думая о себе, почему-то всплывает тот же самый вопрос. Только тут немножко другая ситуация. — Ты, мол, подразумеваешь, что в прошлом была немного иным человеком в отличие от нынешней себя?! Да уж, знакомая опера. – довелось подметить мне. — Возможно оно и так. Однако имеют ли какой-то значимый вклад таковые воспоминания?! То есть, у тебя порой не складывалось ощущения, будто вся твоя прежняя жизнь была прожита на зря?! Ох, ещё больше мне начинает не нравиться суть данного разговора. Похоже, не в ту сторону ты ведёшь, Элеонора, — не в ту! И, куда же пропал весь ваш энтузиазм, милочка? Итого, понятия не имею, что там произошло в голове златоглазки, но раз я заварил эту кашу, то и расхлёбывать её придётся мне. Так что, пока время не ушло под занавес, настал и мой черёд проявить инициативу! — Ну знаешь, иногда у меня складывались похожие мысли в голове. А иногда я попросту мог и забыть об этом! Конечно же, много о чём приходилось жалеть в своей жизни: ты постоянно теряешься в загадках, совершаешь прежние ошибки... Но Элеонора, послушай, если ты и дальше продолжишь витать в своих загадках, осекаясь на помарки прошлого, то вряд ли твои представления об предстоящем закончатся чем-то хорошим. Жаль, что у меня нет готового ответа или решения на данный вопрос. В принципе, у тебя есть полное право на то, чтобы огорчаться. Ты ить прекрасно понимаешь, что, как бы тяжело тебе не было, эти чувства всё равно рано или поздно пройдут. Бывало ведь и немало ярких моментов, иже попадались на твоём пути, не так ли?! – доносчиво процедил я, плавно сменяя подтему общения. — Да, есть такое. И, конечно же, мне хочется находить больше позитива в своих мечтаниях. – без упрёков кивнула Элеонора, выразив заветное согласие. — Вот и замечательно. Ить даже несмотря на ошибки былых дней, ты ведь уже взрослая девочка? Да и сама будешь по умнее некоторых со своими качествами рассудительности, в том числе и меня. Ведь как говорил Фридрих Ницше: всё, что нас не убивает, делает нас сильнее! Тем более, ты, подобно мне, пересекла житейский горизонт и начала проживать вполне себе спокойную жизнь. Я, конечно, не намерен рыться в тех подробностях, где наружу всплыли потерянные остатки твоей памяти, но не обязательно же выставлять в пример только эти воспоминания!.. Сейчас ведь мы с тобой неплохо проводим время: веселимся, исследуем закорючки, рискуем задницами? — Хех! Ну да, в особенности с последним пунктом соглашусь! А в основном, спору нет, что неплохо провели время. – выразилась принцесса, одновременно подавляя смешок. — Ну вот, и улыбка заодно прояснилась! Хотя, придавать кому-то уверенности не в моём репертуаре, если честно, – для галочки подчеркнул я. — Однако бывают же в жизни исключения, касаемо некоторых! — Да-да, заметно по кое-кому! – позитивно подметила деваха, без остатков иронии на сей раз. — Правда сейчас не обо мне. Наверное, я уже надоел со своим болтливым языком, но однажды сможет наступить момент, когда нам будет некогда заниматься подобным весельем, ибо впоследствии забот всегда будет навалом. Так что, наслаждайся нынешними денькамм, покуда хватает времени! – на всякий случай довелось дополнить мне. Валенька, неужели в тебе решил проснуться здравомыслящий человек?! Ты и впрямь не постеснялся высказать что-то разумное с позитивной точки зрения. Самому аж не верится! Видимо, деяния девичьих влияний оказались гораздо сильнее собственного влечения, раз такое дело. Или, я так моментально успел привыкнуть к ней, что и сам был не прочь утешить девочку... Скорее, и то и другое. Раньше б и гадать не посмел, что авось так приятно, когда в тебе зарождается частичка переживания за не менее для себя важного человечка. — Хм... Даже не знаю, что сказать! Это прозвучало как-то слишком необычно с твоей стороны. А первоначально я подразумевала, что твой внутренний мирок держится лишь на одной иголочке! — досконально выразилась златоглазка, сконфуженно всматриваясь себе под ноги. — Может, мой мирок и держится на одной иголочке. Но из-за того, что сегодня один замечательный человечек решил разбавить мою тоскливую жизнь зелёными красками, этот мирок закрутился немного по другой оси. И, после всего пройденного, мне бы не очень хотелось, дабы этот «замечательный человечек» горевал на моих глазах! – через призму намеренного упорства выразил я, повысив градус температуры до чрезмерного предела. — В общем-то, у меня, считай, настал некий кризис идей насчёт данной тематики. Но хотелось бы надеяться, что фортуна всё же повернётся к тебе лицом. В ответ на услышанное девчонка принялась оглядываться по сторонам. По растерявшейся мине на лице было заметно, как девица хотела подобрать какие-то словечки, но то ли растеряла весь словарный запас, то ли не могла пережить шок от столь испытанного изумления. Понятия не имею, что там сейчас ютится в её голове, — но насчёт отсутствия пессимистичных мыслей сомнений уж явно не наблюдалось. — Что ж, ты сразил меня наповал, Валенька! Не ожидала чего-то подобного с твоей стороны. Я думала, что у эдаких людей, наподобие тебя, слишком тонкая натура. Но, как бы то ни было, не грех, как следует, поблагодарить тебя за внимание! – признательно выразилась златоглазка, по уши залившись румянцем. — Видать, плохо вы обо мне думали, госпожа! – игриво подчеркнул я, выразив усмешку. — Да ладно, не обижайся! Не слишком уж ты и легкомысленным оказался. – досадно подчеркнула наша мисс непогрешимость. — Теперь возражений нет. – бесцеремонно согласился я, после чего между нами мимолётно нависла тишина. Странно. Не было ни горечи, ни сожаления. А порой всегда казалось, что от меня исходят одни беды... Да и нынче не перестаёт казаться. Ведь даже сейчас, когда наш разговор прошёл изрядно успешно, а старая картина вновь засверкала стразами, — то, пожалуй, даже в этих стразах можно было разглядеть искомые нотки фальши. Складывалось эдакое ощущение, будто моя златоглазка разделилась на две личности: первая была прежней, какой я себе представлял ещё с самого начала нашего знакомства, — грубо говоря, обычная активистка, которая кормит своей устремлённостью каждую крупицу моего отклонённого от жизни течения. И, насколько же живо ощутим весь её бесшовный мирок, наполненный заботами, утехами и самыми, что ни на есть, освежительными оплеухами, которые наконец-то сумели донести что-то стоящее до моего презрелого по жизни дауншифтинга. Правда вторую личность удосужилось возродить уже именно мне: потерянная в догадках девчушка, иже прикрывается своим обманчивым взглядом, одновременно выражающим непоколебимые нотки безрассудства. И нет бы раскрыться, постараться высказаться для усмирения трепета в душе. Но нет, она только наоборот накручивает себя, и непонятно, зачем. С какой-то стороны, Элеонору тоже можно понять в данной ситуации. Ить не каждому же хочется подставляться под удар, патологически задевая за собой других. Тем не менее, я прекрасно осознавал, что воспоминаниям Элеоноры в какой-то степени было рано просачиваться наружу. Прекрасно понимал, насколько роковым явлением в итоге оказался предъявленный для девочки переполох. Жаль только то, что именно ей придётся нести эту тяжёлую ношу на своих плечах. Однако и мне не следует отдуваться раньше времени. Ибо неровное дыхание и любовные колыхания — нечто неугасаемое по отношению к девчонке. Главное, постараться уберечь принцессу от бокала Софонисбы — бокала, в который я, собственно, и подмешал отравы. И вот, нагрянула наша последняя остановка. Вечерняя прогулка завершила начатое, комендантский час вот-вот пробьёт, а значит, настало время склеивать ласты и потихоньку расходиться по домам. Стоя у уже знакомой тропинки в лес, мы, затаив дыхание, заострили друг на друге взгляды, дабы постараться не проронить лишнего слова напоследок. Глаза потихоньку начинали слипаться от дремоты, состояние духа окутывалось вялостью, и лишь бодрствование вечернего аппетита не позваляло смыкать глаз. Горько, конечно, было расставаться на такой печальной ноте, но и время уже не детское. Что поделаешь! — Отрадный выдался денёк. – завела пластинку девочка, выпадая из оков отрешённости. — В чём-то с тобой соглашусь. Но в любом случае, я очень благодарен тебе за вечернюю прогулку. Спасибо, что проводила! – поблагодарил я, отчего потом потупил взгляд в пол. Негаданная растерянность вновь сбивала с толку, выставляя мою заурядную никчёмность с потрохами. Не так часто доводилось расходиться с девушками после вечерней прогулки, особенно, когда вы находитесь с ними наедине. — Всегда пожалуйста! Надеюсь, ты найдёшь дорогу до дома? – бережно поинтересовалась она. — Не переживай, найдём! Ежели правильно полагаться на маршрут, то есть прямая вероятность, что моя дорога до дому будет обеспечена без изъянов. – усмирил я на всякий случай принцессу. — Хм, и как это понимать?! У вас там картографические таблицы на каждом углу обосновались? – сомнительно прикинула деваха. — Расслабься. В этих окрестностях устройство леса не сложное: шесть тропинок, равномерно-расположенные друг от дружка на тристашестьдесят градусов, пересекаются на степном перекрёстке у трёх валунов. И, как только я доберусь до булыжников, мне останется лишь перешагнуть на заданный маршрут, иже ведёт домой. Другие тропинки здесь редко встречаются, так что гарантия на собственное заблуждение слишком слабая... Если только, конечно же, не сбиться с заданного вектора, где может возникнуть путаница между западом и востоком! – подчеркнул я для галочки. — М-м-м, ну ладно. Будем считать, что я полностью смогу быть за тебя спокойна... – удовлетворённо подтвердила златоглазка, скрестив ладони воедино. — Ох, Элеонора, что бы я без тебя делал! – бесцеремонно промолвил я, погладив девушку по макушке. — Да, и ещё, хочу попросить тебя кое о чём. – пришлось дополнить мне. Пока не поздно, я должен хоть немного проявить небольшую каплю милосердия напоследок. Иначе, таить любовь опаснее огласки. Честно говоря, в голове, как и нынче, вертелся неограниченный поток мыслей, из которых совершенно невозможно выудить хотя бы одну стоящую. — Слушаю... – заинтригованно продолжила девица. Похоже, всё-таки придётся воспользоваться старым дедовским способом. А правильнее, разъяснить всё на простых словах. — Пообещай мне, пожалуйста, что будешь поменьше грустить в ближайшие дни? А лучше, вообще не грусти, хорошо? От моего очередного высказывания между нами, якобы, повисла нелепая пауза. Элеонора без лишних истерик опрокинула на меня свой ранимый взгляд, углубившись на ровном месте. — Боже... Это прозвучало чересчур мило с твоей стороны... Конечно, пообещаю! – улыбчиво пролепетала девчонка, потеребив свою чёлочку. Затем златоглазка резко перевела дух, вслед за чем вплотную приблизилась ко мне. Впоследствии она опрокинула свои ладони на мои плечи, в результате чего я моментально растворился в собственном хладнокровии. Ибо исход был уже всем очевиден. Её расширенные зрачки обворожили меня своим притягательным отражением, сопротивляться взору которого уже не было никакого смысла. Мы на секунду прикрыли очи, после чего девочка потянулась на носочки, всё быстрее и быстрее наращивая событие торжества. Всеми фибрами души я ощущал, как её хрупкие и одновременно влажные губы проходились по моей коже. И теперь, когда торжество свершилось, нежное ощущение окончательно сбило моё, и до того, неровное дыхание, отчего я окончательно растерялся в смятении. Быстро же она заставила меня содрогнуться от зыбкого биения в груди. Но в губы не целует. Правильно, рановато ещё в губы! Но всё же, и этот поцелуй стоил своих заслуг. В сию же минуту телячьи нежности подошли к концу. Казалось, будто прощальный поцелуй длился целую вечность, а на деле и трёх секунд хватило с головой. Посему, ничего разумного в голову не приходило, кроме как застывать вкопанным на ровном месте, не осознавая, что и произносить вопреки данному действу. Сама же девочка не по-детски вздёрнулась, изливаясь багряным румянцем на мордочке. — И, всё-таки, ты хороший человек, Валенька... – подметила без сомнений Элеонора, ослабляя хватку собственных рук. — И ещё, извинись, пожалуйста, перед своей мамой, хорошо? И, не будь букой, — тебе это не идёт. – дополнила наша мисс непогрешимость, перебросившись на гримасу спокойствия. — Конечно! – бесцеремонно согласился я. — Что ж, тогда до завтра. – попрощалась принцесска первой. — Да... До завтра... – взаимностью ответил я, с трудом переводя дыхание. — И не забудь мне завтра маечку вернуть. – дополнила напоследок Элеонора, развернувшись ко мне задом. — Разумеется, не забуду. – напоследок пришлось кивнуть мне. И вот, любовь моя да спасительница разомкнула юношеские дороги, оставляя осколки моих грёз наедине с собственными мечтаниями. Впрочем, неплохой вышел атрибут для расставания. А отнюдь, я ажно и на меньшее рассчитывал, что немножечко заставило меня эдак остепениться. Обдумывая последнее происшествие, захотелось попросту замереть на месте, чтобы немножко полюбоваться ночным небом, да унять головокружительные мысли о моём невинном лучике надежды. Ибо на сей раз не создавалось ведомого впечатления, иже навевало опустошение от бесцельно прожитого дня. Эх, Элеонора — её нежное мурчание так и продолжает мелькать в ночи, напевая себе под нос какие-то убаюкивающие песенки. А тревожные барьеры ослабились в один миг, переставая быть каким-то востребованным явлением. И всё же, чем только не заманивают амурные цепи, дабы пойти на громкий риск. Удастся ли когда-нибудь споткнуться или нет, — от времени лишь снезойдёт ответ. И то понятно, что в самобытной жизни изредка велика вероятность, когда цена доверия столь вечна, як предрекалось с первых строк знакомства. «Коротковата, как и женская любовь», — не зря сказал однажды датский принц, что был в порывах мести. Ох, как же не хочется вдаваться в эти гнусные подробности и литературные подтексты. Ить, даже несмотря на все свои взлёты и падения, за сегодняшний день, меня по сию пору не покидают мысли насчёт всплывших воспоминаний златоглазки, — к чему они приведут, понятия не имею. Но чувствую, что придётся пережить немало конфликтов по данному поводу. Любовь моя, что ж ты так усердно скрываешь от меня?.. — Ладно, пора домой... – проговорил я в пустоту, после чего наконец-то соизволил отправиться в своё родное гнёздышко. *** Тихонько шагая под шелест колыхающихся листьев, я вслушивался в монотонные звуки природы, вдыхая в свои ноздри воодушевлённый восторг свежайшего степного воздуха. В голове проматывались самые различные мысли, напрямую связанные с моим душевным состоянием: то ли это звучал бодрый минор, то ли это визжало непостижимое чувство гедонизма. Хотя казалось: причём тут гедонизм? Я и вовсе не привык жить ради собственного удовольствия. Однако всецелую отраду можно испытывать и от любви, иже одним щелчком пальцев способна затмить весь груз преследующих мелочей жизни. Почему так, спросите вы? Да, наверное, потому что моё рациональное мышление впервые в жизни заявило, что по-настоящему заполнить пустоту в моём сердце сможет только любовь... Желательно, настоящая, если что. М-да, похоже сегодня Исаев младший всю ночь будет напевать былины о том, как его постигло неимоверное ощущение, будто второе дыхание впервые просочилось наружу, согревая своей жизнерадостностью извечно канувшее во мгле сердце. А Евдокия, наблюдая за его странным поведением, будет чувствовать себя не в своих штанах. Главное, чтоб спасательную бригаду на утро не вызвала. Тем временем серебристые облака эдак и разбредались в прозрачной синеве, сбавляя бушующие в ночи ветра на благостные скольжения по коже. Вокруг ликовали беззаботные обитатели леса, порхая, как нескончаемый день на тёплом лугу. Меж тем местные дубравы не чувствовали под собой ног, жадно впитывая в себя блики пьянящих звёзд. Неспешно живущая жизнь так и норовит здешними красотами, заполняя лесную округу необычайным и нежным дыханием, как тёплое объятие сестры. Посему, окончательно прочувствовав манящую колыбель, хотелось на некоторое время высвободить бремя бытия и завернуться в свою койку, пожелав напоследок заветных «сладких снов». *** Не прошло и часу, як мои ноги оказались у порога родного домика. Из окон первого этажа бликовал ясный свет, — а это значит, что одна из главных проблем нынешнего дня находилась на своём посту, притворно выжидая одного провинившегося во всех бедах пасынка, который, судя по комиссарским понятиям, давно не получал приличных трендюлей! Как там говорилось: плакать нужно только тогда, когда Сталин не выкупил шуточки! Вот и меня сейчас постигнет та же участь. Но зная нашу Евдокию, тут и мизинцы можно друг другу пожать без истерик. Однако облажался я по самое не горюй. Надеюсь, седоволосая не отвесит мне оплеуху с порога, как в традициях индийского кино. Обогнув дверцу родного домика, я снял кроссовки в прихожей, повесил кожаную куртку на крючок, прилизал чёлочку у зеркала, а затем отправился на кухню, где меня и ожидала уже известная всем персона... Правильнее, не ожидала, а скорее, делала вид, что ждёт... Обиделась значит. В принципе, тут поздно чему-то удивляться. Сама Евдоша раскладывала по полочкам какие-то целебные травы, чайные заварочки, а также и прочие причиндалы подобного рода. Я, конечно же, не разбирался во всех её ростках да приправах, но получившийся из них ингредиенты всегда придавали приятный вкус и аромат. Ума не приложу, в чём заключается секреты этих «божественных» рецептов, но каждые из них имеют раздельные свойства просвещения: то возраст прибавляется, то кости крепнут, то глаза не слепнут, ну и от нервишек всегда кое-что найдётся. Никто и не спорит, что травяные забавы — одно из самых любимых занятий нашей седоволосой целительницы, — дескать, весомый повод, дабы отвлечься от дурных мыслей. Хотя, какие к чёрту травы?! Мужик тебе нужен, Евдоша, нежели твои лечебные процедуры. Пред ознакомительной фазой отмывания грехов, я глубоко вздохнул, выпрямил плечи, вслед за чем совершил заветный заход на кухню. — Я дома. – осторожно проголосил я. — Хорошо... – спокойно ответила Евдокия, не оборачиваясь в мою сторону. Игнорирует, значит! Ну ничего, сейчас мы быстренько помиримся, и седоволосая со слезами на глазах расколется о том, как сильно переживала за меня... Пока я там крутил шашни с колхозными барышнями. — У тебя всё в порядке?! – пришлось зайти мне чуток подальше, в ответ на что та лишь томительно вздохнула, эдак и продолжая не пересекаться со мной взглядами. — Даже не знаю, как и сказать... – отвечала она ровным тоном. Ох... «Евдоша, где ты? Что за непоседа! Куда девалась ярочка моя?». М-да, критичная ситуация, спору нет! Главное, чтобы данный скандал до моей выписки из дома не добрался... Ладно, Валь, ей богу, прояви хотя бы капельку милосердия, что ли. Вспомни, аки ты перед Элеонорой выплясывал целую оперу с горем пополам, дабы добиться девичьего признания. В чём теперь проблема: нехватка потенциала или своевольная зависимость не позволяет? — Ладно... Евдоша... Точнее, мама.... Нет, пусть лучше будет «Евдоша»... – нашёл с чего начать, Валенька, — так тебя точно к утру за дверь выставят! — День выдался несладким... Прости меня... Дурак я был! – стоило мне не малых усилий, чтобы слепетать эти слова напрямую. А вообще, с того и следовало начинать, дет инсайдыч, ты наш! В ответ на мою признательность Евдоша молча понурила голову, затем насыпала по кружкам одну из своих чайных заварок, вследствие чего наконец-то удосужилась отозваться: — Садись уже за стол, мученик, ты наш. Так уж и быть, чайку попьём. И всё таки, не могу понять — это прозвучали слова сердобольности или наша седоволосая грымза специально так подстрекает меня?! Кажется, в этот раз выйти сухим из воды уж точно не получится. Пришлось безотрадно ослушаться предложения Евдокии, молча присаживаясь за стол. Тем временем настырная дивчина поставила чайник на кипячение, принимаясь ожидать бульканья воды. Сидя в ожидании, я погряз в собственные философские рассуждения, изображая свою размышляющую о смысле существования физиономию, одновременно упираясь взглядом на пышные скульптуры женских погрешностей, которые маячили перед моей углублённой в процесс гримасой. Да уж, завидно будет Элеоноре при первой встрече со своей, так сказать, тёщей, — ох, как завидно! Видать, скучать в нашей семье будет некогда. Вскоре чайник издал свист. Евдокия приглушила газ, а затем и вовсе разлила кипячёную воду по чашкам. На душе внезапно посветлело: аромат ромашкового чая разносился по сей кухне, разбавляя вечер тёплыми красками приободрения. Впоследствии седоволосая несколько раз звякнула чайной ложкой по чашечкам, размешивая приемлемые граммы сахара, после чего всё же умудрилась повернуться в мою сторону, удерживая в обеих руках содержимое ободряющих напитков. Авось, что в моей кружке не найдётся никакой отравы! И вот настал момент, когда Евдоша уселась за стол, поставив наполненные чашки по краям друг от друга. Женщина направила свой бледноватый взор в сторону подозрительного очертания на моём лице, выражая в своей гримасе некие нотки задумчивости. И, судя по безжизненной, на первый взгляд, моське, в отражении седоволосой читались отрывки светлой усталости. Непонятно, то ли она не выспалась, то ли специально притворяется, что в подавленном настроении? В целом, обобщая вышесказанное, картина всё равно выходила маслом. — Я немного переволновалась из-за твоего долгого отсутствия! Думала, что вот-вот кукушкой крякнусь. А ты пришёл, — целый и невредимый... – изречила со спокойствием Евдоша, отхлебнув чаю. М-да, план Барбаросса разгромлен, как и всегда. Опять двадцать пять! — Ты, наверное, и правда подумала, что я решил уйти с концами?! – предположил я. — Ну не ушёл ведь! – на секунду в её лице проскользнула лёгкая ухмылка. Быстро же она остудила мой пыл. Только прошу, давайте, пожалуйста, сейчас без пьесы «Убийства Гонзаго» в Шекспировской версии! Тут и так нездоровится, а она ещё со своими диверсиями будет влезать. Рассчитываю, что подобного не случится. — Конечно же, не ушёл. Думаю, что о моём исчезновении и догадываться б не надо было... В конце концов, куда ж мне без тебя деваться?! – без сомнений подчеркнул я, замявшись, как Красна девица. — М-м-м, не ожидала чего-то подобного услышать с твоих уст, аж в радости кудри вьются! – мягко изумилась стародевица, подозревая что-то неладное... Видимо, во мне. — Как бы тебе растолковать: откровенно говоря, просто понятия не имею, аки замять свои косяки. Утро выдалось недобрым, сама знаешь. Однако, всё же осознав свои ошибки, подробно шквалу собственной совести, надо мной вдруг проскочило осмысление, что виновным в данной свистопляске остался только я... – дословно довелось заприметить мне. — Не горюнь. На самом деле я ожидала чего-то в таком роде с твоей стороны. Правда пожалела, что заранее не предохранилась. Ибо накануне плана по разработке твоего ближайшего охмурения так и не удалось придумать. В итоге получилось, что ты и сам себя усмирил, как наблюдается. – мило отхлебнула чайку наша мисс недоступность. Ох, эта женская прозорливость! Евдоши бы в ГРУ с такими талантами работать. — Естественно, – подавно согласился я. — Кстати, а ты случайно не пыталась меня искать, покамест я целый день находился в отсутствовий?! – побыстрее захотелось перевести тему разговора на главную изюминку дня. В ответ Евдокия лишь легонько помялась, выражая облик меж невинных глазок: — Эхе-хе. Ну, понимаешь, после нашей, так сказать, не маленькой ссорочки, я, как полноценный прислужник истинного божества, немного нарушила свои «комиссарские» уставы, и предварительно решила выпить валерьяночки заместо законного, для благодателей, вина. А потом, как обухом память отшибло, из-за чего мне заблагорассудилось поспать. — Видимо, с дозой немного переборщила? – с любопытством подчеркнул я. — Скорее всего. В общем, нелепое какое-то недоразумение получилось, сам понимаешь. Недавно только проснулась, и до сих пор в себя придти не могу. – не без чувства виновости дополнила деваха, сомкнув ладоши воедино. — Ничего страшного. Как видишь, явился – не запылился. Так что нет мороки твоим печалям. – остудил я пыл Евдоши, из-за чего та неохотно, но всё-таки посветлела на глазах. — Хм... – зачем-то отвлеклась она, прижав ладони к подбородку. — Чего? – в неком заблуждении интересовался я. Вслед за окликом, в глазах Евдокии пробежало непостигаемое чувство одухотворения. Интересно, к чему это?! — Даже не знаю, чего и опасаться: то, что ты вернулся целым и невредимым, или то, что у тебя неожиданно ширинка наполнилась шерстью! В общем, эдак и меняешься на глазах. — лукаво подчеркнула седоволосая. Видать, не знатно так приободрилась после отходного Валерия Ерьяновича. От такого заявления я даже немного оцепенел. Аж самому стало как-то и грустно и смешно. Правда так и не понял, что Евдоша подразумевала под ширинкой, — наверное, что-то типа из разряда маленько повзрослел... Короче, не суть. — Не льсти мне, пожалуйста! Ещё тебя во всём перемахнуть успею. – смущённо возразил я. — Что ж, пожелаю тебе удачи в твоих успехах. Только слишком сильно не кривляйся, когда будешь получать ордена по очистке совести и так далее! — не переставала усмехаться она, ещё больше наращивая недоразумение на моём лице. Да уж, только хватило мне одной Элеоноры, как тут тотчас же новая возобновилась. Это уже какое-то фиаско получается! — Ладно-ладно, не ёрничай! Все мы иногда встаём не с той ноги, – дополнила Евдоша, перейдя на более скромный лад. — Давай вернёмся к обратному. После намекающей речи царевишны, она одним прикосновением хрупких пальцев окутала мою правую ладошку, согревая её своим нежным, как ни странно, теплом. А затем, утихомирив пыл, безо всяких притворств проговорила следующее: — Валенька, давай больше не будем ссориться, хорошо? Ты ведь уже взрослый, да и сам прекрасно понимаешь, как мне было неловко сдерживать тайну твоего прошлого, каждый раз откладывая подробности на потом. Понимаю, с подобными новостями порой часто сложно смириться. Но в глубине души нужно принимать данную тебе жизнь таковой, какова она есть. К всеобщему разочарованию, я старалась отыскать твоих настоящих родителей, но в итоге не нашла никаких зацепок по данному сведению. В конечном счёте пришлось смириться. – откровенно призналась Евдокия. — Ничего страшного, понимаю... – с соболезнованием подтвердил я, окутываясь неловкими размышлениями. Странно. На данный момент сами ладони задрожали непонятно от чего. Ить почему-то именно сейчас я начал испытывать к Евдоше какое-то чуждое ощущение, нежели родное. Всё потому, что в её ладонях ощущалась какая-то другая привязанность, будто последних лет всей этой материнской любви и вовсе не было. — Как знаешь. В нашем утреннем конфликте имеется и моя доля вины, коли судить честно. Ты меня тоже извини, что столько много времени умалчивала о твоём прошлом. И всё таки, нужно было тебе раньше рассказать, нежели продолжать тянуть завесу. – признательно сообщила она, аккуратно высвободив мою ладонь из хватки своих рук. — Без проблем. Буду считать, что нет вины в твоём проступке, ибо в большинстве случаев, осекаясь на положение дел, ты, можно сказать, всё сделала вовремя и правильно. Здесь, скорее, мне пришлось выступить в роли идиота. Потому что в отличие от моих оплошностей, твои кажутся наиболее безобидными. – в кои-то веки проявил я своё добродушие. Да, Валенька. Видать, удар легковушки неплохо так вправил тебе мозги, да поставил того влечённого по жизни мерзавца на место. Меняешься на лету, ты наш сладенький пирожочек. А по сравнению со вчерашним, ну прям небо и земля. — Ох, не перестаю удивляться твоим манерам. Иначе говоря, никогда не рассчитывала услышать чего-то более приятного с твоей стороны. Главное, теперь постараться не сглазить твои нынешние качества, иже сейчас сочатся со всех щелей. – озабоченно улыбнулась седоволосая. М-да, так надо мной ещё никто не насмехался! Ладненько, ради примирения стерплю на первое время. — Кстати, фотография, — она ведь поныне у тебя? – неожиданно вспомнила дивчнина. — Да, в кармане курточки оставил, не волнуйся! — Вот и славно. Береги её. – подбодрила Евдоша. — Да, конечно! – положительно кивнул я, вслед за чем между нами образовалось очередное нелепое затишье. Признаюсь честно, уже и не помнится, когда мы с Евдошей в последний раз так дружно общались, — да и в каком промежутке времени случалось подобное, ума не приложу. Однако странные чувства об кровном отторжений всё больше и больше продолжали постигать меня. А помнится, некоторое время назад я воспринимал Евдокию как мать, хоть и понимал, что уже не родную. Но сейчас, после прикосновения её ладоней, данные чувства начинали выражаться немного по другому, — они словно подавили в себе все прежние материнские запахи, заменяя их на... Не знаю даже, как и объяснить — дружеские, что ли. Но, несмотря на некие не соответствующие отклонения от нормы, что-то родное в этих, дескать, запахах всё же оставалось. Кратко говоря, я продолжал испытывать переданное тепло и любовь Евдокии, которые всё так же крепко продолжали меня преследовать. — Кстати, и где ж ты пропадал, покуда я посапывала?! – негаданно спросила седоволосая, проявляя новые нотки любопытства. Вот и настал один из интригующих моментов, дабы просветить нашу любопытную во все интересные подробности сегодняшней пьесы. По законам жанра, сначала пришлось поведать рассказ о спасении Принца, а вдобавок, и о ближайшем прибытии в деревушку. Впредь, когда строки добрались до аварии и моего грациозного появления в медпункте, Евдокия, конечно же, засуетилась от сказанного. В итоге пришлось быстро утихомирить нашу неугомонную слушательницу, нароком доказав, что раны были не смертельны. После того как женщина чуточку успокоилась, я продолжил рассказ, упомянув тамошнего фельдшера Геночку, иже решил без колебаний выписать мне справочку на выздоровление. Евдокия, разумеется, спрашивала: не интересовались ли жители деревеньки об её тайной личности? Но я честно ответил, что подобные вопросы, как бы то ни было, возникали в мой адрес, однако пришлось сделать вид, что ответов на подобные спросы и у самого не предвещалось, отчего стародевица с облегчением выдохнула. Затем началось самое интересное: пришлось поведать историю о том, аки мне удосужилось наткнуться на тамошнее заброшенное судно и, по причине «собственного» любопытства, обшарить его. Конечно же, из побуждения собственных интересов я просто не смог закрыть глаза на то, чтобы пропустить мимо Евдошиных ушей историю о найденном письме. Из-за кратких упоминаний о написанном в записке, седоволосая скептически оглядела меня, в ответ на что первоначально погрязла в задумчивости, и лишь только потом соизволила заявить, что и понятия не имеет, о каких-таких экспериментах идёт речь. Не знаю, стоило ли в таком случае доверять ответу нашей зеленоглазки, но, тем не менее, хотелось продолжить рассказ без лишних вопросов. Следующим образом, пришлось вкратце расписать несладкую встречу с мятежниками, — тут и пошло-поехало: экспресс-коммунисты, иже фактически ничем не отличающийся от фашистов, а так же и всех прочих анархистов, схватили меня в плен, сожгли весточку, дабы замять собственные следы, и, по законам жанра, под конец меня спасает добрый воитель Алехандро. Услышанное заставило Евдошу вытаращить глаза. Та в ответ, выражая недоброжелательные аргументы в сторону подозрительных вояк, конечно же, упомянула, что и понятия не имеет о причине происхождения мятежников, но, во благо безопасности, пообещала сообщить силам сверху о возникшей несурядице, дабы те обезопасили местные окрестности от неизвестных драчунов. Кратко говоря, седоволосая пообещала, что местные стаи волков, а также и другие дикие представители местной фауны займутся сторожевой обороной в случае того, чтобы прогнать вторженцев из нашенских окрестностей. Уж Евдоша дружит с лесом на «ты», так что по идее проблем возникнуть не должно, что хоть немного меня успокаивало. Ну и, ежели вы заметили, то самое вкусное я решил припрятать на потом. Грубо говоря, мне специально не хотелось упоминать в пересказе самую важную причину данного происшествия — а точнее, Элеонору. Пришлось обрисовать историю так, что девочка даже не мелькала посреди столь важных сцен, в которых она принимала вполне зависимое участие. Но коли на то пошло, значит настало время осведомить нашу мисс недоступность об нашей мисс непогрешимости. — Ах да, забыл упомянуть, — я ж сегодня себе и подружку заодно завёл. Мы по обстоятельствам в медпункте познакомились. – само собой, грех было не упомянуть. — М-м-м, подружку! – удивилась внезапному повороту событий Евдокия. Её глаза, вернее, даже сгорали от любопытства. Наверное, Евдоша прекрасно осознаёт, какую ей беду на голову нажил пасынок. — Да, с подружкой: деревенская девочка приблизительно моего возраста. Зовут Элеонора, — ничего так дивчина. Думаю, тебе понравится. – с откровением осведомил я. От услышанного сжатые кулаки седоволосой начали немного подрагивать, одновременно пульсируя вместе со столом. Спазмы, что ли? Да нет, по её пускай и вспотевшему лицу не скажешь, скорее — очевидный, нервный тик. Видимо, информацию о ближайшем визите внуков побаивается. В принципе, я с ней полностью солидарен в этом плане. — Да расслабься, ничего между нами не было... Возможно, пока что нет! – успокоил я на время блуждающую в потёмкам свекровь... «Преполагаемую свекровь», разумеется! — М-м, а что мне ещё остаётся сказать — рада за тебя... Эхе-хе! – одобрительно слукавила она, — хотя по её слегка взбудораженной гримасе и не сказать, что именно «одобрительно». — Ты часом не приболела, а то бледнющая вся какая-то? – пришлось перевести мне тему разговора, глядя на внезапную смену настроения со стороны Евдоши. — Да нет, всё отлично! Просто до сих пор придти в себя не могу... Напомни, что ты там про свою подружку говорил? – перешла Евдокия на обратную пластинку, выражая проскальзывающие нотки ухищрения в своих зрачках. — Вкратце, объяснять тут нечего: обычная девочка, живёт на попечительстве у своего дедушки, немного непоседливая и озорная. Но воспитана очень даже неплохо — всегда может преподать хороший урок. Переживать не стоит: детей у неё нет. – дословно осведомил я. Вслед за услышанными словами седоволосая постаралась изобразить спокойствие, погрузившись в свои рассуждения. Видать, с данным сведеньем я и вправду эдак неплохо произвел на неё впечатление. Бьюсь об заклад, что теперь наша пресловутая особа всю ночь спать не будет, помышляя об какой-то там сверх-загадочной Элеоноре. М-да, трудно предположить, о чём сейчас именно думает Евдокия. — Очень даже хорошо! Если ваши отношения зайдут слишком далеко, то мне остаётся только гордиться за вас обоих. Но смотри, будь настороже, если что! А то в последнее время среди молоденьких девочек очень хитрые особы появились: один раз неправильно шагнёшь, а из оков разоблачения не скоро выберешься. Как говорится: «без меня меня женили»! Поэтому лучше женюсь на цыганке, коль Евдоша того потребует. Нет уж, спасибо, конечно же, за настороженность, моя дорогая, — но ты сначала сама себе супруга заведи, прежде чем давать мне тут советы! — Насчёт трагизма не переживай. Я и сам «пока что» не могу сказать, что до конца доверяю своей новообретённой подруге. Однако... Честно признать, благодаря её настойчивости и храбрости на данный момент я прекрасно понимаю, что слишком сильно облажался сегодня утром перед тобой. В общем, да! Признаюсь, что наша мисс целеустремлённость прочистила мои извилины и вбила в них, дабы я срочно извинился перед тобой. Но поверь, помериться-то с тобой мне захотелось лишь по своей прихоти, нежели по собственному желанию принцесски... – абы как признался я. — Принцесски! – подозрительно ухмыльнулась Евдокия, перебивая мою речь. — Ну... Такое мысленное приобобщение. В общем, неважно! – пришлось оправдываться мне, почувствовав, как ноги сами проваливаются под землю от смущения. — Хех, удивительно. Скорее всего, твоя подружка взаправду не хилого рожна, раз у неё такое серьёзное отношение ко всему. Повезло тебе с ней!.. – одобрительно, но со скрытными нотками рьяности заявила Евдоша. — Ладно, не будем загадывать. По крайней мере, думаю, что с твоей Элеоноры неплохой пример для подражания получится. Как говорится: не везёт в картах, повезёт в любви! — робко дополнила она. Готов поклясться, что сейчас Евдоша готова неистово драть глотку, взывая к помощи сборище цыганских таборов, чтобы те наслали на меня суровый ритуал остуды. — Что ж, спасибо за поддержку, постараюсь прислушаться к твоим напутствиям! – без церемонии отозвался я. — Всегда посоветую только хорошее! – мило подчеркнула она. — И ещё, Евдош, ты ить не против, если я завтра наведаюсь в деревню... Надеюсь, ты уже понимаешь зачем? — Конечно, не против! Наведывайся, сколько душа пожелает. Только внуков мне не настругайте раньше времени, хорошо?! – потехи ради предупредила Евдокия, из-за чего я изрядно обомлел. — Да-да, и без тебя понятно! Все средства предохранения в надёжном уме. – опрометчиво подчеркнул я, в надежде непонятно на что. — Ладно, разогрею себе чего-нибудь покушать, а то голод дык и пробирает изнутри. За целый день только пару булок перекусил, да твою утреннюю трапезу. – в заключение добавил я, вставая со стула. — Да-да, конечно. Там омлет на столе остался, можешь добить. Заранее, приятного аппетита! – оживленно поведала седоволосая, посмотрев в мою сторону. Добыв последние остатки омлета, я положил яичную смесь на свободную тарелку, вследствие чего присел обратно за стол, дабы употребить вечерний рацион! Однако на сей же час это почему-то оказался настоящий омлет в отличие от утренней начинки, поданной в образе блюда. Евдокия всё так же молча продолжала сидеть на своём месте, погрузившись в собственные мечтания. Даже телевизор не включает. Видимо, на Евдошу за один день обрушилось чересчур полно событий и переживаний, из-за чего той хотелось попросту помечтать в тишине. Ну, а что по поводу моих характеристик... Полагаю, пора вставать на путь исправления. Посему, мгновенно приглушив последние остатки ужина, я машинально заявил своему самообладанию, что нужно срочно взять себя в руки и исполнить долг перед родиной. Подобное заявление заставило меня гордо встать со стола, выпятить грудь, поставить грязную посуду в раковину и уверенно проговорить вслух: — Пойду, что ли, в комнате уберусь... От столь шокирующего предъявления Евдокия, разумеется, промолчала, выражая смесь разбуханных по щёки глаз в мою сторону. «Да уж, не каждый день услышишь подобное» – скорее всего, подумала она. Ну правильно, где вы видели, чтобы Валентин Евдокимович проявил смелость убраться в своей комнате, да ещё и по собственному желанию? Аж перья дыбом встали! «Дальше повествование ведётся от третьего лица»: С момента, как Валенька покинул пределы кухни, отправившись в собственную комнатушку, погружённая в раздумья Евдокия тождественно продолжала сидеть за столом, приподняв свои ступни на сидушку стула. Она обвила руками смещённые друг с другом голени, облокотив подбородок на коленки. Не прошло и пары минут затишья, як со стороны второго этажа послышались звуки скребущей швабры, сдирающей паутину со стен. Меж тем раздались шорохи складированного мусора, а потом и мытьё полов с приглушающими запахами хлорки последовало наперёд. «Не жизнь, а сказка» – усмехнувшись, подумала женщина. — Хм, он и вправду решил прибраться в комнате. Надо же, какая прелесть... – не переставала удивляться Евдокия, прислушиваясь к звукам сверху. — Ну правильно, не будет же Валенька тотчас демонстрировать запущенный клоповник, когда приведёт сюда свою любимую подружку. Я б на его месте тоже от стыда сгорала, если бы находилась в подобной ситуации! – подтвердила собственная Муза². — А мне кажется, что ему уже и самому не помешало б по собственной прихоти встать на путь исправления. – нарочито отрезала деваха. — Может, его новоиспечённая подружка и внушила в продырявленную кумекалку Валюши что-то невообразимое. Но прости меня за грубость, Евдош... Видать, на сей раз судьбинушка твоя окончательно пошла по неволе, — а точнее, подсунули тебе лишних дровишек в печь эдак знатно. В общем-то, проворонили вы своё счастье, милочка. Так что, о какой-то там любви и в помине не мечтай, ибо поздновато. — навязчиво утвердила Муза. — Почему сразу проворонила?! – мысленно рявкнула Евдокия, отчего тягостно вздохнула. — Ну, сама подумай. Ить могли остаться считанные минуты до того, чтобы успеть приворожить своего любимого, дабы тот потом сам начал теряться в твоих нежных объятьях. Но ты, как всегда, в своём репертуаре, — не вовремя тянешь резину, из-за чего и упустила шанс на любовные утехи, когда всё же надо было успеть приостановить Валеньку, дабы он не сошёл с прямой линии, успев смотаться в деревушку. И что мы получаем в итоге?.. Да коли б ты поведала ему о своих чувствах чуток пораньше, не упуская приёмыша из виду, то велика б была вероятность того, что Валечка вряд ли бы когда-нибудь познакомился с той девочкой, взамен молча похрапывая в постели, в объятиях вашего общего одеяла. – упрямчиво процедила Муза, в ответ на что Евдоша лишь ещё больше сгрустнула. — Что сделано — то сделано. Осуждать я тебя не намерена, подруга моя. Однако любовные, а точнее, «возможные» отношения Валеньки и его подружки пока что стоят под вопросом, что хоть немного греет душу. – постаралась Евдокия своевольно сбавить пыл. — М-да... А знаешь, рассказав бы ты Валеньке историю об его настоящей причине рождения ещё до того, как тот ушёл на «больничный трёхлетней давности», то сейчас бы, скорее всего, ваши отношения однозначно складывались по другому! – раздражённо отфыркивалась Муза. — И тут я с тобой соглашусь! Видишь ли, подчас я предполагала, что нам не суждено быть с Валечкой любовными партнёрами. — Подожди, это ещё с какой стати?! Неужели внутреннее озарение всё-таки снизошло с небес, наделив тебя здравым мышлением? – поспешила Муза выразить некие нотки изумления. — Хех. Хоть данные словечки и прозвучали недостаточно грубо с твоей стороны, но проку в подобных высказываниях всегда навалом. Предполагаю, что в глубине души Валеньки, я, в какой-то степени, так и продолжу оставаться для него матерью, ажно несмотря на враждебность чужих кровей. Скверно будет подавлять внушение с детских пор, развращая его в потешное поприще любовных небылиц. Местами и самой грешно не осознавать, что Валенька досель остаётся для меня тем маленьким ребёнком, иже приходилось выращивать многие года. Поэтому, ежели чувства Вали будут разделяться с другими особями женского пола, то лучше так тому и быть, ибо в таком результате нет ничего плохого. И я, как опекунша, подобно замене матери, обязана подчиниться данным требованиям. – целомудрённо подтвердила Евдокия, в которой раз испытывая заблаговременные искорки отчаяния. — Ну смотри, ты сама себя выставляешь на колею собственных страданий. Любовь, в конце концов, — не запах гнилой пластмассы. Вспомни, аки ты попервоначалу не побоялась поставить на кон собственную материнскую репутацию, чтобы заполучить своего, якобы, любимого. Уж сколько ночей очи твои слёз спускали! И всё во благо чего, ради сегодняшнего происшествия? М-да, не думала, что ты так просто смиришься с этим, — не думала. – разочарованно добавила Муза. — Да-да, я хоть и ревнивая стерва, но могу продолжать любить Валеньку безо всяких отклонений, продолжая покрывать свои внутренние терзания. – достоверно подметила Евдоша, стараясь убегать от правды. — Евдокия, а знаешь, беру свои слова обратно – ты настоящая дура. Так и останешься в старых девах, обнимаясь в постели со своей подушкой? — Правильно глаголишь... – спокойно согласилась седоволосая девица. — Ты серьёзно?! – опешила Муза. — Да, серьёзно! Не имею никакого желания, дабы Валенька плохо обо мне думал. Он парень смышлёный, — стоит ему только признаться в своих чувствах, як тот сразу же потеряет общепринятое доверие в мою сторону. — Предположительно соглашусь с тобой! Потому что дело моральной компенсации, — та ещё морока. – на этот раз не стала возражать Муза. — Эх, а раньше Валюша и вправду был хорошим пай-мальчиком. Когда мне приходилось скрывать свою откровенную тоску по прошлому, он прекрасно ловил меня на мысли. Только его утехи могли подавлять мои жалобы на окружающую толщину происходящего. А к моменту наступления его апатического состояния, я, скорее, разоблачилась больше в себе, нежели в Валечке. Видимо, виной всему послужило моё недостаточное воспитание, в котором не было замешано и грамма мужского почерка. Однако Валя всегда действовал наоборот, стараясь не вслушиваться в мои вопли, и принимая здравые решения даже в самых безвыходных ситуациях. Возможно, посему во мне и зародилась эта врождённая симпатия к нему. Наверное, издавна я была той ещё дурой, когда не захотела воспринимать его нравоучительные решения всерьёз! Зато сейчас горько жалею об сделанном. Правда с момента его отторжений в мою сторону, я почувствовала себя только хуже. И, пожалуй, причиной тому отстранённость Валеньки, иже заставила меня только глубже втиснуться в его личное пространство. – разоткровенничалась Евдокия. — М-да, Евдоша-Евдоша, — сорок лет, а ума как и не было... Так и нет. Вроде взрослая дивчина, красотка дивная, натура пресловутая, а ведёшь себя аки влюблённая школьница, после длительного отсутствия отношений. Вот и правильно, не тянуло её все сорок лет на мужиков, а тут на старости лет вдруг спохватиться решилась, да ещё и на собственного пасынка, вдобавок ко всему. – скудно пробормотала Муза. — Зато, несмотря на прочие ограничения, эта любовь проверена годами. – позитивно подчеркнула Евдоша. — Смотря в каком ключе! В целом же, неправильно всё это, Евдош — «неправильно». Хотя, рисковать ещё не поздно! — докучливо продолжала подчёркивать Муза. — С этакими рассуждениями и в омут с головой не грех броситься. И всё-таки, советую тебе повнимательнее прислушаться к собственному сердцу... Зато знала б ты, подруга, с каким аппетитом он на твои факабельные нежности поглядывает! — Ох, поколотить бы тебя хорошенько за такие словечки!.. Хотя, коли нравится, пускай смотрит сколько влезет! — Что же, будь по твоему! Спорить с тобой всё равно бесполезно. Но учти, что рано или поздно ты ещё переосмыслишь свои слова и пожалеешь о сказанном! — Всё, достаточно, уматывайся отсюда! – мысленно проворчала Евдоша. — Только не рычи! – просквозила напоследок Муза, после чего наконец-то соизволила удалиться, оставив Евдокию в покое. Впоследствии женщина так и продолжала сидеть в отчаянии, не давая покоя любовным благам, которые до сей поры продолжали терзать её душевные покои. Ить даже не глядя на вошедшие в жизнь перемены, Евдоша осознавала все рамки приличной любви, отбрасывая границы обольщения на второй план. С другой же стороны, плевать ей хотелось на все эти рамки. То бишь, значит в рядах славянской мифологии было дозволено играть романы всяким там тёткам со своими любимыми племянниками, а Евдокии нет?! Или же, вспомните неосуждаемые меры бракосочетания фараонов и инков, иже происходили в реальной истории. А тут что, спросите вы? Ну правильно, общего кровосочетания нет, возраст значения не имеет, достоверная подлинность на девственность имеется, — в общем, достаточно неплохо для общих показателей, — словно по велению сценариста! В общих чертах, подобные размышления хоть как-то старались остужать бушующие смятения девицы. Однако довольно судить по быту, ведь война за любовь только начинается, и никакой дружбы в конце не предвидится, Как только Евдокии удалось привести мысли в порядок, со стороны улицы донеслось внезапное мяуканье. — Ах, точно! «Баюн» пришёл... Что ж, придётся отдать должное: как и обещала, пойду покормлю этого ненасытного прихвостня. Мышей, видите ли, ему было мало на сегодня — жиртрес бродячий. Да уж, ни минуты покоя с нашими ленивыми окруженцами нет. Но хотя бы один решил прибраться в своём гадюшнике за последний год, — и то радует. – мысленно пробормотала Евдоша, отчего потом утомлённо понурила плечи и отправилась исполнять должное.