Влюбчивость: За неведомой стеной

Возымев отходную, пришлось сделать небольшой привал на опушке леса, дабы тщательнее перевести дух из-за неудачно-сложившихся обстоятельств. Видать, данное испытание оказалось равносильно ссылке в Сибирь, в самый отдалённый уголок империи. Однако трудно осознавать, что безвыходные ситуации бывают. Ибо бывают только те ситуации, положение которых нас не удовлетворяет. Но на сей раз судьба предательски обернулась против нипочём невинной парочки! Небось, уже всё село судачит об данном происшествий, — пропади оно пропадом! Посему, порыскав глазами по округе, я лишь огорчённо вздохнул, присел на один из встречных пеньков и начал подводить итоги дня. Признаюсь честно, на сей момент у меня возникает спокойное желание удушиться: тихонько так, бесцеремонно, без всяких там откровенных панихид и преувеличений. Наверное, виной тому был образцовой факт того, что мои нажитые труды всегда шли либо врасплох, либо накрывались медным тазом... Ну, или просто шли врасплох и накрывались медным тазом. А вот по поводу Элеоноры?... А о чём тут ещё говорить! И так понятно, что встряла наша мисс непогрешимость под самый, что ни на есть, настоящий домашний арест, — причём виной собственной же погрешимости. Однако не в этом заключается главный корень зла. Есть претендент и пострашнее, — допустим, один из карающих поклонников пост-ленинского культа... Или, пост-сталинского? А впрочем, не велика разница. Кто ж виноват, что я с самого начала кому-то не понравился. Отныне главная проблема заключается в том, смогу ли я теперь вообще когда-нибудь встретиться со златоглазкой? С одной стороны, наступать на одни и те же грабли не хочется, идя на поклон к старпёру. С другой стороны, придётся надеяться на лучшее, — а точнее, на умозаключительное высказывание Элеоноры... Которое, скорее всего, тоже окажется напрасным. Однако чувства непостижимого задора не спешили во мне утихать, — уж точно не в этот раз! Конечно же, никто и не спорит, что внедряться в чужие семейные проблемы — тот ещё головной курьёз, — лично я подобные препятствия с радостью обходил стороной. Но теперь на таковой факт появилась одна весомая причина, в которой обязанность моего участия взяла над собой вверх! И, мало того, что история пошла по одному женскому органу, так внутри меня, на удивление, даже не возникало заветного желания поныть, которое мне по обычаю доводилось испытывать в подобных ситуациях. Да-да, Валенька, поздравляю, ты только что осознал истину настоящей влюбчивости, — грубо говоря, в твоей жизни наконец-то проснулся инсктинкт «ответственности». Так что, если раньше тебе приходилось испытывать уйму страданий, — как наш многократный обладатель золотой малины любит произносить это в своих типичных цитатах, — то теперь этих страданий станет в двое, а то и трое больше! М-да, без музыки тут грустно, что, в принципе, с моим довольным выражением лица сочеталось не очень. Но коль на то пошло, не будем впадать в истерику и вызывать экстренную службу. Сегодня я вряд ли буду полезен в решении каких-либо сложных вопросов, ибо самочувствие моё склонялось к усталости, как и свежие мысли на голову. Посему, не прочь бы было отправиться домой, чтобы пораньше лечь спать. Так что, Мавр сделал дело, Мавр может уходить. *** Лунный восход освещал тропу сквозь дымчатые облака, разгоняя холод перед беспристрастным небом. Под пронизывающим вечерним ветром ветви деревьев прижимались друг к другу, скрывая свои силуэты в тени. Умолкает птичий гомон, сменяясь на сплетение звуков цикад и сверчков, а вместе с ними воют и празднолюбивые волки. Было уже порядком десяти вечера, как я добрался до дома, покончив со своей медленной походкой. А куда спешить-то? В наших угодьях всё равно комендантского часа нет... Интересно, а Евдоша до сих пор нас дожидается или отправилась на мои поиски на ночь глядя, дабы отвесить нашему загулявшемуся ловеласу эдаких приличных трендюлей? Хм, да вроде бы горит свет на кухне. Ладненько... Обогнув входную дверцу дома, иже была открыта, я закрыл дверь на ключ, разулся, поставив обувь на место, и с чувством дремоты проследовал на кухню, где меня за столом поджидала одна из известных персон, мечтательно доедающая салат из под отдельной тарелки для оливье. Другая посуда для отбивных и жареной картошки тоже выглядила полупустой, — видимо, неплохо так заждалась! Ну правильно, не пропадать же добру. Спасибо, что хотя бы мою долю рациона сохранили, не говоря уже о златоглазкиной порции. — Давно празднуешь? – спросил я с порога, возвращая Евдокию на землю. — А, что? – в недоумении огляделась она по сторонам. — А, Валенька, ты пришёл, а что тааа... – зевнула Евдоша, прикрывая рот ладошкой. — Долго? – вслед за чем седоволосая протёрла глазки. — Да... Можно сказать, неплохо отпраздновали. – намекнул я не в лучшем ключе, после чего бесстрастно присел за стол. — Ясненько. А я, как видишь, не выждала и решила поужинать без вас, точнее, тебя, ежели правильнее говорить... – потихоньку переходила она на свой подозрительный тон. — Хм, ты сегодня поздно. Какой-то кислый пожаловал, что-ли. Неужели и вправду с Элеонорой поцапался? – наконец-то полюбопытствовала Евдокия. Видать, седоволосая ни капли не кипятилась по поводу моего позднего визита. Вероятно, её увлечённое внимание к моим отношениям с принцесской было наиболее весомым субъектом в возникшей ситуации. Меж тем мне ничего не оставалось, як схватить одну из пустых тарелок и приняться организовывать себе ужин, в угоду Евдошиным интересам высказывая следующее. — Ох, упрямости тебе в любом случае не занимать, так что ничего не поделаешь. Придётся изложить, аки есть, хоть ты и вряд ли мне что-то посоветуешь при данных условиях! — Оу, неужели на этот раз рыдания об труде без роздыху отменяются? Прям что-то новое! – втихомолку хихикнула девица. — Да уж, смотрю, ни только у одного меня никак не может развиться чувство прекрасного. – довелось подытожить мне. — Почему? Я ж не моргинал в отличие от некоторых. – намекнула наша любящая не в лучшем свете. — Евдош, не путай, пожалуйста, люмпенов с моргиналами! — Оу, ну или Люмпен-пролетариат. — Кхм-кхм, это уже выше моего призвания, – до подобного статуса я ещё нужным возрастом не обзавёлся. — Ладно-ладно, не горюй. Так на чём мы там остановились? Ах да, не переживай, коль с Элеонорой не срастётся, всегда можно найти равноценную замену получше... Эм, ладно, не буду навлекать несчастье. Выкладывай скорее. – притворно посочувствовала она, в которой раз затрагивая нотки моей холеричности. Какая трогательная забота! М-да, не думал, что у нашей добродушной Евдокии может проснуться неимоверное чувство нигилизма по отношению к «кому-то». В какой-то степени, даже не жалею, что дедок предотвратил полноценное знакомство с родственниками. Следующим образом, я, изобразив вселенскую скорбь, принялся посвящать нашу любопытную во все лихие подробности сегодняшней пьесы. Начиная с знакомства со старцем и заканчивая на пессимистичной ноте с расстрелом, без упоминания златоглазкиных заскоков, разумеется, пришлось отмазаться тем, что мы с Орешек-тян, видите ли, случайно свалились на пол, в следствии чего тотчас же прибыл дел, накрутив себе на ум немного другое представление об случившемся недоразумений. — Ох, сложно-то всё, – сконфузилась Евдокия от услышанного, погрязнув в размышлениях. — Хорошо, что хоть сам уцелел! — Спору нет... – сникнул я. — И что, даже возражений никаких не выскажешь? Евдоша лишь ущемлённо перевела дыхание, приготовившись вынести своеобразный вердикт. — А о каких возражениях может идти речь? Не дрейфь, прорвёмся как-нибудь. Вообще, по обыкновению, можно бы было подать иск на старика, но... – она не долго порассуждала, в следствии чего вынесла более разумный вывод. — Коли такая семейная обстановка, могу попробовать наложить на деда крохотный приворот, иже временно остудит старческий пыл. М-да, а седоволосая, оказывается, тот ещё таинственный подарочек. Это ж с помощью её магических свойств любую сельскую барышню, получается, можно приворожить под своё крыло. Да и заставить нашу мисс непогрешимость высказаться об своих тёмных воспоминаниях не помешало бы — хотя, данная тема, казалось бы, уже закрыта! — Хм, и как, хорошо ли ты умеешь пользоваться своими, дескать, приворотами? – заинтригованно полюбопытствовал я. — Не придирайся к фантазиям, – хитро ухмыльнулась Евдокия, мысленно разбивая мои надежды в крах. – Вообще, мне в своей профессии запрещено пользоваться приворотами, як и подобным себе, за исключением одного воздействия. – внезапно подчеркнула девица. — И какого же? — Я полноправно могу использовать отворот по стиранию памяти. Правда, желательно, в более промышленных целях, касающихся именно моей классификации. И то, на некоторое время. Но так уж и быть, для тебя смогу сделать одно небольшое исключение. — Хм, на некоторое время, значит?.. То бишь, ты мне предлагаешь временно выправить воспоминания деда в немного отдалённое от нынешнего времени русло? — Естественно! – позитивно подчеркнула она, направив вверх свой указательный палец. — Но ить старик же всё вспомнит рано или поздно, не так ли? – озадачился я. — Не переживай, на стариков данный отворот действует гораздо дольше, нежели на особей помоложе. Уж поверь, думаю, когда тот вспомнит, то к тому времени он явно воспримет произошедшее либо за сон, либо за плод своей больной фантазии. — В принципе, логично. – сложно не согласиться в данной ситуации. Тем не менее, ни с того ни с сего в моих извилинах сразу же прозвенел один из тревожных звоночков, — а точнее, в голове созрел умопомрачительный вопрос, не давающий покоя некоторым сомнительным теориям, касательно всей моей жизни. — Кстати, Евдош, вот мне интересно: а ты случайно не использовала когда-нибудь свои привороты на мне, ну или отвороты? – настороженно предъявил я. — Ишь, чего надумал! И всё же, плохого вы обо мне мнения. – простодушно слукавила наша невинная. — Почему сразу плохого? Врать-то ты умеешь! – и вновь пошло в ход моё опровержение. — Лгать? Смотря во благо чего. Однако коли тебе не верится, то переубеждать нашего во всём безвинного так или иначе будет бесполезно. Ибо не было по настоящему искренней причины, дабы стерать тебе память. Захотела бы стереть, то давно бы уже учился в каком-нибудь училище или университете вместо того, чтобы проворонить последние три года жизни в своей комнатушке. – правдоподобно высказать она. Даже не знаю, что и сказать. Что ж, никаких возражений. — Эх, убедительное доказательство. Так и быть, сдаюсь. – мгновенно дал я отпор. — Чудненько! Так что, будем злодействовать? И, всё таки, довольно-спорная затея насчёт колдовства получается. Конечно же, перед златоглазкой ещё возможно как-то объясниться. Однако Евдокия упустила один многозначительный факт, ить даже в таком случае найдётся весьма затруднительная загвоздка. — Евдош, а как же другие жители деревеньки, — они ж наверняка уже успели прознать причину данной неуладицы? — Ой! – моментально выпучила дивчина глазки, отчего выронила вилку из рук. — Об этом как-то не подумала... О божечки, что нам теперь делать? – реально озадачилась она. — Ладненько, не торопись, придумаю что-нибудь. В конце концов, мороки-то на мою душу возложены. Ведь где это видано, чтобы Валеньки приходилось решать проблемы лёгкими путями. — приглушил я нашенский пыл, одновременно толкая знакомую сатиру. — Хех, звучит мементично. Но тогда... Тогда даже понятия не имею, чем тебе помочь. – расстроенно насупилась зеленоглазка, пожимая плечи. — По крайней мере, спасибо хотя бы за поддержку. Думаю, сегодня вряд ли нам получится что-то предпринять на забитую голову. Так что, предлагаю перенести этот разговор до завтра. — Полностью солидарна с тобой. Ладненько... И всё же, будь поосторожней с дедом при следующей вашей встрече, хорошо? – настороженно подчеркнула стародевица, демонстрируя нотки переживания. — А лучше вообще на рожон не лезь. Если что, я тебя подстерегу в данной ситуации. — Хорошо-хорошо. – согласно кивнул я. Впоследствии, после недолгой рассудительной беседы, мне ничего не оставалось, как огорчённо вздохнуть, да перейти к заветному уплетанию трапезы. Меж тем наша насытившаяся Евдоша принялась прибирать на столе, перекладывая лишние остатки еды в холодильник. В целом, ужин получился вполне пристойным, что, на удивление, было похвально со стороны Евдокии, которая обычно предпочитает проявлять слегка сомнительные аргументы к нашей царевишне. Надеюсь, кормить отбивными совместно с молоком принцесску не заставили бы! Обычно в некоторых африканских народах тёща вообще выращивает невесту чуть ли ни с самого рождения, заботясь о каждом её шаге, слове и изъяне тела. Но в нашей стране любовный лозунг нового поколения нередко является чем-то отторгающим для запоздалых и живущих в своих ностальгических шаблонах людей бальзаковского возраста. Поэтому, не вижу смысла сердиться на Евдошу, потому что, как-никак, а уважение к моим взглядам на девиц седоволосая всё таки старается испытывать, — ну или, по крайней мере, делает вид, что испытывает... Ладненько, не будем о грустном. Зря только вчера целый вечер дом драили, а то мне сегодня так хотелось повыпендриваться перед Орешек-тян, похваставшись своей прибранной комнатой... Правда нужно не забыть запрятанный мусор из под кровати выгребсти в дальнейшем, — накануне просто силёнок не хватило прибрать. — Спасибо за ужин! – поблагодарил я, вслед за тем встал со стола и отнёс грязную посуду в раковину. — Ты уже баюшки? – отозвалась Евдокия, присаживаясь за стол. — Угу, подустал маленько. — Хорошо, – сначала кивнула зеленоглазка, но затем тотчас же одумалась и перешла на другую пластинку. — Не робей. Я ведь прекрасно вижу, как ты у нас по уши втрескан в свою любимую! Уж если... М-м-м, у вас всё прекрасно наладится в будущем, то мне ничего не остаётся, аки смело гордиться за вас. Жаль, что я с ней так и... Не познакомилась, в общем-то. – закончила с лепетом седоволосая, отчего мне даже изрядно пришлось покраснеть. М-да, изумление прям и льётся со всех дыр. Наверное, всё таки придётся взять свои слова обратно по поводу чересчур сомнительных аргументов моей соседки по отношению к златоглазке. — Да. Спасибо огромное. Спокойной ночи. – пожелал я, выразив признательную улыбку. — Сладких снов. – взаимно ответила Евдокия. «Дальше повествование ведётся от третьего лица». С тех пор, как Исаев младший покинул пределы кухни, отправившись в свою комнату, Евдокия продолжала сидеть за столом, высвобождая наружу накопившуюся долю ликования. — Есть! – радостно прошептала она, победоносно сжимая правый кулак. *** «Дальше повествование вновь ведётся от лица Валеньки». « — До сих пор не верится, какая тут чистота». – мысленно проговорил я, оказавшись в своей родной коморке. Посему, не замедляя ход событий, мне пришлось раздеться и нырнуть под одеяло. Без каких-либо предвкушении, я впитывал в себя наслаждение всеми фибрами души, заранее зная, что на сей раз меня не побеспокоят какие-то физические нагрузки, телодвижения и всё в таком роде. Потому что я в кровати, — я в раю! Стараясь побыстрее уснуть, пришлось повернуться на бок и мысленно зачитывать знакомую считалочку про овец. И, казалось бы, прошла уже целая вечность с момента, когда наш герой дня прилёг в постель, как внезапно стряслось кое-что неладное, — что-то нежное на ощупь прижалось к моей спине. А затем, и чья-та ладонь порывисто легла на моё плечо, заставляя неискушенный молодой организм броситься в жар. — Евдош, ты совсем офонарела?! – выразил я очередное недовольство. Обернувшись, моему взору, як и предвидено, представилась укутанная простынью Евдокия, полёживая бок о бок со мной. А под простынью седоволосой, по правде говоря... Не было ничего! Её зелёные очи очарованно прожигали неловкий взгляд подростка, а женское дыхание одним нежным касанием проходилось по всем наружным покровам моего тела. Разумеется, от увиденного я ещё больше оцепенел, резко развернувшись в обратном положении. Что такое, Валенька? Небось, опять пубертатные девиаций проявились? — Да успокойся!.. Просто никак не могу уснуть в своей кроватке. Кошмары какие-то мерещатся. Поэтому, ты не против, если я сегодня посплю... М-м, с тобой? – нерасторопно пролепетала девица. — Хорошо, про кошмары, конечно же, могу понять. Но ты не могла хотя бы по приличнее нарядиться, что-ли? На тебе ж даже нижнего белья нет. — Дык я всегда ж сплю голышом. Тем более, чего ты там не вид... — Хватит! – довелось мне прервать Евдошину речь. – Ладненько, ежели спать охота, то спи в таком обличье, пока разрешаю. – так уж и быть, смирился я. — Вот и славненько. – усмехнулась наша невинная. Честно говоря, в настоящий момент было как-то безразлично, спит ли наша колдунья рядом или нет. Ить главное моё желание, — постараться побыстрее провалиться в сон и позабыть адски нынешний день. Однако мало же было одного наезда от Евдокии! Ибо внезапно эта стародевица решила вплотную прижаться ко мне, потеревшись своими бултыханцами об мою спинку... Тёпленькие... Так о чём это я... — Евдош, перестать, пожалуйста. – без капризов запросил я. — А что, мне уже нельзя обнять своего собственного сынишку? – будто специально отнекивалась она. М-да, сколько ни плачь, а всех слёз так или иначе не выплакать. — Ну во-первых, не то, чтобы собственного, — хотя ладно, тут спорить бесполезно. А во-вторых, у меня вообще-то финальный период пубертантного созревания сейчас идёт, да и страховка некая имеется, — в общем, вот! – шуточно подмигнул я, давая девице отпор. — Какая же ты бука. Да ну тебя! – обиженно заявила Евдоша, повернувшись на другой бок. И вот, опять Валенька остался виновным. Все вокруг скандалят, бушуют, устраивают массовый террор, а пальцами, в первую очередь, будут тыкать на меня. Эх, женщины — сложные существа, которых и по сей день эдак и не понял ни один здравый мужчина. В в кои-то веки трудно не осознавать, что без Евдоши наш баламут и секунды бы не прожил в этом мире, полном разочарований. Посему, переборов свои заклятые страхи взросления и отдавая дань уважения семейному труду, я повернулся к седоволосой и нежно приобнял её. Та лишь в ответ что-то промурлычила, выражая взаимную симпатию на своих румяных щёчках. И, напоследок, откинув ворох излишних мыслей, я окончательно закрыл глаза, и, вслушиваясь в скромное сопение Евдокии, последовал тому же примеру, позволяя Морфею забрать меня в свою страну.