Ночные огни

Цунаде вдыхает морской воздух полной грудью и закрывает глаза, подставляя лицо мягкому дуновению весеннего ветерка. У моря должно быть прохладнее, но погода сегодня выдалась на редкость хорошей. Вид морской глади никогда не надоест. Страна Железа отличается от страны Огня многим, не только структурой власти, экономикой и ландшафтом, но и климатом, и растительностью, всем, даже люди здесь были другими. Флегматичными интровертами, ни то, что в Конохе. Цунаде не скучала. Приморский городок, где они с Орочимару жили уже почти год, очаровывал по-своему. Здесь не было оживлённых улиц, где бегали дети; здесь не стоял шум и гам, как на площади и в торговых кварталах; и здесь не было шиноби. Первоначально у Цунаде сложилось впечатление, будто город заснул или находится в полудрёме, а жители его живут по инерции. Настолько атмосфера умиротворённости и безмятежности дарила ощущение мнимой безопасности и покоя. Этот покой хотелось пронести в сердце ещё много лет. Существовать как все жители, старательно игнорируя то, что происходит в мире, и заниматься своим делом. Гостиницу содержать или в архиве работать, можно даже помогать в местной клинике. Только что-то в глубине души бесконечно нашёптывало, что её желаниям не суждено сбыться. Местная клиника находилась далековато от моря, единственная на весь городок, она не отличалась дороговизной оборудования, которое когда-то давно подарил не то меценат, не то богатый чиновник из соседних земель, который так расщедрился в благодарность за спасение дочери. Цунаде в подробности не вдавалась. Она только знала, что в клинике большинство услуг платные, чтобы хоть как-то содержать оборудование, обслуживать здание и платить персоналу. Экономическое развитие страны Железа уступало стране Огня во многом, так что и цены здесь не кусались. Цунаде об этом вообще не думала. Пока у них с Орочимару были деньги, она предпочитала не беспокоиться об этом. - Что так долго? - спрашивает Цунаде, даже не обернувшись. Клиника расположилась на холме и с её крыльца открывался прекрасный вид на городок. Орочимару подошёл к ней бесшумно, сжимая в руках какие-то документы. - Я слушал врача. Судя по результатам анализов... - Я тоже врач. Меня ты слушать не хочешь, - собственный голос звучит непривычно нервно, в нём слышно раздражение. - А ты ничего мне не говоришь, Цунаде. Ты даже не можешь толком объяснить, что с тобой происходит, - спокойный, шелестящий голос Орочимару не успокаивает, как раньше, а подогревает раздражение. Цунаде хмурится. - Врач сказал, что с тобой всё хорошо. Результаты твоих анализов тоже говорят об этом. - Их оборудование старое и едва дышит, его давно пора отправить на свалку, - Цунаде нервно комкает ткань своего свободного синего платья. Пристальный взгляд Орочимару она старательно игнорирует. - Нам ничего не мешает сейчас же собрать вещи и вернуться в Коноху, где новое оборудование и квалифицированные специалисты, - так же спокойно произносит он, наблюдая, как мрачнеет Цунаде от одного упоминания о родной деревне, - но ты этого не хочешь. К тому же, - Орочимару приближается всё так же бесшумно, Цунаде и моргнуть не успевает, как он оказывается прямо перед ней, - ты самая квалифицированная из них, но даже ты не можешь сказать ничего вразумительного. - Я просто, - она смотрит под ноги, всё так же мнёт хлопковую синюю ткань и кусает нижнюю губу, - волнуюсь, наверное... - Врач сказал, так твоя психика реагирует на то, что происходит с твоим организмом. Это нормально, - Орочимару смотрит на неё какое-то время, ждёт ответа, но она продолжает молчать, всё так же комкая в руках жестковатую ткань платья. Вдруг Цунаде чувствует его пальцы в своих волосах. - Что ты... - она замолкает на полуслове, когда видит пару мелких цветков комнатной сакуры, зажатых меж его длинных бледных пальцев. - Когда только успели, - Цунаде поправила волосы, - должно быть, в клинике... - Сакура, - Орочимару произносит название дерева с непонятной интонацией, задумчиво глядя на цветы в его ладони. - Это ведь имя, верно? - Красивое имя, - Цунаде смотрит на лепестки светло-розовых нежных цветов и думает о том, что Сакура действительно красивое имя, такое же утончённое и нежное, как и этот цветок. А ещё Сакура сильная, потому что корнями врастает в почву, и упорная - деревья Сакуры способны достигать до двадцати пяти метров в высоту. - Значит, Сакура, - Орочимару не сминает цветы, чтобы выбросить их в мусорное ведро, что стоит неподалёку, он пускает их по ветру. Цветы парят по воздуху недолго, буквально через полтора метра они падают на асфальт, и уже ветер вперемешку с дорожной пылью уволакивают их по дороге. Вид панорамы приморского городка размывается, теряет краски и обращается в клубы серого дыма. Они крутятся и вертятся, увлекают куда-то Цунаде, а потом являют ей уже другую картинку. Она узнаёт себя на берегу моря - серо-голубого, как небо над головой. Недалеко отсюда гостиница. Цунаде чувствует себя странно. Что-то было не так в безмятежном, на первый взгляд, пейзаже. Словно всё застыло в ожидании чего-то, готовое вот-вот скинуть налёт напускного спокойствия и разразиться неистовой силой, что кроется в морских глубинах и за облаками. Она как будто смотрит на всё со стороны и, в то же время, проживает этот момент заново. Цунаде на берегу, молодая двадцатисемилетняя Цунаде, вдруг сгибается пополам. Безмятежность и задумчивость на её лице сменяются гримасой боли. Больно. Это первое, что чувствует Цунаде. Вслед за фантомом в её голове она сгибается пополам, хватаясь за живот, её как будто режут на части без наркоза, а внутренние органы нещадно кромсают. Фантом или реальность, она не может определить, но ей очень больно. Боль затуманивает её рассудок и вот уже она не видит моря, вместо глади серо-голубых тяжёлых вод и молочно-серых облаков перед глазами вырисовывается кладбище. Внутри всё бурлит, Цунаде хочется кричать, но вместо крика из груди вырывается хрип. Что-то не даёт ей закричать, что-то её сдерживает. Противно-свежий сладковатый запах белых роз становится последней каплей. Её выворачивает. Перед глазами всё плывёт и Цунаде снова проваливается в небытие. Она просыпается внезапно, мгновенно, будто её окатили холодной водой, а в довесок обрушили целую гору отчётов на её многострадальную голову, и всё это под аккомпанементы громогласного будильника, который в истерике надрывался, такое ощущение, что прямо в голове. Неосознанно она хватается за живот обеими руками и пытается разглядеть там что угодно, от ранения до какого-нибудь предмета, но ничего такого не видит. Несколько секунд требуются Цунаде на то, чтобы отделить сон от реальность, ещё несколько уходят на то, чтобы осознать - никакой боли нет на самом деле. - Лежите, Вам нельзя вставать, - приказал женский голос. Цунаде обернулась и увидела женщину средних лет, которая стояла подле её кровати. Она определённо не была похожа на шиноби: одежда, внешний вид, походка, всё выдавало в ней гражданскую. Цунаде осмотрелась и с удивлением осознала, что она находится не в госпитале и не в палатке полевого госпиталя, а в чьём-то доме. Судя по бедному интерьеру, это, скорее, гостевой дом, нежели постоянное место жительства. - Вы... вы кто? - Цунаде опускается обратно на постель, справедливо доверяя женщине. Во всяком случае, если бы она хотела её убить, давно бы это сделала. А тут и рану более-менее залечили, и даже на постель уложили, и, что удивило сильнее, переодели в чистую одежду. - Хозяйка этого гостевого дома, - сказала женщина. - Вы находитесь в стране Земли, в деревне горячих источников, это в нескольких километрах от крупного торгового города, а оттуда уже недалеко от столицы будет. - И Вы... вы помогаете? - Цунаде вовремя прикусила язык. Она убила шиноби Камня и потеряла сознание, потому что те её ранили. Вероятно, Орочимару её спас. Возможно, это он переодел её и представил в этой стране как гражданскую либо как куноичи Камня. - Я знаю, что вы из Конохи, - женщина поставила на небольшой столик рядом с футоном, на котором лежала Цунаде, керамический стакан с горячим напитком. - Пей, это должно помочь. Цунаде прищурилась и с опаской взглянула на стакан. Нет никакого смысла её травить, успокоила она себя, если бы хотели, давно бы сделали. Но, быть может, эта женщина хочет её обездвижить, чтобы потом передать шиноби своей страны? Почему тогда Орочимару её не остановил? Цунаде глубоко вдохнула аромат чая и по запаху определила его компоненты. Ничего такого серьёзного на первый взгляд, женьшень, ромашка, несколько растений для поднятия уровня гемоглобина в крови. На первый взгляд ничего особенного. Однако есть вещества и без запаха. - А где Орочимару? - спросила она. - В соседней комнате. Позвать его? - уточнила женщина. - Да ты пей, если бы я хотела тебя убить, я бы это сделала. К тому же, тот парень, этот Орочимару, предложил сделку. - Сделку? - нахмурилась Цунаде. - Он сказал, что ты врач. Моя дочь больна и никто не знает, в чём причина. Может, ты сможешь помочь. - Не буду обещать, но я осмотрю её, - кивнула Цунаде. - И в этом причина? - Девочка, не дели мир на белое и чёрное, он куда многоцветней, - фыркнула женщина. Цунаде усмехнулась. Знала бы эта мадам, сколько Цунаде на самом деле лет, не говорила бы такие вещи. - Я потеряла сына, и не на войне, а по вине правительства Ивагакуре. Потому что им наплевать, кем они жертвуют в своих политических играх, шиноби для них не люди, а пешки на шахматной доске. Не хочу потерять дочь. - Я поняла, - хрипло отозвалась Цунаде и сделала пару глотков напитка, что на поверку оказался обычным чаем на травах. Орочимару появился в её комнате спустя пару минут. По его безразличному лицу и прищуренным глазам, как обычно, нельзя было точно судить, о чём он думает. Безымянная женщина, имени которой Цунаде так и не спросила, вышла и закрыла за собой дверь. - Что случилось? - спросила она. - Ты очень глупо подставилась, вот что, - отозвался он. - Из-за тебя мы чуть не провалили задание. - Что по итогу? - Я оставил теневого клона там. Пару часов назад он устроил взрыв, - Орочимару опустился рядом с её постелью. Цунаде кивнула и застыла, удивлённо глядя на донышко пустой чаши из-под травяного напитка. - Но у нас была неделя на задание... сколько я так лежала? - Шесть дней, - Орочимару смотрел на неё пристально, будто в самые недра души. - Что с войной? - План сработал, значит, скоро получим предложение от Цучикаге провести мирные переговоры. - А Джирайя? - В лагере. - Значит, - Цунаде вздохнула, - скоро вернёмся в Коноху, - новость была хорошей, но ей, от чего-то, было совсем нерадостно, более того, странный взгляд Орочимару не улучшал ситуацию, а только способствовал её понурому виду и внутреннему состоянию беспокойства. - Что ты так на меня смотришь? Орочимару лишь покачал головой и вышел, кратко пожелав ей напоследок встать на ноги поскорее. Цунаде вздохнула и легла обратно на постель. Судя по сценарию её сновидений, она опять могла шептать имя Сакуры в бреду. Если не сболтнула чего-нибудь лишнего. Цунаде прикрыла глаза и успокоила себя, в конце концов, это в прошлом. В её силах не совершить тех ошибок. Цунаде забылась чутким, но спокойным сном без сновидений. Утром следующего дня Орочимару вёл себя как обычно, не обращал на неё никакого внимания и что-то читал. Сама Цунаде, наконец, сумела залечить свою рану с помощью ирьёнин-дзютсу. Запас чакры более-менее восстановился, и Цунаде спустилась на первый этаж, в комнату к дочери владелицы небольшого гостевого дома, где, как оказалось, были купальни. Судя по обстановке заведение вполне тянуло на смелые четыре звезды. Цунаде даже здесь понравилось. Дочерью хозяйки заведения оказалась четырнадцатилетняя худенькая и хиленькая девочка с короткими светлыми волосами и тёмно-карими большими глазами, которые, на фоне её бледного лица, острых скул и впалых щёк, казались двумя большими бусинами. Её мать упоминала, что девочка плохо питается, жалуется на головокружение. Цунаде хватило взгляда, чтобы предположить, что с девочкой, и полноценного осмотра, чтобы удостовериться в своей догадке. Из комнаты она вышла эмоционально опустошённой. - Всё так серьёзно? - спросила женщина. Орочимару, который присутствовал при их разговоре, внимательно слушал. - Это... эта болезнь не изучена в наше время, - медленно произнесла Цунаде, тщательно подбирая слова. - В медицине даже есть целый раздел, правда, он пока не изучен. Онкология. Орочимару нахмурился. Ему было известно об этом недуге. Женщина не выказала ни страха, ни ужаса, когда услышала слова Цунаде, она явно не знала, что это за раздел такой. - У вашей дочери рак, это... злокачественная опухоль, которая представляет угрозу для жизни, если её не лечить. Она совсем маленькая, мне удастся её удалить, но для этого мне нужно оборудование в госпитале Конохи и ассистенты. Я вынуждена просить вашего разрешения отпустить вашу дочь с нами. - Что... - женщина выглядела ошарашенной, в миг её лицо объял ужас. Она не знала значения слова онкология, но все знали, что такое рак. Даже в этом времени. - Каковы шансы на успех? Это ведь неизлечимо... - Это домыслы. Всё зависит от стадии развития опухоли, у вашей дочери это всё ещё операбельно, необходимо начать лечение как можно скорее. - Мне... мне необходимо подумать, - несмело молвила женщина. - Медлить не стоит. Мы уходим завтра утром. Хозяйка гостиницы только кивнула и ушла куда-то в другую комнату. Орочимару прищурился, требовательно глядя на сокомандницу. - Она права, болезнь не изучена, ты можешь только предоставить лечение, но оно несовершенно и это только замедлит течение болезни, оттянет неизбежное. - Я готова попробовать совершить невозможное, - пожала плечами Цунаде. В конце концов, в её времени рак лечили и лечили успешно, не полностью, но лечили. Орочимару ещё с минуту сверлил Цунаде заинтересованным взглядом, будто бы мысленно проделывал увлекательную процедуру трепанации её черепа, чтобы залезть в её мысли и с удовольствием и даже азартом, свойственным любым учёным, и непременно изучить содержание. Цунаде не обратила внимание и отвернулась. Орочимару вообще умел произвести впечатление выражением одними лишь глазами. Взглядом он будто совершал крохотный надрез на душевном равновесии собеседников и проникал им под кожу так же ловко и незаметно, как ползают змеи. Скользкий и вызывающий отвращение взгляд, но у Цунаде за столько лет, сколько она знала Орочимару, уже выработался иммунитет. - Как хочешь, - сдался Орочимару. Когда владелица гостиницы попросила его о медицинской помощи медиков из страны Огня, поскольку врачи страны Земли были бессильны, он согласился, потому что выбора не было - нужно было срочно обработать рану Цунаде, пока она не потеряла слишком много крови. Переливание Орочимару не смог бы ей сделать, во-первых, нет оборудования, во-вторых, группы крови у них разные, в-третьих, провернуть это в полевых условиях было бы проблематично. Кто мог знать, у дочери хозяйки гостиницы будет рак? Впрочем, обещания нужно выполнять, пусть и таким образом. В лагерь они вернулись быстро, буквально за пару дней с поправкой на медлительность девочки. Там же в палатке командования Цунаде заявила, а не попросила, как было бы положено, о своём возвращении в Коноху. Начальство спросить с ней не стало, к тому же, военных конфликт с деревней Камня был исчерпан, дело близилось к мирным переговорам. В Конохе Цунаде первым делом ворвалась в госпиталь и принялась раздавать указания младшему медицинскому персоналу, а тем, кто не желал слушать на свою же беду, Цунаде раздавала целительные подзатыльники, и вот уже они оказывали поразительное целительное свойство, лучшим образом сказываясь на способности недалёких людей понимать начальство. - Н-но, Цунаде-сан, В-вы не главный врач... - послышался чей-то тонкий голосок из группы, котрой Цунаде раздавала указания. Они прищурилась, пытаясь найти взглядом того смертника, который осмелился ей препятствовать. Особенно в больнице, которую она собиралась изменить чуть больше чем полностью. - Вы оглохли, что ли? Вам врач отдаёт распоряжение, так какого хрена вы всё ещё здесь, стоите и ушами хлопаете? - появление Кацуми-сан ситуацию сразу же урегулировало, медперсонал забегал и принялся за работу. - Цунаде, ты вернулась, - улыбнулась женщина. Внимательный взгляд Цунаде сразу же зацепил на лице наставницы морщины в уголках глаз и глубокие синяки под глазами. Кацуми-сан долго не спала, это, скорей всего, не первая её смена без сна и далеко не вторая подряд. - Я рада. Джирайя и Орочимару с тобой? - Вернулись вместе со мной, - кивнула Цунаде. - Ты привела пациентку, - Кацуми-сан внимательно оглядела гостью из страны Земли, которая сидела в фойе и робко озиралась по сторонам, пока к ней не подошла медсестра и не увела в палату. - Кажется, это серьёзно. - Рак. - Значит, мне не кажется, - вздохнула Кацуми. - Но ведь это неизлечимо... - Нет, но при должном лечении и уходе она забудет про болезнь. - Я не вполне понимаю... - Доверьтесь мне, - перебила её Цунаде. - Каков план? - тяжело вздохнула Кацуми и сложила руки на поясе. Цунаде улыбнулась. - Текущий относительно плана лечения или далеко идущий относительно больницы? - О как! - Кацуми улыбнулась, - заинтересовала. Грядущие далеко идущие планы подождут, я думаю, а сейчас пойдём-ка в твой кабинет и обсудим план лечения девчонки. Откуда ты вообще её достала? - Не без приключений, - вздохнула Цунаде и пошла вслед за наставницей. Всю следующую неделю Цунаде практически поселилась в госпитале, просчитывая и разрабатывая план лечения. Всё здорово усложнялось отсутствием необходимого оборудования и нехваткой персонала. И если первое ещё можно было простить, поскольку оборудование в этом времени просто не изобрели ещё и не собрали, то вот второе объяснялось легко: больше половины медиков были демобилизованы, а количество раненых и больных не уменьшилось. В итоге показатель смертности вырос. В какой-то момент Цунаде поняла, что градус раздражения в ней слишком велик. Это произошло в её кабинете, где она, изучая результаты анализов и поглядывая в нужную книгу в перерывах, вдруг обнаружила на своём столе несколько карточек пациентов, о существовании которых она вообще не знала, ими должны были заниматься другие врачи. Помимо карточек на её столе обнаружились данные о результатах анализов пациентов хирургического отделения, которые вообще должны быть переданы в специальному врачу. Персонала не хватало, младшего медперсонала не хватало, медсёстры и медбратья работали чуть ли не сутками, перебиваясь по часу сна кто у кофеварки, кто прямо в ординаторской. Цунаде это выбесило. Полыхая праведным гневом, она заявилась прямо в резиденцию Хокаге, аккурат в кабинет к старейшинам, и с порога высказала им всё, что думает о ситуации с медициной в стране в целом и о них двоих в частности. - Я больше не намерена слушать тупые оправдания маленьким бюджетом. Право на медицинскую помощь базовое в нашей деревне, или, быть может, вы во всеуслышание заявите, что здоровье и жизнь шиноби, да и всех гражданских, не заложена в бюджет?! Мутные делишки, которые Данзо проворачивает у себя в подземельях, как крыса, тоже не входят в бюджетирование, но я уверена, у вашего коллеги таких проблем не возникает, что странно, не с неба же на него деньги сыплются. Короче так, мне нужно оборудование, школа и персонал, всех их нужно набрать и обучить в самое короткое время, и я займусь этим сама, но мне нужен бюджет, - в старейшин полетели бумаги со сметами. - Я всё сказала. И мне наплевать на ваши отмазки. Либо вы делайте, как я скажу, либо в следующий раз на ваш стол полетят не сметы, а внутренние органы тех, кого можно было спасти, но кого спасти не удалось по причине отсутствия врачей. Судя по шоку, отпечатавшемуся на лице Хомура, и негодованию вперемешку с раздражением на лице Кохару, речью они прониклись, но не восхитились. Кохару даже собиралась что-то сказать, судя по её лицу, что-то из разряда «да как ты смеешь, девчонка», но Цунаде даже слушать не стала, просто развернулась и с гордо поднятой головой и безупречной осанкой вышла, хлопнув дверью напоследок. - Вот же... - Цунаде сдержала себя от нецензурной брани. - Бюрократы проклятые! - очень захотелось снести стену. Цунаде стало даже немного обидно, что она не Хокаге в этом времени, будь она Пятой, вряд ли бы кто-то стал предъявлять претензию по поводу разрухи. Впрочем, припомнив, сколько идиотских бумаг ей приходилось подписывать и перебирать, она сразу же отказалась от этой затеи. В этом времени пусть Джирайя садится в кресло Хокаге и подвергается регулярным особо извращённым насильственным действиям сексуального характера через мозг каждый божий день; ну или Орочимару, он же хотел... - Ого, - послышался чей-то голос позади. - Вот это я понимаю, оригинальный способ вести переговоры. Цунаде как ведром холодной воды окатили. Она медленно, на негнущихся одеревеневших ногах, обернулась и во все глаза уставилась на того, кто давно был мёртв. В её реальности. Сотня воспоминаний мелькнули перед глазами безумным калейдоскопом. - Дан... - Вы меня знаете? Занятно, ведь я с вами, к моему сожалению, не знаком. Дан Като, - представился юноша, протянув Цунаде руку. Она смотрела на него ещё какое-то время, хлопая глазами как будто в трансе, после чего очнулась и, наконец, неуверенно ответила ему рукопожатием. - Цунаде Сенджу, - осипшим голосом представилась она и тут же прокашлялась. - Очень приятно, Цунаде-сан, - улыбнулся Дан. - Просто Цунаде, - машинально поправила она. - Хорошо, Просто Цунаде, - он смотрела на неё всё с таким же блеском, светом и надеждой, как и много лет назад. - Прогуляемся? - живой и невредимый Дан с этой его тёплой улыбкой и мягким взглядом, где полыхало желание изменить этот мир к лучшему, звал её прогуляться по резиденции. Перед глазами вдруг, как бельмо на глазу, появилась страшная картина истекающего кровью Дана с безжизненными, стеклянными глазами, устремлёнными в хмурое, чёрное и тяжёлое небо. Цунаде почувствовала, как тошнота подступает к горлу. - Позже, извини, - выдавила она и улетела по коридору в сторону ближайшего женского туалета, где её вырвало желчью, поскольку она опять не ела со вчерашнего дня. Отдышавшись, мертвенно-бледная Цунаде на ватных ногах вышла из кабинки к раковинам и умылась, нещадно плеская холодную воду в своё бледное лицо. Перед глазами взрывались фейерверки, мысли путались, в ушах стоял шум. Активировав медицинскую чакру, Цунаде успокоила шум в ушах, возвращая себе относительно-нормальное состояние. Дан был жив. Сердце отзывалось на эту информацию трепетом. Разум же ловко выцеплял из памяти моменты близости Цунаде с Орочимару, щедро добавляя к этим сценам то, что их обоих связывало в прошлой жизни. То, что Цунаде никак, даже при всём своём желании, не могла просто так взять и забыть. Цунаде совершенно не представляла, что будет делать со всем этим. Но она точно знала, что не позволит Дану умереть.