Он с драгоценными глазами

Настало время первого урока зельеварения для первокурсников-райвенкловцев. Гарри был очень взволнован. Зельеварение было тем предметом, которым он был увлечен в своей прошлой жизни, даже несмотря на то, что на его талант накладывали ограничения (угадайте, кто?) и что Снейп относился к нему далеко не дружелюбно. После поражения Волдеморта, он стал экспертом в этом искусстве, хоть и тайно. Никто из его так называемых «друзей» никогда не знал о его талантах или уме, будто они боялись даже задуматься об этом. Было гораздо легче притворяться перед кем-либо глупцом, чем выглядеть умным. И, таким образом, когда они не вели себя, как настоящие друзья, Гарри мог ещё раз себе напомнить, что их отношение к нему было ненастоящим, что они продолжали с ним общаться только из-за его денег. Что он не просто параноик, а что все его подозрения реальны. Он потряс головой, чтобы избавиться от этих мыслей, и переключил свое внимание на разговор первокурсников о пресловутом профессоре зелий. –…второкурсники говорят, что Снейп благоволит слизеринцам и ненавидит остальных, никогда не давая очков, но он ненавидит Гриффиндор так сильно, что ни один гриффиндорец никогда не получал «П»! — выкрикнул Бутс, и Гарри качнул головой, посмеиваясь. Этот звук заставил остальных обернуться к нему, и Мэнди Броклхерст, которой он почему-то сразу не понравился, усмехнулась. — Ты думаешь, что это смешно, Поттер? — зарычала она, — Ну, думаю, с твоим статусом наследника тебе вообще не нужно учиться! Но не всем так повезло, как тебе! Гарри улыбнулся ей, не обращая внимания на то, что она сказала. — Я не думаю, что Профессор Снейп будет так плох, как нам говорили, — сказал он первокурсникам, которые заметно оживились от его слов, — просто потому, что в этом году у него другая цель, — он нарисовал в воздухе букву «V», символизирующую шрам Роуз, и Бутс моргнул, просияв. — Вот именно! — с облегчением воскликнул Гольдштейн, — Насколько я слышал, Снейп ненавидел Джеймса Поттера больше всех. Таким образом, в сочетании с тем, что она ДКВ, Роуз Поттер будет его самой большой целью! — затем он неуверенно взглянул на Гарри, — Но, Гарри, Джеймс Поттер ведь и твой отец, разве он не будет относиться к тебе так же? Броклхерст рассмеялась. — Поделом тебе, Поттер, за то, что ты такой высокомерный выскочка! Гарри продолжал улыбаться. — Мне нечего опасаться, — уверенно сказал он, — Я уже прочитал весь материал, необходимый для первого года, а также сварил все зелья первого курса заранее и в совершенстве. Я полностью уверен, что мог бы сдать зелья первого года прямо сейчас, если бы прошёл тест. Остальные разинули рты, заслышав эту информацию. Броклхерст снова усмехнулась, но Гарри на неё было всё равно. В конце концов, идиотов не изменишь. — Тебе незачем щеголять перед нами своим богатством, мы уже знаем обо всех репетиторах, нанятых твоей семьёй. Очевидно, что ты учился у них! У нас такого не было, ты просто родился в удачных обстоятельствах! От этого ты особенным не становишься! Гарри вздохнул, почесал затылок, затем слегка склонил голову набок, а его глаза были полны замешательства. — Но у меня никогда не было учителей, — произнес он немного взволнованно, — Все те, кого нанимала наша семья, учили этикету или общим знаниям, и тем, кто нуждался в этих уроках, была Роуз, а не я. У меня никогда не было никаких репетиторов. Видя, как некоторые люди оживляются от этого знания, он внутренне ухмыльнулся. Ещё одно маленькое доказательство того, что с ним обращаются иначе, чем с его сестрой, которую хогвартская вереница слухов, вероятно, превратит в нечто гораздо более невероятное и ужасающее, чем все слышали. Гарри не терпелось увидеть плоды своего труда. И вот, они прибыли в класс зелий, видя, как хаффлпаффцы позади них дрожат и трясутся от страха, сидя на своих местах. Ну, подземелья были довольно пугающим местом. К тому же, в них было на несколько градусов холоднее, а студенты-первокурсники ещё не научились согревающим чарам. Повернувшись к райвенкловцам и увидев, что они тоже дрожат, он спрятал запястье под верхней одеждой и стал наблюдать за тем, как студенты успокаиваются и краска возвращается на их лица. Проделав то же самое с хаффлпаффцами, он вернулся к болтовне со своими товарищами по общежитию, ожидая прибытия «летучей мыши из подземелья», как, ему сказали, называли преподавателя. Снейп прибыл через несколько минут, с раздражением заперев класс, и, когда они заняли свои места, произнес речь, которую он, казалось, всегда произносил первокурсникам о «вареве триумфа» и «закупоривании смерти». Это не помешало ему умереть от рук Волдеморта. Стряхнув с себя эти мысли, он увидел, как лицо Снейпа стало некрасивым, а губы дернулись в раздражении когда он прочёл имя Гарри. — Поттер, Гарри, — крикнул он, практически выплюнув фамилию Гарри, и все первокурсники посмотрели на мальчика с драгоценными глазами. Тот проигнорировал отвращение в голосе учителя и ответил безупречным тоном. — Здесь, сэр. Мужчина помолчал, подозрительно глядя на него, словно ожидая, что тот сейчас нападет, и продолжил проверять присутствие других учеников. После он сразу же повернулся к Гарри и начал задавать ему те же вопросы, что и в прошлой жизни. Гарри ответил на них безукоризненно и мужчина коротко кивнул ему. — Похоже, Вы, по крайней мере, более компетентны, чем Ваш близнец, — сказал он, и студенты ахнули от похвалы, заставив мужчину сердито посмотреть на них, — но даже не вздумайте зазнаваться. Уяснили? Гарри кивнул, слегка улыбаясь. Он знал, что это предупреждение было также направлено на его способность к зельеварению. Никогда не следует переоценивать свои навыки, иначе это может испортить зелье и ты будешь страдать от последствий. — Конечно, сэр. Спасибо за напоминание. И, надеюсь, что моя сестра не слишком утомила Вас. Если это так, я приношу извинения от её имени, — затем он встал и поклонился мужчине, заставив его удивленно моргнуть. — Садитесь, — только и сказал он, и, когда Гарри сел, повернулся, начиная урок. После того, как урок закончился и они выходили из класса, Гарри услышал спокойный голос позади себя. — Пять баллов Райвенкло за должное уважение к профессору. Те, кто услышал это, разинули рты и повернули головы к Гарри, на лице которого появилось подобие улыбки. — Какого черта, Гарри? Что ты вообще такое? Я действительно начинаю верить, что ты особенный, — застонала Гольдштейн. Гарри усмехнулся в ответ. — Каждый человек по-своему особенный. Оба мальчика рядом с ним застонали. — Гарри, лучше бы ты хвастался! Ты говоришь прямо как мой дедушка!