Death Eater Takes a Holiday/Каникулы пожирателя(Черновик)

Глава 49 Heightened Senses Гермиона сидела, удобно облокотившись на Рона, пока они разговаривали с его родителями о том, где находится школа Гермионы, и об учебной нагрузке девушки. Молли воспользовалась возможностью, чтобы указать, что каждому из них нужно будет уделять много времени и внимания учебе/обучению, и что для того, чтобы их отношения оставались прочными, им было бы хорошо научиться ценить то время, которое они проводят вместе. Гермиона посмотрела туда, где Гарри и Северус разговаривали с Чарли. Она улыбнулась, увидев, как они смеются вместе и как Гарри стоит рядом с Северусом. Джинни вернулась после того, как уговорила Билла позволить ей остаться на несколько дней у него, и воспользовалась возможностью плюхнуться на траву. Она прислонилась к длинным ногам Рона и хмыкнула. – Что теперь не так? – спросил Рон, подталкивая младшую сестру коленом. – Ты сегодня прямо как краб, – сказал он, немного раздраженный тем, что его сестра так вела себя на вечеринке. Гермиона легонько толкнула его локтем в ребра. – Я не раздражительная, – огрызнулась Джинни в свою защиту. – Мне вроде как жаль Гарри. Я не могу понять, как он может вести себя так раскованно и счастливо. Он все еще ходит к психологу? – спросила она, как будто в этом не было ничего особенного. – Я была бы очень разочарована, если бы это был мой день рождения и мое свидание... – С вас довольно, юная леди, – строго сказал Артур. – Северус Снейп – благородный человек, который... – Какое, черт возьми, профессор Снейп имеет отношение к тому, что девушка Гарри не пришла? – Прежде чем она закончила вопрос, кусочки головоломки сложились вместе. Артур уже собирался объяснить ей это, когда Молли положила руку ему на плечо, останавливая его. Молли узнала выражение внезапного понимания и ошеломления на лице Джинни и кивнула в подтверждение. – Гарри и Снейп? – спросила та, отчаянно не желая снова прийти к неправильному выводу. – Но он ...Я не знаю... , он просто такой... – Она не совсем понимала, как закончить это предложение, не сказав ничего такого, что могло бы навлечь на нее неприятности. – Он смеется, – сказала Гермиона, заканчивая свое предложение. – Я не знаю, видела ли я это раньше, – последнюю часть предложения она произнесла очень тихо, почти про себя. Джинни обернулась и увидела Гарри и Северуса, которые стояли к ним спиной и разговаривали с Чарли. Рука Северуса обвилась вокруг талии Гарри, прижимая его к себе. Все трое мужчин смеялись над чем-то, чего они четверо не могли услышать с другой стороны лужайки. – Почему ты мне не сказал? – Джинни практически закричала, ударив Рона кулаком в грудь. – Все это время я вела себя как последняя дура. Когда он появился, я практически сказала ему, что ему не рады на нашей вечеринке. А потом, как последняя идиотка, я смотрела на ворота, ожидая, когда появится какая-нибудь девушка, – разглагольствовала она. – Я думал, тебе сказала Гермиона, – сказал Рон, потирая место, куда она его ударила. – Я подумал, что это было очевидно за ужином, когда они практически ели из тарелок друг друга, – выпалил Рон и пробормотал что-то о счастливых маленьких домохозяйках, подающих еду и не замечающих очевидного. – Действительно, Рон, – протянула Гермиона. – Он дал ему кусок торта. Ты «очень удобно» не заметил, что Северус весь день наливал Гарри его любимые напитки. Я думаю, это очень мило, - нежно сказала она. – Джинни, я не был уверен, знаешь ли ты о них; а потом, когда я понял, что ты даже не подозреваешь, мне показалось, что у нас никогда не было подходящего времени поднять этот вопрос. Я надеялся, что ты все поймешь сама. Прости. Джинни не ответила. Она продолжала пристально смотреть на пару, жалея, что не знала об этом раньше, хотя…, ведь она могла и сама заметить все те вещи, о которых упоминала Гермиона. Мелкие, практически незаметные детали и жесты труднее заметить, когда ты не знаешь, на что обращать внимание. Она упустила свой шанс, и вечеринка в основном уже закончилась. Рон воспользовался возможностью незаметно улизнуть от девочек. Джинни забралась на садовую скамейку, где до этого сидел ее брат, чтобы понаблюдать за парой вместе с Гермионой. Она прислушивалась к ее мнению и вроде бы понимала ее точку зрения, но Джинни все еще не была уверена, да и представить не могла, как Гарри вообще мог увлечься Снейпом, после их, практически ставших притчей во языцах, школьных отношений как студента и профессора. – Ты заметила его задницу? – спросила Гермиона. Джинни усмехнулась, но затем вынуждена была признать, что Северус скрывал под своей мантией больше, чем она ожидала. – Даже не заставляй меня начинать говорить о его голосе, мне иногда кажется, что он своим голосом может довести до оргазма, даже не прикасаясь к человеку . Ты поймешь, как только сможешь вслушаться в его глубокий тембр, который кажется тяжелым бархатом, обволакивающим тебя, и уже не вспоминая о том, что он снимает очки в школе, здесь главное услышать и не думать о школе. – Гермиона, ты говоришь о нем так, как будто у вас что-то было. – она хихикая легонько толкнула ту локтем и еле увернулась от ответной «услуги». – Но, для меня трудно даже, просто не видеть взрослого, в два раза старше меня, человека, и я не могу воспринимать его иначе, чем как практически ровесника моих родителей. Я не знаю, смогу ли я найти кого-то старше 25 лет привлекательным для себя. – А как насчет Билла или Чарли? Обоим уже за двадцать, спросила Гермиона. – Уела, – сказала Джинни, хмыкнув. – Билл действительно получил мой голос в номинации «самый горячий брат», – сказала она, хихикая. – Он сказал, что они со своей девушкой пригласят меня куда-нибудь в следующие выходные. – Северус не настолько стар. Я почти уверена, что он учился в Хоге в то же время, что и Билл. Может быть, только в первые несколько лет обучения там Билла, но они не так уж далеки друг от друга по возрасту. – Я понимаю, но он встречается не с Биллом, он встречается с Гарри. Это как-то «жутковато» для меня. – Ты бы видела его в «отпуске», – проворковала Гермиона. – Он был таким горячим. Кроме того, Гарри не может общаться с парнями нашего возраста. Мы в курсе того, что на самом деле происходит в мире, потому что ваши родители состоят в Ордене. Большинство же парней понятия не имеют об этом, и они просто хотят хорошо провести время. Гарри заслуживает того, чтобы быть счастливым. Мне бы не хотелось, чтобы ему пришлось ждать, пока он подрастет, чтобы найти кого-то, кто, наконец, достаточно созрел для него. – Иногда, – прошептала Джинни, – мне трудно представить Гарри намного старше. Я боюсь, что он не проживет достаточно долго, чтобы состариться, – мрачно сказала она. Гермиона прикусила губу. Ей не нравилось думать о таких вещах. – Тогда не думаешь ли ты, что у него должны быть все шансы быть счастливым? – Она перестала наблюдать за парой, чтобы увидеть, как Джинни кивает. – Хорошо. Потом, когда они вместе «подрастут», ты увидишь, как красив Гарри, когда ему будет тридцать, и к тому времени ты оценишь Северуса и его качества. – Качества? Вычеркни это из своего лексикона, относительно нашего знаменитого Ужаса… , или это номинация «Главное слово дня» для Снейпа? – поддразнила Джинни. – Что это значит? «Сексуальные штучки»? – «Сучка». – Ханжа, – парировала она, подшучивая над Гермионой в ответ. – О, теперь Рон пошел туда. Как ты думаешь, он скажет им, что я только что узнала о них? Я чувствую себя такой задницей. Хотела бы я слышать, о чем они говорят, – пожаловалась Джинни. Гермиона, конечно, знала заклинание, чтобы они могли слышать, но не стала бы вторгаться в их личную жизнь. Ее мораль не позволила бы этого. Кроме того, Северус был шпионом и, вероятно, узнал бы, что их подслушивают. Тем временем, на другой стороне лужайки... – Хорошо, Рон, – сказал Чарли. – Ты, случайно, не знаешь, почему девочки таращили глаза в этом направлении последние пять минут? – Джинни наконец-то поняла, и теперь она наблюдает за новой парой, – с отвращением сказал Рон. – Гарри, ты хочешь открыть подарки внутри дома или снаружи? – Получив пожатие плечами, Рон решил, что снаружи лучше, да и не так многолюдно. – Тогда давай здесь. Двигайся, Чарли, ты можешь помочь мне вытащить их. Билл занят разговором с мамой и папой о Джинни. Гарри и Северус внезапно оказались наедине впервые с начала вечеринки. – Тебе нравится твоя вечеринка? – спросил Северус, крепко обнимая своего возлюбленного. – Да, я рад, что ты пришел. У меня такое чувство, будто я привел тебя домой, чтобы познакомить со своей семьей, вот только они тебя уже знают, засмеялся Гарри. – Можно мне получить поцелуй? – застенчиво спросил он. Северус осторожно оглядел двор. Только девушки были где-то рядом с ними, но они следили за каждым движением. – Ты действительно хочешь устроить шоу? – спросил Северус, надеясь, что Гарри скажет «нет». – Нет, я бы не хотел делать ничего, что заставило бы тебя чувствовать себя неловко, – сказал Гарри даже немного «слишком» нежно. Северус собирался поблагодарить его за зрелость и понимание, когда почувствовал, как сильная рука схватила его за задницу. Он снова прижал руку Гарри к своей талии, услышав вскрик, донесшийся со скамейки, с которой на них жадно смотрели девочки. Они завизжали, увидев, как Гарри лапает Сева. Приступ хихиканья был заглушен объявлением Молли о том, что пришло время открывать подарки. Гарри сел на стул в центре группы. Его сдержанное поведение не могло скрыть волнения в его глазах. Он был окружен своими друзьями и с ним был его возлюбленный, он не был на пороге смерти, и все веселились. – Я хочу поблагодарить вас всех. Это много значит для меня, сказал Гарри, надеясь, что это не прозвучало банально. – Это было очень весело. Я знаю, что у меня уже была моя первая вечеринка в прошлом году, но потребовалось три болеутоляющих зелья и «головной пузырь», чтобы добраться до части торта. Мне казалось, что вместо того, чтобы праздновать мое рождение, мы праздновали и мою «еще существующую» жизнь, а еще и моё "новое" рождение. Эта вечеринка -- самое нормальное, что я когда-либо получал в своей жизни на свой День Рождения. Спасибо. – Гарри почувствовал, как рука Сева легла ему на плечо и сжала его. Молли выглядела так, словно вот-вот заплачет. Затем голос из задних рядов группы нарушил тишину. – Это здорово, Гарри. Я знаю, что для тебя это ново, но обычно мы сначала открываем подарки, а потом благодарим всех. К следующему году, я думаю, ты научишься и все сделаешь правильно, – поддразнил Джордж. Никто не услышал заклинания, но мгновение спустя кусок торта выплыл из кухни и упал Джорджу на голову. Артур, сидевший рядом с Джорджем, был забрызган глазурью во второй раз за этот вечер. – Это действительно было необходимо? – спросил патриарх, вытаскивая клубнику из-под рубашки. Гарри попытался не рассмеяться. Он был совершенно уверен, что торт доставил Сев. Ах, рыцарство, оно в его возлюбленном кажется неистребимо, во всяком случае, по отношению к нему. Когда Гарри открывал свои подарки, Северус начал понимать, почему Альбус настаивал на использовании детского заклинания, которое он применил к подаркам Гарри. Трудно было не наслаждаться, наблюдая, как он с энтузиазмом разворачивает каждый пакет. Сам он никогда бы не сделал ничего столь безвкусного, но теперь понимал мотивы Альбуса. Гарри горячо поблагодарил Молли за тряпичный коврик, который она сделала для его кухни. – Я знаю, что ты всегда бегаешь босиком, так что теперь, когда ты готовишь завтрак, у тебя не будет холодных ног, – с гордостью сказала Молли, указывая на цвета, которые она использовала, и почему. Гарри благоговейно отложил коврик в сторону, прежде чем открыть следующий подарок. Чарли подарил ему снитч с автографом ловца, о котором Северус никогда не слышал. Если судить по реакции Рона, то это действительно был великолепный подарок для любителя квиддича. Гарри несколько минут держал последний подарок на коленях, прежде чем открыть его. Он еще немного наслаждался моментом, пока Рон подробно объяснял, в какой игре использовался снитч и в каком состоянии он сейчас находится. Прежде чем Рон успел показать Гарри повреждение оперения на крыльях от защелки, Гермиона подтолкнула Гарри, чтобы он открыл свой подарок от Северуса. Гарри оглянулся через плечо на Сева. И на его лице расплылась широкая улыбка. Гарри показалось, что он услышал, как Фред проворчал что-то вроде «Как молоды мы были» (Или «Пока мы еще молоды») . На первый взгляд подарочная упаковка показалась невзрачной, но Гарри заметил, что на поверхности были тени фениксов. Это было так, как если бы птицы летали над головой, отбрасывая слабые тени на бумагу. На бирке было написано: «С днем рождения, Фокс» . Гарри ахнул, когда открыл коробку, чтобы показать новый комплект черных мантий для квиддича. Под мантией был набор защитных браслетов на запястья и голени коричневого цвета, который Северусу нравился по контрасту с черными ниспадающими одеждами. – Разве у тебя нет комплекта мантий для квиддича, точно таких же? Ой, что? – пожаловался близнец, которого только что ущипнули за грубость. – Если ты сможешь найти их останки, то сможешь использовать их, чтобы сделать черный тряпичный коврик, – засмеялся Гарри. – Я был в них, когда Северус отправил меня через окно в Хогвартс, – объяснил он, прежде чем повернуться к Севу. – Спасибо, они идеальны! – Гарри приложил мантию к себе, чтобы показать, как она выглядит на нем. Северус объяснил, что мантии были тяжелее из-за съемной внутренней подкладки для тепла. Гарри понравилась идея дополнительной подкладки вместо добавления громоздкой одежды в холодную погоду. У него было такое чувство, что Северус сделал это, чтобы он не носил слишком много под ними. Он планировал попозировать для Сева позже. Гарри еще раз поблагодарил своих друзей за вечеринку и подарки. Артур оглядел стопку подарков, а затем задумчиво сказал: – Это слишком много, чтобы аппарировать и взять с собой за один раз, может быть, кто-нибудь должен помочь тебе добраться домой. – Он нарочито оглядывал группу в поисках кого-нибудь, чью помощь он мог бы призвать на добровольных началах. – Я уверена, Северус был бы не против проводить Гарри домой, – предложила Молли. Глаза Артура загорелись, как будто он внезапно вспомнил, что они пара. – Ах да, прекрасная идея, дорогая, – согласился он. Молли боролась с желанием закатить глаза. – Северус? – С удовольствием, – любезно ответил Северус. – Да, так и будет, – прошептал Гарри. К сожалению, он шептал недостаточно тихо, что вызвало приступ хихиканья у Джинни и Гермионы. Когда остальные посмотрели на девушек в поисках объяснения их вспышки внезапного веселья, они просто засмеялись еще громче. Попрощавшись и поблагодарив всех в последний раз, Гарри аппарировал обратно домой. Он знал, что Сев прибудет на несколько минут позже него, так как Артур задал ему вопрос об инструкторе по Защите от Темных Искусств. Гарри оставил его отвечать на вопросы Артура, чтобы он мог переодеться в свою новую мантию для квиддича. Стоя в центре комнаты, Гарри ждал Сева. Ботинки, которые он носил, придавали ему некоторый дополнительный рост и прекрасно сочетались с жесткими кожаными браслетами на запястьях и голенях, которые он носил, чтобы завершить образ. Его глаза ярко сияли от предвкушения; щеки покраснели от того, как быстро он сменил одежду. *** Северус аппарировал в гостиную, неся тряпичный коврик и несколько других коробок. Что бы ни терзало его разум мгновениями ранее, оно быстро было забыто, когда Гарри предстал перед ним в своей черной развевающейся мантии. Похотливый, хищный взгляд мгновенно сменил задумчивое, отстраненное выражение. Северус облизнул губы, любуясь открывшимся видом. Гарри выглядел так, словно только что приземлился после победы на чемпионате мира по квиддичу. Его щеки раскраснелись, волосы растрепались. Это всегда было возбуждающе для Северуса и он покрылся легким румянцем от сильнейшей похоти, охватившей его, но могло быть ошибочно принято за румянец от быстрого перемещения. Гарри молчал, поднеся ко рту обтянутую кожей руку. Северус пристально наблюдал, как Гарри попробовал кончик своего среднего пальца, прежде чем соблазнительно размазать влагу по нижней губе. Определенно, перчатки с обрезкой до половины пальца были хорошей идеей. Северус обошел вокруг него, прежде чем остановиться всего в нескольких дюймах от лица Гарри, заставляя его чувствовать себя загнанной добычей. – Акцио Метла, – сказал Северус, и призванная метла Гарри вылетела из переднего шкафа для одежды. – Идеально, – прошептал он, когда Гарри стоял, прижимая метлу к себе. Северус велел ему сесть на метлу, но сесть ближе к ручке, позволяя Северусу сесть сзади. Вскоре Гарри обнаружил, что на самом деле можно заниматься сексом и на метле. Это, и если у одного человека нога застряла под диваном для равновесия, метла будет вибрировать и дергаться, когда «всадник» тянет метлу, чтобы взлететь, но ему не дают этого сделать. Гарри практически закричал от облегчения, когда Сев обхватил рукой его пульсирующий член и ручку метлы как одно целое, усиливая ощущения. ~'~'~'~'~'~'~'~'~'~ Гарри прошел мимо Большого зала, любуясь замком. Было все еще очень тихо. Отдаленный скрип перемещающихся лестниц был единственным звуком который он слышал в течение прошедших нескольких минут. Затем, когда Гарри назвал пароль, чтобы горгулья пустила его на лестницу Альбуса, этот звук было слышно так сильно, как будто кто-то включил громкость на полную мощность. – Я зашиваюсь, Альбус! – фактически прокричал раздавшийся голос, в котором Гарри узнал Северуса. – Если ты думаешь, что я собираюсь потратить то немногое время, которое у меня есть, на приготовление этого гребанного зелья, тогда я требую права голоса в этом вопросе! Гарри раздумывал, не стоит ли ему развернуться, не желая прерывать то, что, очевидно, было важным вопросом для Северуса. Альбус наверняка знал, что он был на лестнице. Гарри даже не утруждался поднять руку, чтобы постучать в половине случаев. Решив, что он будет уважать их уединение, Гарри начал спускаться по лестнице, но замер на полпути, услышав следующий вопрос Северуса. – Что сказал Гарри, когда ты сказал ему, что любовник его Крестного вернулся в город? Или вы упустили эту деталь во время вашего последнего визита? Гарри нахмурился, ему не понравилась реплика, которую Сев использовал в отношении Сириуса. Стоп... У Сириуса был любовник? Как он мог этого не знать? Гарри был так погружен в свои мысли, что не слышал, как Альбус отвечал на вопросы. Винтовая лестница остановилась, и он оказался рядом с дверью в кабинет директора. Он не знал, что теперь делать. Его план состоял в том, чтобы зайти и поздороваться с Альбусом, так как он был на территории Хога, навещая Хагрида, но теперь у него появилась тысяча вопросов. У них с Альбусом было соглашение -- быть более откровенными друг с другом, но директор все еще мог временами быть расплывчатым в формулировках. Гарри хотел получить ответы, и хотя Сев и Альбус оба были бы честны с ним, он не был уверен, что Альбус был подходящим человеком для разговора на эту тему. На самом деле его не касалось, был ли у Сириуса любовник, и Альбус не стал бы поднимать такие личные вопросы, если бы в этом не было необходимости. Решив подождать Северуса в его кабинете, Гарри пришло в голову, что он не знает пароля. Если уж на то пошло, он понял, что всякий раз, когда он видел, как Сев открывает дверь в свой кабинет, не было произнесено ни слова. Ему придется спросить об этом. Вернувшись назад, Гарри воспользовался камином в хижине Хагрида, чтобы проникнуть в комнаты Сева. К счастью, Северус включил его в небольшой список людей, которые могли пользоваться его личным камином в его спальне. Сидя за столом своего возлюбленного, Гарри держал в руке большое перо. Засохшие красные чернила запятнали кончик пера. Те же чернила, что были у Гарри на животе, когда Сев занимался с ним дикой любовью на этом самом столе. Мысли, заставлявшие его твердеть в штанах, были прерваны, когда дверь резко открылась, ударившись о стену с такой силой, что отрикошетила и захлопнулась. – Плохой день, любовь моя? – вот что хотел сказать Гарри, но вырвалось только – Плохой..., – когда взбешенный и ничего практически не видящий и не соображающий Северус ударил его ступефаем. Гарри отлетел назад, не успев вскочить со стула Сева, и ударился о стену позади себя с тошнотворным треском. Северус был в ярости. Он выиграл спор с Альбусом, но все еще был в ярости из–за того, что ему пришлось затеять такую «драку» из-за чего-то, что, по его мнению, не подлежало обсуждению. Если Альбус будет настаивать на том, чтобы снова нанять Ремуса Люпина, то нужно будет принять меры безопасности к полнолунию. Прошлое говорило само за себя. Ему было небезопасно оставаться в Хогвартсе во время полнолуний. Когда он подошел к своей двери, портрет никак не прокомментировал, что кто-то вошел, поэтому, когда Северус увидел кого-то, сидящего за его столом, он инстинктивно вырубил незваного гостя. – Ах, черт, – сказал он пораженно, видя, как безвольное тело Гарри сползает по стене. Небольшой кровавый след на стене отмечал путь его спуска на пол, а обломки стула кучкой лежат у стены. Северус залечил рассеченную кожу на голове Гарри в том месте, где она соприкасалась со стеной, прежде чем попытаться расслабить его тело. – Расслабься, – сказал он, не получив ответа. Гарри, казалось, не пришел в себя, беспокоя этим Северуса, но вскоре он почувствовал облегчение, когда Гарри потянулся за своей палочкой. Киран учил Гарри просыпаться, не двигаясь, давая себе преимущество неожиданности, если он окажется в плену. – Это я, любимый, – успокаивающе сказал Сев, борясь за обладание своей палочкой. – Только я. – Ты человек, который знает, как сделать первый шаг и предотвратить нападение. Похоже, ты вначале бросаешь заклинание, а потом смотришь кто это и задаешь вопросы, – простонал Гарри, как только успокоился. Северус достал маленький синий пузырек с обезболивающим и ухмыльнулся, увидев, что Гарри уже протянул руку, ожидая его. – Теперь я знаю, что никогда не устрою тебе вечеринку-сюрприз. – Вот и отлично. Быть в центре внимания никогда не было для меня комфортно, – прокомментировал Северус и проверил, расширены ли зрачки Гарри и одинаковые ли они. – Это потому, что обычно это связано с проклятием Круциатуса. – сказал Гарри, думая о Волди и его любимом занятии, когда он выделял своих последователей. – Это и праздничный торт, – сухо сказал Сев. Гарри рассмеялся, а затем застонал. Его голова все еще слишком болела, чтобы сильно смеяться. – Скажи мне, что ты здесь делаешь, кроме того, что делаешь из себя мишень? – Северус помог ему подняться с пола. Гарри присел на край стола. – Я заскочил поздороваться с моим дорогим опекуном. Но когда я обнаружил, что мой любовник кричит на него, я решил оставить их наедине и подождать здесь, чтобы получить несколько ответов на свои вопросы. – Ты провел слишком много времени здесь, если ты теперь хочешь получить Только ответы, – сказал Северус без злобы. – Я знаю, что у тебя были чувства к Блэку. Я подумал, что, поскольку ты никогда не поднимал эту тему в разговоре, Люпин был одной из тех тем, которые мы оставили в прошлом. – Нет, это была бы одна из тех тем, о которых я никогда не знал. Ремус был любовником Сириуса? – недоверчиво спросил Гарри. Затем он встал и прошелся по комнате. – Когда Ремус взялся за эту работу? – Неделю или около того назад, – сказал Сев, пожимая плечами. – И ты не подумал упомянуть об этом? – сказал Гарри, начиная раздражаться. – Одной из тех причин, по которой я так неохотно вступал с тобой в отношения, было мое прошлое. Ты был очень откровенен со мной, и предоставил много личной информации. Однако я не так охотно обсуждаю свое прошлое. Это не значит, что я никогда не поделюсь с тобой информацией, но ты должен понять, как сильно я ценю тот факт, что ты не преследуешь меня добиваясь более подробной информации. В свою очередь, я тоже уважаю границы, которые мы установили друг для друга, и не лезу в темы, которые могут тебя огорчить. – Северус выглядел очень суровым в своей черной мантии, стоя за своим столом. – Я не буду лгать тебе и говорить, что предполагал, что ты знаешь об этом. Но я избегаю обсуждать Люпина, если это возможно. – Ты все еще держишь обиду из-за того, что произошло в Визжащей хижине? – Какой из двух случаев ты имеешь в виду, на твоем третьем курсе или на моем седьмом? – ехидно спросил он. – Не надо Глупость Сириуса приписывать Ремусу, – спокойно сказал Гарри, игнорируя отношение к этому Сева, зная, что Сев злился на себя за то, что ошеломил его, и предпочел бы ругаться на себя по другому поводу, чем признать, что он отреагировал резко, не полностью оценив ситуацию. – Я и не приписываю волку глупость Блэка, у того и своей достаточно. Северус усмехнулся. Он знал, что переходит черту, но в данный момент ему было все равно. Хотя он, скорее всего, оставил бы Блэка в стороне от остальной части разговора, заметив, как нахмурились брови Гарри. – Если ты думаешь, что один случай на седьмом курсе – единственная причина, по которой я сформировал свое мнение о Люпине, ты ошибаешься. – Тогда просвети меня. – Гарри снова сел напротив Сева. – Он охотно подвергает риску других. Он не понаслышке знает, как трудно жить с ликантропией, но все же не принимает всех доступных ему мер предосторожности, чтобы обезопасить других. Дамблдор настоял на том, чтобы построить хижину для него во время полнолуния. Им потребовались месяцы, чтобы вырыть туннель, а затем посадить Гремучую иву, и все это для того, чтобы один студент смог поступить в Хогвартс. Все эти меры безопасности и многое другое, чтобы защитить этого волка. Гарри отрабатывал свою маску безразличия, пока Северус продолжал разглагольствовать. У него это получалось все лучше. – Предоставьте кучке гриффиндорцев найти способ сделать полнолуние веселой ночью и они сделают это. – Они стали анимагами, чтобы помочь другу. Я думаю, что это свидетельствует о большой самоотверженности и способности пройти через многое, чтобы убедиться, что один из них не остался один на один со своей проблемой, – Сказал Гарри в защиту своего отца и друзей. – В твоих устах это звучит как безрассудство. Им потребовалось много мастерства и настойчивости, чтобы добиться того, что они сделали. Мерлин знает, как Петтигрю это удалось. – Как ты думаешь, сколько времени им потребовалось, чтобы заскучать? Как ты думаешь, Блэк потратил бы год на учебу, чтобы потом провести одну ночь в месяц взаперти в лачуге? – Северус видел, как дрогнула маска Гарри. Трудно было оставаться равнодушным, когда твой возлюбленный говорил на такую тему, как эта. Сев приподнял подбородок Гарри, снова проверяя его зрачки. Он был в порядке, но Северус действительно чувствовал себя неловко из-за того, что ошеломил его, и это был его способ показать это. – Было много историй о небольшой стае собак, замеченных как на территории школы, так и в Хогсмиде. – Ты уверен, что истории были о них? Мой отец был самцом оленя. Можно было бы подумать, что люди поймут разницу. – Твой отец, как самый быстрый, обычно бежал впереди. К тому времени, когда большинство людей заметили бы их, все, что они увидели, это хвосты двух собак, пробегающих мимо. Гарри задавался вопросом, где был бы Питер во всем этом. Он передернулся при мысли о том, как его отец бежит по лесу с крысой, висящей у него на рогах. Ему также пришло в голову, что Сев говорил с уверенностью человека, видевшего эту картину. – Откуда ты так много знаешь о том, как они все это делали? – Полезно знать, что замышляют твои враги, – лукаво сказал Северус. – И что? – Гарри знал, что должно быть что-то еще. – Если они убегали, даже если бы ты слышал все эти истории и, возможно, заметил их однажды ночью на территории, как ты узнал, что Сохатый обычно бежал впереди? – Сохатый? Это логично. Более быстрое животное шло впереди, уводя их от потенциальных опасностей, в то время как дворняги замыкали группу. – Северус проигнорировал свирепый взгляд Гарри. На данный момент Гарри отказался от попыток выяснить, откуда Северус знал всю эту информацию и говорил с такой уверенностью. Были и более важные проблемы. – Ты не думаешь, что после всех этих лет Ремус стал более ответственным, чем был в школе более двадцати лет назад? – Ты не имеешь в виду ту ночь на третьем курсе, когда он забыл принять свое зелье и превратился в оборотня, будучи прикованным к твоему лучшему другу? Я вспоминаю, что это было, когда крыса убежала, или я ошибаюсь? – Саркастически сказал Северус. – Ты чувствуешь необходимость защищать его, потому что он был другом твоих родителей, или это что-то другое? Гарри должен был признать, что именно трансформация Ремуса помешала им привести Петтигрю в замок той ночью, но в ту ночь многое пошло не так, в том числе Северус думал, что Блэк был там, чтобы убить его (Гарри), поэтому он никогда не винил Ремуса за тот вечер. Слишком многое пошло не так, да и что еще надо было сделать, чтобы звезды сошлись именно так, а не иначе(ага, как будто не выпитого ликантропного не достаточно). Почему он почувствовал необходимость защищать Ремуса именно сейчас? Гарри почувствовал себя немного виноватым за то, что даже не думал о Ремусе в течение многих лет. У них были хорошие отношения как между наставником и учеником еще на третьем курсе, и он помнил, что Сириуса тогда отправили жить к Ремусу, но с тех пор он очень мало видел этого человека. – Может быть, мне стоит пойти и поговорить с ним, – сказал Гарри, не адресуя свой комментарий Северусу. – Я бы не стал этого предлагать, – серьезно сказал Сев, задумчиво смотря в окно. – Это окно нового класса по ЗОТИ, где будет преподавать Люпин, и через которое ты влетел во время нападения ПСов. Его способность все еще чувствовать запах крови, по-видимому, очень расстраивает его, хотя я понятия не имею, почему. Я бы не рекомендовал тебе навещать его, пока твоя голова не заживет, и ты не примешь душ. – Тебе бы и самому не помешало, – прокомментировал Гарри, увидев немного крови на рукаве и руках Сева. – Или ты мог бы просто убрать это очищающим. – Нет, позже будет собрание персонала, и я должен как следует смыть это, чтобы не вызвать неприязнь у волка. – Я не могу поверить, что Сириус никогда не рассказывал мне о Ремусе… , – сказал Гарри рассеянно. – Завтра вечером? – спросил Северус, подтверждая их планы собраться вместе. – Хм-м? О, да. Увидимся завтра, – рассеянно сказал Гарри. – Я знаю, что ты занят. Я пойду. – Гарри наклонился, чтобы чмокнуть Сева в щеку, но был заключен в теплые объятия. – Я уверен, что у Блэка были свои причины не информировать тебя, – сказал Сев так успокаивающе, как только мог, когда использовал имя Блэка в предложении. Он наклонился, чтобы встретиться с мягкими губами парня для медленного и тягучего как патока поцелуя. Некоторое время спустя Гарри обнаружил, что идет по коридорам Хогвартса, направляясь к выходу. Он, казалось, был в оцепенении, так как его разум был заполнен вопросами о том, что у его крестного отца есть любовник. Это сбивало с толку, поскольку эти мысли были затуманены чувством удовлетворения, которое нахлынуло на него от теплого, любящего поцелуя, которым Северус наградил его. Проходя через главные двери, Гарри кивнул учителю, которого он не так хорошо знал. Он подумал, что она может быть профессором маггловедения с прошлого семестра. Она тепло улыбнулась ему и продолжила свой разговор с кем-то, кого Гарри принял за другого профессора. Яркий солнечный свет заставил его прищуриться, когда двери закрылись за ним. В те дни, когда Гарри носил контактные линзы, он замечал, что солнце светит ему в глаза сильнее, чем когда он носил очки. Глаза привыкли, и парень зашагал по территории. Он чувствовал себя здесь как дома. Он больше не был студентом. И хотя на самом деле ему казалось, что это было целую вечность назад, он все еще чувствовал, что принадлежит этому месту. Его уверенная походка замедлилась, когда ему показалось, что он услышал, как его окликнули по имени. – Гарри, это ты? – спросил голос у него за спиной. Гарри повернулся лицом к этому человеку. Его поза была настороженной, одна рука прижата к боку, подушечка среднего пальца скользнула по палочке, подтверждая ее присутствие. Ремус Люпин стоял, пораженный видом Гарри Поттера, такого высокого, как сейчас. Он стоял уверенно. Его темные волосы были коротко подстрижены, но все равно выглядели растрепанными. В черных джинсах и футболке под распахнутой мантией волшебника, хорошо сложенное тело Гарри было безошибочно узнаваемо. Он знал, что Сириус научил Гарри сражаться без магии, и что он тренировался под эгидой Ордена все лето, но он не ожидал увидеть это впечатляющее превращение перед собой, да он вообще не ожидал встретить парня здесь, в Хогвартсе. – В последний раз, когда я видел тебя, ты был тощим ребенком, лежащим на больничной койке и цепляющимся за жизнь. – Сейчас мне лучше, – сказал Гарри без особых эмоций. – Это правда, что вы с Сириусом были любовниками? Ремус не смог скрыть удивления, вызванного этим заявлением. Он боялся разговаривать с Гарри, но в то же время ненавидел то, что так долго откладывал встречу с ним. Он был в школе уже почти неделю. – Возможно, нам следует пойти куда-нибудь, где мы могли бы поговорить, – сказал Ремус. Двое мужчин подошли ближе к озеру, там они могли находиться на нейтральной территории и иметь тихое место для разговора, где им никто не помешает. Ремус указал на небольшой участок с травой, где Гарри, как он помнил, часто проводил время со своими друзьями. Гарри предложил альтернативное место всего в нескольких ярдах дальше. Когда Ремус вопросительно поднял бровь, Гарри объяснил свой выбор. – Отсюда открывается лучший вид на замок, и мы могли бы увидеть, как кто-то приближается к нам, прежде чем они смогут заметить нас. – А как насчет того факта, что ты теперь гораздо ближе к лесу и более открыт с этой стороны? – возразил Ремус. – Лучше зверь, чем волшебники. Я ожидаю, что вы услышите или почувствуете запах чего-нибудь или кого-нибудь, что будет рядом, прежде чем мы окажемся в какой-либо опасности. Мы здесь с подветренной стороны. Объяснил Гарри. Ремус был впечатлен его логикой и уверенностью. Он снял верхнюю мантию, превратил ее в одеяло и предложил Гарри присоединиться к нему. – Кажется, сейчас мы оба лучше одеты, – прокомментировал Гарри. Мантия, которую преобразил Ремус, была простой, но приятной и мягкой, светло коричневого цвета. Его обувь тоже была приличной. Туфли были удобны, выглядя как любимая пара, но совсем не походили на изношенные, потрепанные ботинки, которые, как Гарри помнил, Ремус носил вместе со своей изодранной, заштопанной мантией. Ремус кивнул с грустной улыбкой. – Мне посчастливилось быть на миссии, которая включала в себя оплачиваемую работу. – Я слышал, ты снова будешь здесь работать. Извини за твое окно, – сказал Гарри и заметил, что Ремус слегка вздрогнул. – Ремус? – сказал он нерешительно. – Я никогда этого не ожидал, – неопределенно сказал Ремус. – Комната, должно быть, была залита твоей кровью. Это было сразу после полнолуния. За несколько дней до и после того, как я изменюсь, волк находится почти на поверхности сознания, сдерживаемый только волей. Природа зверя сильна в те дни. Я вошел в свой новый класс и почувствовал себя подавленным. – Ремус выглядел очень усталым. – Почему это тебя так беспокоит? – спросил Гарри. – Я имею в виду кровь, она всегда так действует? – Мы с Сириусом обсуждали, почему он не рассказал тебе о наших отношениях, – начал Ремус, и Гарри задался вопросом, какое это имеет отношение к его крови. – Сначала, когда все было в новинку, мы никому не говорили, что мы вместе. Ты знаешь, как это бывает, когда происходит что-то новое, и ты хочешь убедиться, что это надолго и боишься сглазить. Ты стараешься также привыкнуть и не спугнуть ощущение счастья, прежде чем делиться этим с окружающими, – сказал Ремус. Гарри понимающе кивнул. – Твой крестный отец боялся, что ты сначала не поймешь и не примешь нас и наши отношения. Он не знал, как ты относишься к гомосексуализму. Затем, когда у тебя не очень хорошо получалось в сфере личных отношений, он подумал, что не должен упоминать об этом. Он оправдывался этим, несмотря на то, что я заставлял его рассказать тебе. – Почему? Какой был смысл не говорить мне об этом? Я был бы счастлив за него. Он знал, что я уважаю его, – сказал Гарри, и в его глазах отразилось напряжение. – Да, ты смотрел на него снизу вверх, и временами поклонялся ему. Ты должен понять Гарри, когда Сириус сбежал из тюрьмы, он был оболочкой того человека, которым был раньше. Не проходило и дня в то время, когда мы учились в Хогвартсе, чтобы Сириус не влюблялся в девочку или мальчика. Подмигнув, он мог заполучить любого, кого хотел. Затем, после двенадцати лет в Азкабане, и единственный раз, когда другие видели его, он был в форме собаки или смотрели с отвращением, ведь он выглядел как бродяга. Ты был молод и смотрел на него ясными глазами. Он знал, что ты в него влюблен. Когда он был с тобой, это заставляло его снова чувствовать себя прежним, даже на короткое время. – Ремус вздохнул. – Для нас это был старый спор. Гарри вспомнил о Северусе и о том, как он объяснил Гарри разницу между безобидным флиртом и тем, чтобы не говорить кому-то, что ты недоступен. Ему было жаль Ремуса. Сириус не признавался в их отношениях Гарри, таким образом, в некотором смысле, подводя его. – Если бы я знал... – начал Гарри, но был прерван. – Ты не знал. Я так сильно доверял Сириусу, что это не было проблемой. Я знал, что он любил меня, но я не мог дать ему то чувство, которое возникает, когда молодая яркая душа очарована тобой. Даже если бы мы не были вместе, он никогда бы не стал заводить с тобой отношения; он хотел быть родительской фигурой для тебя. В дни, близкие к полнолунию, я начал проявлять собственнические чувства и начал выдвигать ему ультиматумы. Он собирался сказать тебе, когда ты вернешься в Хогвартс. Он пообещал, что не позволит тебе стать клином между нами, и он расскажет тебе. Сразу после этого ваши письма начали меняться. Слова были те же самые, но я чувствовал напряжение. Мы знали, что что-то не так. Но потом пришло твое последнее письмо. Это больше походило на завещание, чем на призыв о помощи. Ты написал, как тебе жаль, что ты не сказал ему раньше, что любишь его, и если бы у тебя был шанс, ты бы все сделал по-другому. Письмо пахло кровью. Он был опустошен тем, что его эгоизм, возможно, был причиной того, что ты не искал любви в другом месте и, возможно, упустили шанс. – Я был помехой в ваших отношениях, и своим последним письмом я забрал его у тебя, – сказал Гарри в отчаянии. С побежденным кивком Ремус закрыл глаза и надолго замолчал. Он не мог отрицать, что чувствовал то же самое, когда это случилось. Притяжение волка было сильным в тот день, и его пара поспешно убежала, оставив его наедине с окровавленным письмом, в котором признавалась в любви, чтобы никогда больше не возвращаться. Тело Сириуса вернули покрытым кровью Гарри. – Я мог бы обвинить его в том, что он не принял во внимание мои чувства. Я мог бы винить себя за то, что всегда потакал ему, компенсируя потраченные впустую годы в Азкабане. Но я никогда не мог винить тебя за то, что ты влюбился в школьника, ведь, по сути, Сири практически не повзрослел и не набрался опыта, Азкабан как бы заморозил его во времени. Я всегда сожалел, что не сыграл большей роли в твоей жизни, когда ты рос. Я ничего не могу поделать с тем, что чувствует волк, но никогда не думай, что я затаил на тебя обиду. Мне жаль, что у меня не хватило сил быть рядом с тобой после его смерти. Альбус дал мне шанс сбежать и выполнить долгосрочную миссию, и я трусливо ухватился за этот шанс. – Я не могу представить, каково было войти в твой новый класс и обнаружить, что он пахнет мной. Ремус фыркнул. – Ничего такого, с чем не смогли бы справиться несколько успокаивающих зелий. Он люмусом зажег свет, но впечатление было ошеломляющим, так как прошло всего два дня после полнолуния, и звериная магия все еще играла в его крови. – Ты знаешь, что теперь от тебя пахнет кровью? – с любопытством спросил он и был рад, что это произошло неделей позже того нападения. – О, да, – сказал Гарри, дотрагиваясь до затылка. – Небольшой несчастный случай, ничего страшного. Ты обычно можешь многое чувствовать от людей? – Да. Хотя обычно я и не пытаюсь. Временами это было бы достаточно неудобно и смущающе. Кроме того, людям может быть неприятно, если они узнают, что я это делаю. Своего рода вторжение в частную жизнь, сказал он с улыбкой. – У этого ведь есть и свои преимущества, – добавил он. – Как профессору, тебе это не повредит... . Не сможешь солгать о том, что не пробирался на кухню, если от тебя пахнет кремом. – Гарри рассмеялся. – Или если ты пахнешь, как Северус Снейп, – сказал Ремус, подмигнув. Гарри перестал смеяться. – Альбус упомянул, что у вас отношения. – Забавно, Альбус никогда не считал нужным упоминать тебя и Сириуса, – Гарри старался не казаться обиженным. – Ему не нужно было говорить мне, кто это. Ты был в больнице во время последнего собрания Ордена, когда я приехал. Я не могу припомнить, чтобы Северус так много рассказывал о чем либо, кажется этого никогда не было на моей памяти. Не пойми меня неправильно, его маска была на месте , сидела достаточно прочно, и не разу не треснула, пропуская меня внутрь, но я чувствовал исходящее от него беспокойство. Позже, вечером, когда он отвечал на вопросы о твоем обучении, я мог сказать, как он гордился тобой. – Ты не расстроен, что это Северус? – На самом деле, я думаю, что это в некотором смысле облегчило задачу. Сириус родил бы котят, если бы он узнал об этом, добавил он со смешком. – Ты этого не знаешь, но он всегда беспокоился, когда не знал парней, с которыми ты проводил время. – Ремус посмотрел на небо и снова усмехнулся, вспомнив кое-что из прошлого. – Он угрожал Чарли Уизли держаться от тебя подальше, – сказал Ремус, кусая губу и улыбаясь, ожидая реакции Гарри. – Ты шутишь? – сказал Гарри, разрываясь между удивлением и шоком. – Я всегда думал, что это мистер Уизли заставлял его держаться на расстоянии. – Нет, одно дело, когда ты был влюблен в него, но Сириус думал, что Чарли слишком стар для тебя, и не хотел, чтобы ты терял невинность с кем-то намного старше тебя. – Во что бы то ни стало, сохрани свою девственность для Северуса. – Гарри удержался от того, чтобы зажать рот рукой, но не смог скрыть, что не собирался этого говорить. Ремус выглядел одинаково потрясенным, и оба несколько секунд молчали, прежде чем расхохотаться. Когда смех стих, двое мужчин сидели в уютной тишине. Гарри наблюдал, как гигантский кальмар потянулся к его ноге скользким щупальцем. Он сунул руку в карман, вытащил ломоть хлеба и бросил его в воду. Щупальце, потянувшееся к его ноге, повернулось, обвилось вокруг хлеба и исчезло, оставив только рябь на воде. – Ты часто держишь еду в карманах? – спросил удивленный Ремус. – Только когда я прихожу навестить Хагрида. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится предложение мира. У меня еще было яблоко, но я скормил его Пегасу. – Гарри встал, чтобы уйти. – Мне нужно идти. Я обещал близнецам, что разрешу им сварить зелья сегодня вечером у меня дома. – Ты, похоже, действительно любишь жить вместе с опасностью, без нее тебе кажется скучно и ты стараешься найти ее где только можно, чтобы добавить к своей жизни немного «перчика», – сказал Ремус с ухмылкой. – Было приятно наконец-то поговорить с тобой, Гарри. Жаль, что я не сделал этого раньше. – Не сожалей, Лунатик, – сказал Гарри, напугав его. Это было то, что обычно говорил Сириус. Ремус наблюдал, как мужчина, в которого превратился Гарри, шел по территории старого замка, направляясь домой. Он не мог не думать, что Сириус гордился бы им. Возможно, он и переворачивается в гробу из-за Снейпа, но в остальном он точно горд. – Нет. Никаких сожалений, похоже, все идет так, как надо…