Об ужасах и сказках

Дверь распахнулась, и Гермиона от неожиданности упала лицом в мягкую траву. Вздох облегчения вырвался из груди, когда рука нащупала целую пригоршню влажной земли. Минуту назад она уже прощалась с жизнью, потеряв всякую веру в то, что выберется живой. Что до её способности трезво мыслить и критически оценивать обстановку, то она казалась временно недоступной. Как и магия волшебной палочки. И сигнал телефона. Неопределённое время назад Гермиона вошла в дом, на двери которого висела недвусмысленная табличка: «Не входить, не работает». Внутри оказалось темно. Так темно, что она достала палочку, чтобы осветить себе путь, но магия не сработала. Ни Люмос, ни несколько десятков других испробованных ею заклинаний. Гермиона развернулась, чтобы выйти и попробовать снова, но сзади неё оказалась намертво закрытая дверь. Пришлось идти вперёд, на ощупь определяя размеры узкого коридора и очертания множества дверей. Каждая была не похожа на предыдущую. Высокие и низкие, резные, из тёплого дерева, ледяные железные, тонкие офисные, бархатистые, словно украшенные гобеленами — все были совершенно разные. И только одно объединяло эти двери — все оказались заперты. Время перестало существовать. Только тьма и движение, движение вперёд по узкому коридору. Вечность спустя, когда что-то похожее на смиренное отчаяние овладело Гермионой, одна из дверей вдруг распахнулась без особого усилия. Собравшись с мыслями, Гермиона поднялась с земли и отряхнула свой бежевый тренч. Она оглянулась, чтобы посмотреть на дом, из которого вышла, очевидно, через чёрный вход. Дома не было. Только бескрайний луг, зелёная трава, яркое солнце в голубом небе. — Сегодня тридцать первое октября, — сказала громко Гермиона, чтобы убедиться в том, что её голос ещё принадлежит ей. — Я вошла в дом несколько часов назад. Мне просто надо найти путь обратно. Это всего лишь магия, сложная, но почти наверняка объяснимая. Палочка не работала, на телефоне всё так же отсутствовал сигнал. Гермиона испробовала все способы. Она долго бежала в одном направлении. Луг не изменился. Она попыталась даже копать землю руками, но не нашла ничего, кроме влажной, практически однородной почвы. Она пыталась мыслить нестандартно, прыгать, прислониться ухом к земле в поисках чего-то... да хоть чего-нибудь. И всё было тщетно. Она не заметила, как уснула, присев отдохнуть после очередного забега. — Гермиона, очнись! Пожалуйста! Когда спишь слишком долго, реальность кажется очень далёкой, а выход из сна долгим. Первое, что Гермиона почувствовала, — затёкшие плечи и шею. Потом вдруг осознала, что встревоженный голос человека рядом с ней, это голос Гарри. Гермиона резко распахнула глаза. Тусклый свет слабо освещал белый камень стен и сводчатых низких потолков. Гарри с распухшим от её заклинания лицом облегчённо вздохнул. Рон неуклюже размазывал по грязным щекам слёзы, Луна поддерживала совсем слабого старика Олливандера. Дин осматривал, кажется, безжизненное тело Крюкохвата. — Где… где Добби? — спросила Гермиона и не узнала собственный, словно севший от криков голос. — Какой Добби, Гермиона? — Гарри отчаянно покачал головой. — Здесь никого, кроме нас. Никто не знает, что мы здесь. Беллатриса вызвала Волдеморта. — Ещё несколько минут, и мы все будем в лучшем мире, — мечтательно протянула Луна, — я увижу маму… — Но мы победили! Добби спас нас всех, потом мы, кажется, дракона украли, — Гермионе казалось, что каждое воспоминание отдаётся глухой болью в затылке, оттого так сложно думать и говорить. — И мы победили! Мы не отдали Лорду Хогвартс, Гарри, ты… Ты умер, но потом ожил. И убил его! — Ты бредишь, Гермиона, — Гарри положил руку ей на лоб, — неудивительно после Круцио Беллатрисы. Мы не победим, мы не знаем, где остальные крестражи, да и нам не выбраться. — Стоп. — Гермиона вдруг вскрабкалась на ноги, хватаясь за каменную стену. — Меня здесь не было. Меня не было в подвале Малфоев. И мир вокруг погрузился во мрак. Гермиона упала во что-то очень мягкое. Ей на секунду показалось, что она прыгнула в люк и приземлилась в дьявольские силки. — Гермиона, это ты? Дьявольские силки оказались старым диваном с бархатистой обивкой. А место, где Гермиона находилась, больше всего напоминало гостиную в доме на Гриммо. Гарри сидел в кресле напротив неё с чашкой в руке. — Я слышал, что кто-то идёт. Решил не идти навстречу, извини. Не хочется больше плыть в ночи по бесконечному морю. — Гарри, это что, ты? Правда ты? — Гермиона в недоумении рассматривала его. Гарри был одет в точно тот же связанный Молли свитер, что и при их последней встрече. Как раз когда он упомянул, что собирается сюда. — Как давно ты здесь? — Если бы я знал, — Гарри тяжело вздохнул и залпом выпил весь свой чай. — Так давно, что перестал пытаться выбраться, Гермиона. А ещё это уже шестая ты. Ещё было четыре Рона. И даже один Малфой. — Я… тоже видела тебя, — Гермиона замялась, — в подземелье Малфоев. Только что. Это было очень странно. И, Гарри, я действительно настоящая. Не знаю, что ты видел до этого, но я вошла в дом какое-то время назад, возможно вчера или сегодня, я не могу понять, как здесь течёт время. Я не хотела, чтобы кто-то узнал, что я приду сюда, сам понимаешь. Но ты должен мне поверить, это же я… Гарри? Гарри покачал головой и горько усмехнулся. — Я уже слышал, как ты говорила эти слова, Гермиона. Гермиона хотела подойти и хорошенько встряхнуть его, но вдруг истошный вопль заполнил всю комнату, сопровождаемый странным скрежетом. — Что это? — Какая разница? — Гарри безразлично обвёл комнату взглядом. — Здесь никого, здесь безопасно. — Я не узнаю тебя! — воскликнула Гермиона. — Гарри Поттер никогда не сдавался просто так. Она встала, со злостью пнув диван, на котором очнулась. Осмотрев как следует комнату, Гермиона нашла только одну дверь, тщательно замаскированную бордовой бархатной драпировкой. Гарри внимательно следил за её действиями. — Думаешь просто пройти сквозь дверь? — фыркнул он. — Ещё не поняла, что в этом месте двери не работают так, как мы привыкли. Гермиона подёргала гладкую серебристую ручку. Безрезультатно. Конечно же, дверь не поддалась. Гарри смеялся за её спиной. Гермиона обернулась на звук. Комната с диваном и креслами и Гарри Поттер исчезли. Она стояла одна посреди тёмной скалистой пещеры. Скрежет, словно когти, царапающие камни, отдавал эхом по высоким сводам. И, кажется, приближался. Гермиона попыталась нащупать дверь, возле которой только что стояла, но под рукой оказались лишь холодные острые камни. Она начала продвигаться на ощупь вправо в надежде найти хоть какое-то укрытие. Скрежет приближался, заставлял двигаться быстрее. Глаза Гермионы постепенно привыкали к темноте, она уже могла различить очертания скал и выступов, за которыми перемещался звук. Гермиона подняла голову и старательно вгляделась в черноту беззвёздного неба или высокие своды пещеры. Но наверху царил лишь непроглядный мрак. Руки нащупали острый край, Гермиона, едва не споткнувшись о камни, вышла на довольно плоскую каменную площадку. Здесь было сравнительно светло, где-то вдалеке витал светящийся шар, словно кто-то запустил Люмос. Возможно, кроме того, что издавало скрежет, здесь был кто-то ещё. Гермиона огляделась, обнаружив с одной стороны каменную глухую стену, несколько крупных глыб с другой и обрыв в непроглядную пропасть прямо перед собой. Осторожно, выступ за выступом исследуя площадку, Гермиона вдруг осознала, что проходит уже второй или даже третий круг. Пространство снова менялось. Теперь она оказалась заперта, окружена бесконечными скалами и пропастью с другой стороны. Словно в ловушке. Или и правда в ловушке? Несколько зеленоватых шаров света материализовались по краям. Тишина оглушала. И было очень похоже, что это лишь затишье перед… Резкий грохот, треск, облако каменной пыли и странный хлопающий звук обрушились где-то совсем близко. Мерлин, пусть оно упало в эту бездну и никогда не вернётся. Гермиона прижалась спиной к стене и закрыла глаза. Скрежет. Несколько камней со звоном полетели вниз. Пробирающий до мурашек звук когтей цепляющихся за камни, царапающих, соскальзывающих. Гермиона готова была кричать от страха, но горло словно сковало льдом. Груда камней напротив неё вдруг рухнула вниз, а на её место с громким шлепком обрушилась огромных размеров лапа с длинными когтями, которые тут же судорожно сжались, царапая камни. Гермиона всхлипнула и схватилась за каменные выступы за спиной, тщетно надеясь найти хоть что-то, что могло бы сойти за оружие. Вслед за одной жуткой конечностью появилась вторая, обрушив ещё больше камней в пропасть. За ней огромная морда существа, больше всего напоминавшего… Дракона! Мерлин… Это был огромный чёрный дракон, распластавшийся в неестественной позе на краю обрыва. Он тяжело дышал, из ноздрей рвался густой серый пар при каждом выдохе. Гермиона затаилась, вжалась в камни, отчаянно желая слиться со скалой, только бы чудовище её не заметило. Дракон, казалось, уснул или настолько измождён, что не мог пошевелиться. Он был действительно невероятного размера. Таких, Гермиона была абсолютно в этом уверена, не существует в магическом мире. Даже самые крупные особи сильно меньше этого. Однажды Рон возил Гермиону в Румынию, и с тех пор ей точно известны все возможные породы и внешний вид существующих драконов. Этот был исключением из всех правил. Его тело покрывала плотная чёрная чешуя, на хребте и на хвосте переходящая в острые шипы серебряной стали. Голову словно короной обрамляли такие же, только тоньше и длиннее. Его шея и грудь, насколько могла видеть Гермиона, были покрыты серебристой чешуёй очень странной формы, издалека напоминавшей древний рыцарский доспех. Больше всего он походил на иллюстрацию из маггловской сказки, чем на настоящего живого дракона. Он резко втянул воздух и пошевелился. На этот раз клубы пара почти скрыли его тело от Гермионы. Пар ширился, приближался и заволакивал пространство, пока не добрался до неё. И вдруг взмыл, рассеялся вместе с рассёкшими со свистом воздухом крыльями. В нескольких метрах от Гермионы зависла огромная драконья морда, его ноздри раздувались, а глаза сверкали расплавленным серебром. С глухим рокочущим звуком он медленно приближался. Крылья беспорядочно хлопали по камням. Гермионе казалось, сердце выпрыгнет из груди от липкого обездвиживающего ужаса. — Думай, Гермиона, — прошептала она едва слышно, успокаивая себя звуком собственного голоса. Дракон приближался медленно, шатаясь, будто помогал себе крыльями, как хромой человек костылями. Страх упорно отгонял какую-то очень настырную мысль из сознания Гермионы. Выход. Каждый раз был выход. Гермионе казалось, что время тянется безумно медленно, а её попытки трезво обдумать ситуацию тщетны, каждая мысль вязнет в липком ужасе. Но ведь она находила выход каждый раз. Но… как? Она выбралась из коридора с множеством дверей, перестав надеяться. В бесконечном поле она уснула от усталости, в подвале мэнора она вдруг расслабилась, осознав, что этого никогда не происходило. Гермиона тогда вспомнила дьявольские силки и то, как легко справилась когда-то с ними, просто перестав сопротивляться. Зажмурившись, Гермиона выбросила вперёд руку, наугад, встречая открытой ладонью морду зверя. Ладонь тут же обдало тёплым паром, а следом пришло ощущение жёсткой, но внезапно бархатистой кожи. Осторожно Гермиона открыла глаза. В её ладонь уютно тыкалась мягким носом заострённая морда, тёплая, не такая пугающая вблизи. Казалось, дракон хотел этого контакта, он склонился ближе, крылья распластались по камням. Эти глаза… Он не отрывал взгляда от лица Гермионы, в его глазах словно горел ледяной огонь. Вдруг он выдохнул большое облако пара со странным хриплым звуком и завалился на правый бок. — Мерлин! Да ты ранен! Самообладание моментально и сполна вернулось к Гермионе. То, что она слышала раньше, был крик раненого зверя. И вот он, да, пугающе огромный, но беспомощный. Его бок ровно под левым крылом был разодран в клочья, а само крыло переломано в нескольких местах. Задняя лапа неестественно изогнута, а его путь к Гермионе от обрыва был отмечен кровавыми пятнами. Гермиона подошла ближе, чтобы осмотреть повреждения. Дракон дышал рвано, выплёвывая струйки пара. Всё выглядело ну очень плохо. На боку кровь практически спеклась, оставив грязную кашу из крупных чёрно-серебряных чешуек и мяса. — Что же мне делать? — вслух воскликнула Гермиона. Дракон смотрел на неё слишком потерянным, отчаянным взглядом, словно слышал и понимал. «Ты волшебница или нет?!» Гермиона достала палочку. Стоило хотя бы попробовать. — Вулнера санентур! Вулнера санентур! На глазах чешуйки разворачивались, рваные раны затягивались сами собой. Слишком медленно, но магия снова работала! — Эпискеи! Ферула! Со оглушительным хрустом огромная драконья нога развернулась и встала на место в сустав, а поверх образовалась шина, чуть искрящаяся от наложенного заклятия. Дракон завыл и забил шипастым хвостом, выдохнув огромную жаркую тучу молочно-серого пара. — Прости, прости, — Гермиона отскочила подальше, — я не подумала, что это будет так больно! Разорванный бок затягивался плохо, приходилось снова и снова обновлять заклинание. Дракон стоически терпел неприятный процесс, только жмурил свои невероятные глаза и иногда царапал стальными когтями камни. Гермиона даже осмелела настолько, что, увлёкшись, привалилась плечом к драконьему животу и принялась осторожно подправлять руками искорёженную чешую. Так дело пошло быстрее. Спустя множество сложных и очень долгих минут Гермиона прижала пальцами последнюю чешуйку, перевела взгляд на его морду и столкнулась с внимательным взглядом. Что-то внутри неё будто одновременно застыло и вспыхнуло жаром. Гермиона поспешно отвела взгляд. — Теперь займёмся твоим крылом, — она подошла и легко коснулась рукой края кожистого крыла. Крыло дёрнулось, дракон не сдержался и выдохнул мощную струю пара. — Похоже, будет больно, — поморщилась Гермиона. Она перехватила крыло за здоровую часть ближе к телу и прошептала заклинание. Дракон застонал, а кости быстро нашли свои места внутри крыла. Он тяжело дышал, возможно даже тяжелее, чем когда Гермиона вправила ногу. Осторожно, прикусив от волнения край нижней губы, она медленно проверяла вправленные кости на переломы. Однажды она видела, как Чарли лечит сломанное крыло, и теперь пыталась вспомнить и повторить его манипуляции. Основание крыла было плотным, тёплым и жилистым, а практически твёрдая кожа казалась приятной и бархатистой. Здесь кости были целы, но Гермиону больше волновали середина крыла и сочленения, позволяющие компактно складывать крылья на спине, ещё Хагрид учил их, что это самая хрупкая часть тела драконов. — Потерпи ещё немного, — отозвалась Гермиона на рокот, про себя отметив, что крыло слегка подрагивало при её касаниях. Но дыхание становилось всё чаще, и Гермиона обернулась. Удивительные глаза дракона были чуть прикрыты веками, а пар вырывался с хрипом из приоткрытой пасти. Гермиона прервалась, чтобы подойти ближе, проверить, не отключился ли он от боли. Она провела ладонью по гладкому лбу, когда дракон вдруг потянулся вперёд к этому касанию и протяжно прорычал: — Гр-р-р-р-ре-ейнджер-р-р-р-р. Гермиона отскочила и направила на него палочку. Шок, гнев, невероятная ярость завладели ею. — Что это? Что происходит?! — Чёр-р-р-рт, Гр-р-р-р-ре-ейндже-ер-р-р-р, — дракон предпринял безуспешную попытку встать, но ноги не слушались его, — как здес-с-сь ока-аз-з-зала-ас-с-с-с-сь? — Я… Ты… — негодованию Гермионы не было предела. — Что здесь, разрази Мерлин, происходит?! Дракон не ответил, только выплюнул облако пара и застонал. Его хвост уменьшался на глазах. Чешуя сглаживалась, шипы медленно таяли. — Ска-аж-ж-ж-жи «Ри-ид-ди-икулус», — прошипел он, неловко дёрнув крылом в сторону высоких скал. Морда стремительно уменьшалась в размерах, превращаясь в очень даже человеческое лицо с заострённым носом. — Ридикулус! — воскликнула Гермиона, с удовольствием представляя, как расчленит обратно одного хорькового дракона. Скалы вокруг вдруг стали сворачиваться с хлопками, превращаясь в сгустки белого дыма, будто кто-то пронёс горящий факел рядом с охапкой воздушных шаров. Из этих дымовых клубков один за другим выпрыгивали белые хорьки с завязанными в узел, сплетёнными в косички хвостами. Вокруг Гермионы начинала проявляться довольно светлая и уютная комната с диванчиками и рабочим столом. Хорьки пронеслись мимо и влетели в высокий резной шкаф возле стола, его дверь с грохотом захлопнулась. Дракон фыркнул, он уже обзавёлся растрёпанными белыми волосами, падающими на лицо, длинными и худыми человеческими конечностями, а в придачу абсолютно голым телом. Он продолжал лежать на полу, скорчившись, только теперь холодные камни стали отполированным деревянным паркетом. — И как это понимать, Малфой? — Гермиона снова направила палочку на распластавшегося теперь уже почти совсем не дракона. Он предпринял слабую попытку прикрыться сломанным крылом, которое, удивительно, но практически не изменилось, разве что немного уменьшилось в размере. — Помоги, Грейнджер, будь человеком, — прохрипел он в ответ, протянув к ней руку. Гермиона сжалилась. Последняя лживая сволочь или нет, но Малфой был серьёзно ранен. Она подхватила его под руку и дотащила до ближайшего диванчика. С крыльями было ужасно неудобно, они невпопад хлопали, путались под ногами, да и прибавляли и без того высокому и тяжёлому Малфою дополнительного веса. Гермиона очень сильно старалась не замечать его столь откровенной обнаженности, но когда ей удалось справиться с крыльями и уложить Малфоя на диван, пришлось признать, что она — человек из плоти и крови, и совсем даже не без греха. — В ящике стола зелья, — выдохнул он, разместив крылья удобнее, — а на кресле — плед. Гермиона достала необходимое и приступила к осмотру повреждений уже на человеческом теле. Вправленная в драконьем обличии нога выглядела не так уж плохо, в дальнейшем вмешательстве не нуждалась, так что Гермиона, не без сожаления, прикрыла Малфоя клетчатым пледом. Повреждения на рёбрах затянулись тоже неплохо, но несколько капель бадьяна всё же пришлось применить. — Может, объяснишься? — Гермиона приступила к осмотру крыла. В сильно уменьшенном виде стало куда проще. — Я?! — вскинулся он было, но зашипел от боли и снова откинулся на спинку дивана. — Это ты объясни, как попала на частную собственность, одна, проигнорировав табличку? — Хотела посмотреть на то, о чём все только и говорят уже неделю, — смутилась Гермиона. — А предупредить? А позвонить в звонок для посетителей? Ух, Грейнджер, я честно удивлён, что ты вообще выбралась. Чары усиленных пространственных боггартов рассчитаны на несколько человек! Мало того, у меня для каждого подготовлена специальная программа, а куда попала в итоге ты, страшно даже представить. — Это объясняет, почему я оказалась в подземелье Мэнора с Роном и Гарри, — кивнула Гермиона. — Я там не была раньше. А почему палочка сначала не работала? — Некоторые заклинания из самых простых и распространённых я заблокировал здесь, чтобы добиться эффекта. Мерлин! Грейнджер, это не шутки, понимаешь? — Малфой приподнялся на локте и всмотрелся в её лицо. — Я был занят зельем, я мог уйти и уехать, а ты бы застряла здесь. Не этого я хотел, когда подавал заявку на создание Домика ужасов в этом году. — А чего же ты хотел? Переплюнуть меня и мой прошлогодний триумф? — Не переплюнуть, — Малфой отвёл взгляд, — впечатлить. — Хм, это тебе удалось, — хмыкнула Гермиона, — отдел Разработки и Регистрации новых Зелий и Заклинаний может тобой гордиться. Если не уволят за применение экспериментальных чар и зелий на третьих лицах разве что. — Пространственные боггары прошли регистрацию, — буркнул Малфой, явно не довольный её реакцией, — а зелье я применял только на себе. Грейнджер, почему крылья не пропали, а? — Так тебе и надо, — рассмеялась Гермиона. — А ещё у тебя шипы на голове остались, несколько штук. Малфой обеспокоенно ощупал свою ничем не примечательную голову и оскорблённо воззрился на смеющуюся Гермиону. — А что ты хотел, Малфой? Чего ожидал от оборотного зелья и части дракона? Или тебя дядюшка Снейп в Хогвартсе зельям не учил? — Я думал, мне удалось справиться с этим эффектом с помощью дополнительных ингредиентов, — насупился Малфой. — Ну, как видишь, не вышло, — Гермиона пожала плечами. — Из своего опыта скажу, летать тебе недели три минимум. Малфой выглядел таким разбитым, что Гермиона решила сменить гнев на милость и улыбнулась. — Хорошо ещё, что я не сразу поняла, что это ты играешь в ящера. А то бы хвост оборвала. — Я надеюсь, теперь твоя жажда к обрыванию моего хвоста удовлетворена несчастными боггартами. — Вполне, — Гермиона вспомнила про крыло и вернулась к работе, накладывая вправляющие и заживляющие заклинания на некоторые участки. — А скажи мне, как ты умудрился так разодраться? — Упал, — грустно пробормотал он, — прям на скалы. Надо было существующего дракона брать, может, тогда умение летать бы передалось с действием зелья. А со сказочным вышла накладка… Пытался полететь вверх, а вышло, что вниз. И дёрнуло меня эти скалы делать, нет бы в поле с мягкой землёй экспериментировать. Потом карабкался ещё, чтоб в пропасть не свалиться. Мне всё-таки очень повезло, что ты заблудилась в моём Домике, Грейнджер. — Заблудилась? — фыркнула Гермиона. — Вообще-то я услышала твой рёв и пошла на помощь. — Так ты поняла, как всё работает? Мне не удалось тебя впечатлить? — Ну, — Гермиона погладила уже залеченное крыло, — дракон мне понравился. Получился красивым. Я бы посмотрела, как такой летает. Драко выглядел теперь чуть более довольным собой. — Расскажи, как я смотрелся? — Ну, вполне величественно, если бы не завалился на пол, когда я уже думала начать восхищаться. — Грейнджер… — Ладно, ладно. Крылья тебе удались, правда, — Гермиона улыбнулась и провела кончиками пальцев по мягкой коже внутренней стороны крыла, — глаза тоже. Как переплавленное серебро. Малфой вдруг дёрнул крылом и резко выдохнул, из его приоткрытых губ вырвалось облачко пара. Заинтересовавшись реакцией, Гермиона потянулась вперёд и слегка сжав крыло возле основания скользнула рукой по мягкой коже вниз. — Что ты творишь? — крылья взмахнули за спиной, когда Малфой развернулся и схватил Гермиону за плечи. Его глаза снова заблестели раскалённым серебром, исследуя её лицо. — Я просто… — Гермиона не могла ни найти слов, ни оторвать взгляда. — Пр-росто? — драконий рокот вырвался вместе с облаком пара. — Ты отказывала мне столько времени, а тепер-рь ты «пр-р-р-росто»?! Он сжал пальцы на её плечах так сильно, что на секунду Гермиона вспомнила о стальных драконьих когтях, и притянул к себе, чтобы смять её губы жёстким поцелуем. Его хватка чуть ослабла и руки скользнули на спину, только чтобы вжать её в себя ещё сильнее. Гермиона со стоном приоткрыла рот, бросив сопротивляться тому, чего так давно хотела. Если его губы были горячими, то язык просто обжигал. Он целовал её исступлённо, судорожно хватая воздух и выдыхая жаркий пар, крылья беспорядочно хлопали за его спиной. Ещё немного, и Гермиона лишилась бы чувств от нехватки воздуха, но он прервал поцелуй ради того, чтобы разместить сотню горячих прикосновений на её лице и уронить голову в ложбинку между плечом и шеей. — Драко? Он поднял голову, его взгляд горел, пар завивался спиралями. — Да. Только с её губ сорвалось это короткое слово, как его глаза вспыхнули огнём. Следующее облако пара он выдохнул в поцелуй. — Можно? — спросила Гермиона позже, оторвавшись от его горячих губ, и дотронулась самого края левого крыла. Он кивнул, выравнивая дыхание. Гермиона выбралась из его объятий и потянула за руку, чтобы поднять. Клетчатый плед упал, когда он встал на ноги, открыв взгляду Гермионы силу его желания. Гермиона улыбнулась и легко коснулась его губ, а затем обошла его, чтобы увидеть крылья во всём их великолепии. Чёрные у основания, они переливались серебряным блеском ближе к кончикам, где кожа была практически невесомой, воздушной. Словно живые, они реагировали трепетом на каждое прикосновение. Зачарованная, Гермиона коснулась губами участка светлой кожи между основаниями крыльев и услышала нарастающий в груди рокот. Дракон резко развернулся и, обдав лицо горячим паром, обрушился на её губы, руками избавляя её от одежды. Он спустился ниже, обжигая губами каждый участок освобождённой от одежды кожи, а затем уронил её на диван и продолжил, распахнув над ними крылья. — Гер-р-р-рмиона… — прорычал он, поднимаясь поцелуями по внутренней стороне бедра, и Гермиона потеряла всякую связь с реальностью. Она извивалась и кричала, пока его горячий язык обжигал всё её существо, умоляла дать ей больше, казалось, она просто умрёт прямо на этот самом месте, если не соединится с ним в одно целое. Когда он, наконец, вошёл в неё, Гермиона кричала его имя. Драко не был ни ласковым, ни медленным, он вбивался в неё так сильно, как она того требовала, словно от этого зависела его и её жизни. Он терзал её губы своими, рычал в приоткрытый рот, его крылья взмывали вверх и опускались, вторя его движениям. Гермиона выгнулась, обхватила его ногами и руками и выдохнула его имя, полностью теряя себя в сокрушительном удовольствии. Он зарычал снова, громче прежнего, исступлённо вколачиваясь в неё, пока не заполнил её собой без остатка. — Гр-р-р-р-рейнджер… — Теперь ты согласишься сходить со мной куда-нибудь? — спросил Драко много позже, укутывая обоих пледом и, для верности, крыльями. — Я уже сказала тебе «да» некоторое время назад, — сонно улыбнулась Гермиона. — После стольких «нет» я не против услышать твоё «да» ещё раз, Грейнджер, — он притянул её к себе обеими руками и прикрыл глаза. — Да, Драко, — Гермиона высвободила руку, чтобы дотронуться ещё раз до его крыла. — Наше многолетнее состязание в конце концов должно было привести нас именно сюда, я думаю. — Сначала мы ссорились, потом соревновались за мифическое первенство, — усмехнулся Драко. — Я решил сдаться и предложить тебе более близкое сотрудничество, но ты мне так упорно отказывала. Это дракон тебя переубедил? — Сказочный дракон, конечно, покорил моё сердце, — Гермиона коротко прижалась губами к его левому ребру, чтобы ощутить, как быстро бьётся сердце. — Но и пришла я в твой Домик ужасов и, как выяснилось, сказок не случайно, Драко. Он долго молчал и задумчиво накручивал прядь её волос на палец. Спустя несколько минут он тихо прошептал: — Сказки — больше, чем правда, не потому, что в них речь идёт о драконах, а потому, что они говорят нам: драконов можно победить. В нашей вечной маленькой войне ты больше чем просто победила меня, Грейнджер. Он с готовностью встретил её губы, с головой завернув обоих в плотный кокон из чёрно-серебряных крыльев.