колыбельная нежности

      у людей часто бывают вредные привычки. ло бинхэ не исключение, и его вредная привычка — безумно сильная одержимость смехом его любимого мужчины. он готов часами слушать, как цинцю смеется, поэтому часто говорит всякие глупости или рассказывает ему забавные истории из университета и с упоением слушает свой любимый смех.       это происходит в очередной раз, когда они, вместе приготовив обед, садятся есть. бинхэ рассказывает ему о том, как он и мобэй, его одногруппник и, вроде как, друг, пытались списать на недавнем тесте. и цинцю смеется, потому что эти двое действовали слишком глупо и очевидно, так что нет ничего удивительного в том, что их тут же поймали. бинхэ это знает, но главное, что он достиг своей цели.       бинхэ собирается рассказывать новую историю, но его прерывает звонок в дверь. они переглядываются, взглядом говоря друг другу, что никого не ждут, и цинцю всё же нехотя идет открывать. — цинъюань? — он широко раскрывает глаза, глядя на друга. — ты… ты почему не сказал, что придешь? что-то случилось? — просто решил заглянуть к тебе, пока есть время, — сообщает ему цинъюань, разуваясь. — хотел позвонить, но у тебя ведь выходной, так что я подумал, что ты точно дома и против не будешь. ведь так? — конечно, — вздыхает цинцю. и как он будет объяснять сидящего у него на кухне бинхэ в домашней одежде, явно не на пару часов зашедшего в гости?       они входят на кухню, и бинхэ резко встает из-за стола, приветствуя мужчину. тот смотрит на него, потом на друга, но ничего не говорит. цинцю решает, что оно и к лучшему, и приглашает его сесть и присоединиться к обеду.       есть у бинхэ больше не получается. он водит палочками по тарелке, не особо слушая, о чем говорят мужчины. вместо этого он находит себе развлечение: касается ног цинцю под столом и гладит его стопы своими, пряча улыбку за рукой. цинцю бросает на него быстрый взгляд, но ноги не убирает — вместо этого ставит поверх ног младшего.       когда они заканчивают есть, бинхэ слышит телефонный звонок и скорее уходит, а потом благодарит мобэя за то, что он позвонил так чертовски вовремя. только цинцю становится совсем не по себе от осознания, что они теперь наедине с его другом. — у меня так много вопросов, но я даже не знаю, стоит ли спрашивать, — вздыхает цинъюань. — не стоит, — качает головой цинцю.       юэ цинъюань вздыхает и молчит какое-то время, прежде чем всё же спросить: — давно? — три года. — и всё серьезно? — вполне. — ты счастлив? — очень. — это самое главное, — цинъюань кивает, кажется, соглашаясь с какими-то своими мыслями. — надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — прошло так много времени — конечно, я знаю, что делаю, — говорит ему цинцю. — я бы не стал этого делать, не будь я уверен, что поступаю правильно. — это и есть причина, по которой ты уволился? — вспоминает вдруг цинъюань. — нет. то есть в какой-то степени. то есть… я ушел до того, как мы начали… я просто понял, что между нами что-то не так, и решил, что будет лучше и для него, и для меня, если мы будем далеко друг от друга. и, кстати, это ты был тем, кто привел его ко мне, так что если хочешь кого-то винить, то вини себя, — цинцю не смотрит на него, выпалив всё на одном дыхании. цинъюань вдруг начал смеяться. — цинцю, — он опускает руку на плечо друга и улыбается, — я не имею ничего против того, что между вами. если ты так решил, я поддерживаю тебя. мне важно лишь то, что мой друг счастлив. — спасибо, — цинцю говорит очень тихо, потеряв всю свою привычную уверенность. цинъюань хлопает его по плечу и убирает руку. — а я ещё на новый год всё понял, — говорит он. — не зря же вы спали в одной комнате, правильно? я с тех пор места себе не находил и, честно говоря, пришел к тебе сегодня только из-за этого. — ну, теперь ты знаешь, — цинцю поднимает взгляд на него. — я надеюсь, моя личная жизнь останется нашей с тобой тайной. — конечно, ты можешь доверять мне, — цинъюань улыбается. — что ж, раз уж мы всё выяснили, я с твоего позволения оставлю вас. мне, пожалуй, нужно ещё немного времени, чтобы вернуть в наши отношения естественность. — конечно, — цинцю понимающе кивает.       только когда дверь за юэ цинъюанем закрывается, бинхэ несмело выползает из спальни. он обнаруживает цинцю в прихожей: тот прижимается спиной к входной двери, глядя, кажется, куда-то сквозь стену. бинхэ неуверенно приближается к нему и кладет руки на его талию, ничего не говоря.       цинцю протягивает руки к нему, обнимает его, повиснув у него на шее, и кладет голову на его плечо, тоже промолчав. они стоят так несколько минут, и бинхэ медленно качает их из стороны в сторону. — он всё знает, — говорит наконец мужчина. — кажется, он не против. — это ведь хорошо? — уточняет бинхэ. — хорошо, — цинцю вздыхает и поднимает взгляд на него.       он не любит все эти сентиментальные глупости, но, глядя в глаза своего по-настоящему горячо любимого человека, он чувствует, что его в этом мире не волнует на самом деле ничего, кроме этого парня. — бинхэ, — он поднимает руку и проводит по его щеке, и бинхэ жмется к его теплой ладони, вызывая улыбку старшего. — я очень сильно люблю тебя, — шепчет в самые губы и осторожно целует. — учитель юэ сказал что-то не то? тебя что-то расстроило в его словах? — бинхэ неожиданно хмурится. — нет-нет, — спешит убедить его цинцю. — он выразил понимание и поддержку, с этим всё в порядке. я просто хотел тебе это сказать. — просто сказать? — бинхэ, кажется, всё ещё не верит, явно напуганный таким странным поведением мужчины. — просто в эту самую секунду я люблю тебя особенно сильно, — цинцю целует снова и на этот раз получает ответ.       бинхэ обнимает его за талию, сцепив руки в замок на чужой пояснице, а цинцю путается пальцами в его волосах. они просто целуются — медленно, нежно, даже лениво. ни один не думает о том, чтобы зайти дальше, потому что единственное, что они оба чувствуют в эту секунду — это безграничная любовь и благодарность за возможность быть вместе.       они просто целуются минут десять, не меньше. ло бинхэ это всё надоедает первому: ему всё равно, где любить его учителя, но почему именно прихожая? он поднимает мужчину на руки и несет его в гостиную, где укладывает на диван и ложится рядом, тут же заключая в крепкие объятия и находя его губы вновь. цинцю даже не пытается как-то возмущаться из-за того, что тот снова ведёт себя подобным образом, потому что сейчас ему, кажется, абсолютно всё равно — лишь бы только бинхэ оставался рядом и целовал его до бабочек в животе.       бинхэ вдруг отстраняется и встает с дивана. цинцю хмурится, не понимая, что не так, и садится, поставив ноги на пол. он смотрит на спину бинхэ и ничего не говорит, ожидая, когда тот сам к нему повернется и скажет хоть что-нибудь. и когда бинхэ вдруг поворачивается и встает на колени перед ним, цинцю совсем теряет дар речи и способность мыслить, не понимая абсолютно ничего в его поведении. — цинцю, — бинхэ берёт его руки в свои и заглядывает в темные глаза своим полным любви и преданности, таким родным и любимым цинцю взглядом, — ты согласишься стать моим супругом?       шэнь цинцю не из тех, кого легко вывести из равновесия или заставить потерять дар речи. однако прямо сейчас, как и, собственно, последние несколько лет ло бинхэ с этим отлично справляется и не понимает, что же тут сложного. — бинхэ, ты… — ты можешь не говорить этого, если не хочешь, — просит бинхэ, даже не дав ему закончить. — просто промолчи, я пойму, что это значит. только… не говори этого, пожалуйста. — не говорить чего? — цинцю хмурится, недовольный тем, что его нагло и так бессовестно перебили. — не говорить тебе 'нет'? — он резко вырывает свои руки и встает с дивана, отходя в сторону от парня. — ло бинхэ, ты так уверен, что я отвечу тебе отказом? — я… — умолкни! — цинцю повышает голос, и это, кажется, первый раз, когда он так делает по отношению к бинхэ. тот сразу же замолкает, виновато опускает голову, и цинцю замечает, как его плечи дрожат. — как же меня раздражает, когда ты за меня решаешь, что я скажу или сделаю, — продолжает он.       на самом деле цинцю не желает ругаться, особенно увидев, что бинхэ уже готов заплакать. но он не может сейчас остановиться, потому что давно пора в этом вопросе поставить точку, чтобы у бинхэ больше не было желания делать выводы за него. — каждый раз ты додумываешь что-то, придумываешь в своей голове всякие глупости, а потом сам из-за этого ревешь в три ручья, — он говорит строго, и в его голосе сквозит холод.       но если бы бинхэ, всё также сидящий на полу, поднял свою глупую кудрявую голову, то увидел бы направленный на него, как и всегда, теплый взгляд. — когда ты уже прекратишь так делать, бинхэ? — он отворачивается, потому что от вида всхлипыващего бинхэ у него болезненно сжимается сердце, и он уже готов сдаться и приласкать это дитя, но останавливать себя всё ещё рано. — я не делаю достаточно, чтобы дать понять тебе, какие у меня чувства? в чём я ошибаюсь, скажи мне? что заставляет тебя гадать о моей реакции на что-то и обязательно приходить к не самому лучшему выводу? — цинцю… — замолчи, — снова перебивает мужчина. он делает глубокий вдох, успокаивая себя и удерживая от того, чтобы скорее обнять его и сцеловать с его лица каждую слезинку, лишь бы его голос перестал быть таким жалобным и не дрожал так сильно. — ло бинхэ, ты меня раздражаешь. если ты не прекратишь вести себя таким образом, я уйду от тебя, ты понял? думай лучше о чем-то полезном, а не решай за меня. — прости, — бинхэ хватается за его талию, прижимаясь к нему, всё ещё не встав с пола. он громко всхлипывает и давится слезами, и цинцю наконец сдается. — дурак, — мужчина опускает руку на его макушку, и голос снова наполняется нежностью, уже знакомой, такой привычной и необходимой. — да, дурак, — соглашается с ним бинхэ, схватив за запястье и начав целовать его руку. — прости, пожалуйста, прости. я больше никогда не буду так делать, я клянусь.       бинхэ расцеловывает его руку, что намокает от его слез, а цинцю только улыбается, продолжая массировать его затылок и давая ему возможность успокоиться. — я больше так не буду, — снова обещает бинхэ, понизив голос до шепота. — только умоляю, не оставляй меня.       у шэнь цинцю замирает сердце. он закусывает губу и мысленно ругает себя за эту глупую, необдуманную фразу. вот с этим он точно перестарался, и это ему сейчас нужно просить прощения и клясться никогда так больше не делать.       для ло бинхэ это больная тема, и его возлюбленный это прекрасно знает. он больше всего на свете боится, что цинцю — его любимый, самый-самый лучший цинцю — оставит его одного, бросит его, как и все остальные. бинхэ часто страдает от кошмаров, и самый страшный из них — тот, в котором цинцю уходит. он грубо сжимает простыни, хмурится, плачет, кричит, умоляя его остаться. тогда цинцю приходится с ним особенно тяжело, потому что бинхэ от него отбивается, не давая себя обнять. и зная об этом, цинцю позволил себе сказать такую глупость — ну какой же идиот! — иди ко мне, — цинцю тянет его за руки, заставляя подняться, и тут же заключает в объятия, уткнувшись носом в его шею. бинхэ неуверенно обнимает в ответ, всё также всхлипывая. — я согласен, — тихо шепчет шэнь, целуя шею юноши. — что? — голос у бинхэ дрожащий, несмелый и полный недоверия.       цинцю вздыхает и поднимает голову, чтобы посмотреть бинхэ в глаза. он берет его лицо в свои руки и тянет его к себе, нежно целуя в лоб. — я сказал, что я согласен, — повторяет он с улыбкой, и бинхэ тонет в теплом омуте его темных глаз, совсем не желая, чтобы его спасали.       бинхэ, ещё не успокоившийся от прошлых рыданий, снова начинает плакать, но на этот раз, надеется цинцю, слезы его не от обиды и страха.       бинхэ подхватывает цинцю на руки, одной рукой держа за спину, а другой — под коленями. он кружит его, ворчащего, но смеющегося, по комнате, и целуетцелуетцелует. шепчет ему на ухо признания в любви и обещает, что любить будет до конца жизни. цинцю только улыбается, качая головой, и тихо шепчет в ответ нежное 'люблю тебя', прежде чем снова увлечь в поцелуй.