Обрести силу

Теперь, после того, что мы сделали, оставшись в темноте наедине, я был готов. Я вышел из коридора с разбитыми лампами и встал возле одного из мониторов. Камера должна быть где-то здесь, и она была сверху, в углу помещения, так, чтобы давать максимальный обзор. Глядя в объектив, я заявил: — Ты, душевнобольной урод, ты победил. Я сдаюсь. Я не был уверен, что здесь есть микрофон, поэтому, на случай, если Герберт видит только изображение, я поднял руки вверх. Затем повторил еще раз: — Тебе нужен я — я сдаюсь. Закончим на этом. Я оглянулся на монитор. Изображение на нем сменилось, вместо зала наблюдения это было другое помещение. На дисплее Герберт с нелепым лицом наклонился и поправил свою камеру, потом встал и повернулся спиной, так что несколько секунд было видно только его торс в белом халате. Отойдя, он сел на поверхность, невидимую в кадре, и счастливым голосом сообщил: — А я говорил, что получу от тебя согласие на операцию. — Ну, и что дальше? — мрачно спросил я, по прежнему с поднятыми руками. Если стоять лицом к объективу камеры, то монитор оказывался сбоку от меня, и я не знал, надо ли мне стоять так, чтобы Герберт видел мое лицо, или можно повернуться, чтобы смотреть на него. — Куда мне идти? Или сам придешь забрать меня? — Ай-ай-ай, ах, не так быстро! — экзальтированно воскликнул Герберт, услышав это, и покачал указательным пальцем перед камерой. — Ты, должно быть, задумал трюк, надеясь, что, сдаваясь, сможешь подобраться поближе ко мне, но я не окажусь с тобой рядом, не обеспечив себе безопасность, — он задумался, прикусив ноготь. Оторвал зубами кусочек ногтя, и, зажав его в зубах, пробормотал: — Та дефушка, которая с тофой, пусть она придет перфой, — двумя пальцами он выбросил кусочек изо рта. — Я вижу, она дорога тебе. С ее помощью мы можем договориться… — Ты отпустишь ее, как только получишь меня, — мрачным тоном потребовал я. — У девчонки нет одаренности. Она тебе ни к чему. — А-а-ах, замеча-а-ательно! — протянул Герберт. — Позови ее сюда и отойди лицом в вон к той стене. Как только будет сделано, я выведу на экран инструкции.

***

Герберт получил заложницу. Через камеру в его кабинете я мог наблюдать, как Эрик обыскивает тебя. У нас обоих не было при себе никакого оружия, в чем Герберт теперь мог убедиться. Он склонился к панели управления, щелкая переключателями. — Вот, готово! Следуй по освещенным коридорам, — велел он, расплываясь в улыбке. — Никуда не сворачивай, иначе… — он красноречиво раскрыл откидной нож. Поправляя плащ на плечах и ища на боках прорези карманов, я последовал указаниям. На каждом шагу были эти проклятые мониторы, и всюду я видел одно и то же изображение: кабинет Герберта, тебя, стоящую подле этого психа, нож, кончик которого был напротив твоего горла, и безразличного к развернувшимся событиям Эрика на заднем плане. В кабинете было жарко. Глядя на тебя, я увидел не страх — озорные искорки играли в твоих глазах, и я знал, что решение было принято верно. Я перевел взгляд на Герберта. — Я исполнил требования, — заявил я. — Твой черед. — Ох, разумеется! — когда я вошел, он перехватил тебя за волосы, удерживая лезвие ближе к шее, чем прежде, когда я был лишь дальней угрозой на мониторе. — Эрик, принеси все необходимое. Молчаливый и равнодушный компаньон Герберта скрылся в чулане. Мы стояли в просторном помещении: возле широкого письменного стола с компьютером и закрепленной над монитором камерой был Герберт, удерживавший тебя. В центре покрытого паркетом пола стоял я, на приличном расстоянии от тебя и Герберта. Эрик явился обратно со столом на колесах, где были приготовлены разнообразные инструменты — щипцы, пинцеты, скальпели, несколько пакетов для капельниц, дыхательная маска с широкой трубкой, ведущей к баллону с газом на нижнем ярусе столика. Я оглядел разнообразие режущих предметов, потом сделал жест в сторону маски. — Мне это на себя нацепить? — Да! — воскликнул Герберт, встряхнув тебя за волосы. — Сделай мне приятно, надень, если тебе не сложно, — он прижал лезвие вплотную к коже. Я взглянул тебе в глаза и медленно кивнул. Нагнувшись к столику, я протянул руку. Эрик стоял сразу позади меня, прямой, как столб. Почти кожей я чувствовал ухмылку Герберта. Из емкости на столике ударил в ноздри запах какой-то дряни. Чужой плащ непривычно, а оттого некомфортно, сидел у меня на плечах. Резким движением я схватил самое крупное из лезвий и с разворота всадил его в грудь Эрику. С твоей стороны донесся влажный всхлип, но я был слишком занят, чтобы оглянуться. Когда я выдернул лезвие, уворачиваясь от встречной атаки Эрика, его водолазка намокла, но то была не кровь — прозрачная жидкость, что оставляла мокрое пятно на одежде, пахла так же, как тот раствор на столике. Сцепившись, мы покатились по паркету. На противоположной стороне комнаты звякнул, падая на пол, раскладной нож — Герберт, напрасно хватая воздух раскрытым ртом, царапал пустоту скрюченными пальцами — обволакивающий твои плечи Расёмон пережимал его запястье хлыстом, и такой же жестокий хлыст стянул ему горло. Нижний ярус столика был от меня на расстоянии вытянутой руки, и я схватил железный баллон — тянущаяся от него дыхательная трубка дернула маску, со столика посыпались предметы — и со всей силы ударил Эрику в висок. Увесистый баллон, должно быть, повредил череп, но, истекая прозрачной дрянью, Эрик по-прежнему сопротивлялся. Будучи выше и тяжелее меня, он имел преимущество, и я безуспешно пытался вырваться. От удара в челюсть рот наполнился запахом крови — живой, человеческой. Извернувшись, я ушел от следующего удара, хоть мои ноги и оставались прижаты к полу, и еще раз схватился за баллон. Герберт все еще был в сознании, и его страдальческие хрипы дополняли шум потасовки. — Мразь! Умри, мразь! Умри! — выкрикивал я, забыв о том, что тварь, с которой я сражался, едва ли можно считать живой, ведь Эрик был сшит из трех мертвецов. Я захватил Эрика, накинув ему на шею петлю из дыхательной трубки, и наконец сумел сбросить его с себя, и, дернув к себе столик, я, стоя на четвереньках, опрокинул железную конструкцию, позволив столу рухнуть на моего врага. Острое ребро эмалированной столешницы врезалось в плоть, оставляя рану от лба до паха. Шатаясь, я поднялся на ноги. На паркете алая кровь смешивалась с прозрачным раствором, и очередная капля упала у меня с лица. Эрик слабо шевелился. Я надавил на опрокинутый стол, вжимая его сильнее, пока шедевр Герберта Уэста не затих. Я направился в твою сторону. Ты со сосредоточенным лицом удерживала и сжимала все сильнее петли Расёмона на шее Герберта, и, клянусь, я услышал, как треснул его позвоночник. Испытывая мстительное удовлетворение, я склонился над его отвратительно посиневшим лицом. — Главное — угадать, в каком материальном предмете локализуется одаренность, — напомнил я умирающему изобретателю, хоть он уже и не мог меня услышать. Кольца Расёмона разжались, отпуская бесчувственное тело. Я шмыгнул носом, проглотил попавшую в горло кровь и потянулся в карман за носовым платком — забыв, что на мне твой плащ, а мой платок остался у тебя. Смирившись с тем, что кровь идет из носа и заливает губы, я положил руку тебе на плечо, а затем, не сдержав порыва, прижал тебя к сердцу. — Ты справилась хорошо, моя девочка. Расёмон подчинился тебе. Я знал, что у тебя получится, — я водил ладонью по твоей спине, устало повиснув на тебе, и беззастенчиво пользовался этим моментом отдыха. Я был уверен, что Расёмон послушается твоего приказа, ведь до того, как повелевать им, ты сумела приручить меня самого. В наступившей тишине резкий и механический голос был такой неожиданностью, что я вздрогнул всем телом, услышав откуда-то снизу: — Зафиксировано отсутствие пульса более минуты, — сообщил электронный голос, женский по тембру и лишенный интонаций. — Программа ликвидации активирована. Я обернулся на источник звука. — Что за чертовщина?! — я присел возле трупа Герберта — устройство было где-то у него, мы вместе принялись обыскивать труп. Наконец, когда я разорвал одежду, я нашел пристегнутый ремнем к груди гаджет. Я вынул его из ложемента — крепко изолированный провод был подключен к задней части корпуса, а другой его конец входил прямо в тело. Тусклые цифры на дисплее вели обратный отсчет времени. Под кожей у Герберта было что-то вшито — очевидно, датчик, с которого устройство, являвшееся пультом управления, брало данные. — Обычно ученые стараются оставить наследие, но этот безумец готовился забрать все наработки с собой в могилу, — понял я, рассматривая устройство. Пара кликов в интерфейсе, и мне открылся полный план здания, с обозначенными областями, где была установлена взрывчатка. Только сумасшедший может жить и работать в буквальном смысле на пороховой бочке. И таким сумасшедшим был человек, представившийся как Герберт Уэст. — Здесь должен быть способ отключить программу, — понадеялся я, изучая устройство, и он был. Мне предложили выбрать, отключить отдельные области или все бомбы сразу. Я засомневался, ощущая подвох, но выбрал «все». Устройство послушно подсветило все области на карте разом, и электронный голос озвучил: — Требуется подтверждение. — Он предлагает мне ввести пароль! — сообщил я. — Здесь где-то есть сканер отпечатков? Или распознавание по сетчатке? — Я вертел устройство, рассчитывая, что мы можем сделать подтверждение, использовав труп Герберта, но напрасно — система подразумевала только ввод пароля, а мертвецы хорошо хранят свои секреты. Когда бомбы сработают, мы останемся погребены под землей, даже если переживем взрыв, и неизвестно, какая участь хуже… Надо было убираться. Быстро. Очень быстро.