Обрести силу

Жарко светило солнце. Морские волны ласково облизывали песчаный пляж. Ты, скинув парео на шезлонг, крутилась передо мной, красуясь в новом купальнике, и спрашивала, как он тебе идет. — Опять спрашиваешь чушь. Конечно, тебе идет, ты выглядишь прекрасно. У тебя отличный вкус, ты не могла выбрать что-то неудачное, — ответил я, обмахиваясь рукой. Широкополая шляпа слабо спасала от пекла, мокрая от пота рубашка липла к спине. А ты, лукаво улыбнувшись, сообщила, что выбрала кое-что и для меня. — Что? Нет! — уперся я, когда понял, к чему ты клонишь. — Я не буду переодеваться. Я предупредил, что не буду заходить в воду. На это я не соглашался! За пределами своей территории я предпочитаю быть полностью одетым. Мало что может заставить меня изменить своим правилам. Последний раз был больше года назад, в логове Герберта. Обнаружив, что нам не удастся установить программу самоуничтожения, мы открыли схему подземных коммуникаций, чтобы найти кратчайший путь на поверхность. По расчетам, мы должны были успеть выбраться раньше, чем истечет таймер. Мы не успели. Грохот взрывов и треск рушащихся перекрытий застигли нас за два поворота до финального отрезка пути. Расёмон мало что мог сделать против тонн стали и бетона — только на время защитить нас от участи быть размазанными и разорванными в клочья. Когда все закончилось, мы оказались заперты в узком пространстве, где едва можно было встать на четвереньки. Тупик со всех сторон, и никакого движения воздуха. Связь была слабой, я не знал, будет ли получен посланный сигнал, когда прибудет помощь и прибудет ли вообще. Можно было только ждать. Мы лежали рядом, долгие часы бессмысленных фраз и утешительных прикосновений. Воздух становился густым и душным. Пыль оседала на языке, лезла в глазах, оставляла шероховатое ощущение на пальцах, когда я гладил тебя по грязной щеке. И поцелуй тоже был со вкусом пыли. В этом было что-то безумное — целоваться в такой момент; по-настоящему безумное, ведь кромешная тьма и нехватка кислорода в прямом смысле лишает здравомыслия. Существование мира снаружи было иллюзорным и ненадежным, зрение — бесполезным. Были только я и ты, и ощущения на коже. Словно герои «Жерминаля», мы сплелись в объятиях, и нас не остановили ни пыль и песок, что щедро липли к телесной влаге, ни мысль о том, что, двигаясь так неистово, мы еще быстрее потратим оставшиеся крохи кислорода. Воспоминание о прошлом безумии толкнуло меня на безумие новое. — Пошли, — вдруг объявил я, и потащил тебя в сторону кабинки для переодевания. — Ты хотела, чтобы я примерил купальный костюм, который ты для меня выбрала? Раз это твоя идея, то тебе самой придется меня раздеть. И даже не рассчитывай, что я сдамся без борьбы.