Ночные огни

Война никого не щадит. Ни мужчин, которые умирают пачками на треклятой войне, ни детей, которые остаются сиротами или вынуждены умирать на поле боя, потому что такова политика. Особенно она не щадит женщин. Куноичи умирают наравне с мужчинами на поле боя, гражданские женщины подвергаются насилию, и те и другие теряют близких на войне, и те и другие рожают новых шиноби и куноичи. Цунаде воротило от одной мысли о непотребстве, о насилии, которое совершалось над женщинами. Она никогда не сталкивалась с этим вживую, кому придёт в голову лезть к ней, к самой Сенджу Цунаде? Но вот как-то пришло. Каким-то пьяным идиотам гражданским, которые, скорее, сделать это решили на пьяную голову, а дурная голова, как известно, ногам покоя не даёт. И не только ногам. Когда она путешествовала и проигрывала раз за разом большие суммы в карты, за ней гонялись разные кредиторы по разным странам, одни такие догнали. Когда поняли, что денег у неё нет, решили взять натурой. Силой, разумеется, самой Цунаде эта идея не понравилась и им было об этом прекрасно известно, а вот о том, кто именно скрывался за милым личиком, нет. Цунаде, возмущённая такой наглостью, их не пощадила, когда переламывала им кости. Медленно и мучительно. Одну за другой. У гражданских женщин такой возможности не было. У некоторых куноичи тоже. Поэтому, когда Цунаде увидела, как обращаются с пленной куноичи Песка в лагере солдаты низкого ранга, она ощутила знакомый трепет в груди. Клокочущую ярость и гнев. Темноволосая женщина, избитая, была привязана к стулу, обмундирование снято, рубашка расстёгнута, её грудь была почти видна. Над ней возвышался один мужчина в форме шиноби Конохи. Другой стоял у входа. Цунаде и рада была бы пройти мимо очередной неприметной палатки, что стояла на отшибе лагеря, но женский не то крик, не то стон боли заставил её остановиться. - Ты тоже это слышал? - спросила она Орочимару. - Проститутку, что ли, позвали. - Проститутки умеют имитировать оргазм, так стонут не проститутки. Орочимару нахмурился и приблизился к палатке. На входе его и встретил второй офицер. - Орочимару-сан, - кивнул офицер и ощутимо расслабился, по всей видимости, надеялся, что сможет договориться. Цунаде он не видел, она стояла поодаль, скрываясь за деревом. - Вас искали в штабе, в главной палатке. - Неужели, - прошелестел голос Орочимару. Цунаде невольно вздрогнула, уж слишком похож был этот тембр голоса на тот, что она знала. Так он с ней разговаривал, когда предложил сделку. Когда они встретились после убийства Третьего. - А что это был за звук? Мне показалось, или голос был женским? - Цунаде не могла видеть его лица, но могла поклясться, что он прищурился и одарил офицера одним из своих хищных взглядов. - Просто девица с улицы. Мы ей заплатили. - О, чистосердечное. А устав ведь запрещает, или вы об этом забыли? - Так ведь война, сами понимаете. Никогда не знаешь, когда можно ласты склеить. - Это вы верно подметили. Потому что за нарушение устава полагается наказание. - Орочимару-сан, я понимаю ваше недовольство и ваше положение. Вы устали, вы только что вернулись, ни к чему тратить ваше время на таких, как мы. Мы поняли свою ошибку. Девицу спровадим. - Ну так провожайте. Я жду, - сказал он, ожидая каких-то действий от офицера. Цунаде заметила, как мужчина побледнел и прокашлялся в кулак, пытаясь собраться с мыслями. - Чего же вы медлите? Вы должны быть мне благодарны, у проституток ведь оплата почасовая, выпроводите даму сейчас, сэкономите деньги. Разве нет? Или, - Орочимару сложил руки на груди, - это не проститутка? Мужчина не ответил. Приказав ему отойти одним лишь взглядом, Орочимару скрылся в палатке. Мужчина последовал за ним, напоследок оглянувшись. Цунаде думала зайти тоже, но ей не понадобилось, её товарищ по команде вышел совсем скоро, взял её за руку и повёл в палатку. Когда Цунаде зашла, щурясь от яркого света горящей в палатке ламы, она остолбенела, увидев темноволосую куноичи Песка, привязанную к стулу наручниками, подавляющими чакру. Рубашка её была расстёгнута так, что левую грудь было видно. Цунаде присмотрелась поближе - на левой груди неизвестной ей женщины был след, как будто её сильно сжали. К утру там будет синяк. Лицо её уже было изуродовано кровоподтёками с корочкой засохшей крови. - Так вы, значит, по женской ласке соскучились, - протянул Орочимару, - только, я что-то посмотрю, ваша дама совсем неласкова с вами, иначе откуда у неё синяки на теле. Никак, по неосторожности упала-ударилась? Или это вы ей такие... сувениры оставили? А может, - продолжал рассуждать он наигранно, - это игра у вас такая? Ну знаете, если женщина неласкова и ей неприятны ваши прикосновения, вы её бьёте. Так вот вам Цунаде, как по мне, намного красивей вашей спутницы. Нет желания с ней поиграть? - мужчины молчали. - А у неё, я уверен, желание есть. Судя по её напряжённому лицу и пылающему гневом взгляду. И раз её желание, играть будете по её правилам. Она нацепит на вас эти наручники, хотя, я уверен, чтобы справиться с вами обоими, они ей не понадобятся, а после вы с ней поиграете. В анатомию. Цунаде объяснит и на практике покажет, как называется каждая кость в человеческом организме и каждый орган, попутно доставая оный из ваших тел. Как вам условия? - Она сама напросилась, - сказал тот офицер, который стоял около привязанной к стулу куноичи Песка. - Она убила мою сестру. Орочимару-сан, Цунаде-сан, она это заслужила. Вы думаете, шиноби Песка не делают отвратительных вещей с женщинами из нашей страны? Или с женщинами из Дождя? Они с нами воюют, она это заслужила. - Правда? - осипшим голосом спросила Цунаде. Взгляд её метал молнии. - Заслужила? Тем, что родилась женщиной, ведь к мужчинам, я уверена, вы таких претензий не предъявляете. Ну допустим, заслужила. Скольких она лично изнасиловала? Ни одной, - Цунаде медленно подошла к ней. - Что-то мне подсказывает, что ни одной. А скольких изнасиловали и убили её товарищи? Я сказать не могу, но уверена, что подобные инциденты бывали. Так почему вы не привязываете к стулу тех мужчин и не насилуете их? Почему страдает эта женщина? Нет, не говорите, это был риторический вопрос, - прервала она открывшего было рот офицера. - Она страдает, потому что выместить на женщине, которая даже не может вам ответить из-за этих наручников, своё горе, недовольство и похоть, которую вы не можете сдерживать, подобно животному, куда проще, чем пойти и найти тех мужчин-насильников и убить их. Но вот незадача, - Цунаде зашла за спину женщине и кунаем в один присест разрезала верёвки. На жертве остались только наручники, сдерживающие чакру. - Шиноби Конохи, оказывается, ничем не лучше шиноби Песка. Они тоже насилуют и убивают. И что же, исходя из вашей логики, господа, чтобы всё было по справедливости, - Цунаде усмехнулась на этом слове, - за деяния наших товарищей шиноби Песка должны изнасиловать куноичи Конохи? Ну так она перед вами. Но вот беда, шиноби Песка здесь нет, не считая эту даму, но она-то меня изнасиловать не сможет. Так что, может, как выразился мой коллега, вы поиграете со мной? - Цунаде одним движением руки скинула женщину со стула на пол. Та отползла в сторону и принялась поправлять одежду руками, закованными в браслеты-ограничители. Офицеры стояли молча с белыми как мел лицами, в ожидании своей участи. Цунаде уселась на освободившийся стул. - Бабу вам захотелось, а? - она презрительно усмехнулась и развела ноги в стороны, благо, на ней были штаны. - Так вот она, перед вами сидит. Хотите меня трахнуть? Что же вы стоите, давайте продолжим веселье. Или что, с женщиной в той же форме, что надета на вас, это уже не так интересно? Или дело в том, что я не привязана к стулу и не сопротивляюсь, а мои руки не скованы ограничителями чакры? - Цунаде смотрела на них пристально, выжигая в каждом из них, поочерёдно, дыру. - Как, оказывается, всё просто, - горько усмехнулась она и запрокинула ногу на ногу. - Будь вам так нужна женская компания, вы бы нашли проститутку или дуру, которой можно навешать лапши на уши про великую любовь и завлечь формой. Но это же надо приложить усилия. И потом, не так оно и весело, когда женщина не сопротивляется, а? Вам не женская ласка была нужна и не женщина вовсе. - Цунаде поднялась со стула. - Вам было нужно выместить на ком-то свою ярость, почувствовать свою значимость, унизив при этом какую-нибудь женщину. Ублюдки. О вашем поведении будет доложено в штаб. А она, - Цунаде рывком подняла неизвестную ей куноичи на ноги, - пойдёт со мной. Пленных, насколько я знаю, мы не берём, но раз ей так посчастливилось, отведу её на допрос. - Вы либо сами в штаб пойдёте с поличным, либо мы доложим, - прокомментировал ситуацию Орочимару. - За явку с поличным наказание не будет таким суровым. Цунаде шла быстро, очень уж ей хотелось кому-нибудь переломать парочку костей, желательно тем двум индивидуумам, которые плелись за Орочимару, но она сдерживалась. Куноичи Песка не поспевала за Цунаде, поэтому время от времени срывалась на бег. - Они хоть сообщили о тебе в штат, не знаешь? - хмуро спросила Цунаде, не глядя на женщину рядом с ней. - Я не знаю. Моего мужа убил один из ваших, Белый Клык Конохи. Меня он ранил, но я ушла. - Сакумо? - Цунаде остановилась, удивлённо моргнув. Не сходится. Сакура говорила ей, что бабка Чиё была озлоблена на Какаши Хатаке и даже попыталась убить его, ошибочно приняв за отца, Сакумо Хатаке, который убил родителей её внука, Сасори. Но.. этого просто не могло быть, эта женщина должна быть мертва, если она действительно мать Сасори. Или Сакумо её пощадил. - Ты не ушла, он тебя отпустил. Почему он это сделал? - Не знаю, я об этом не думала, - нервно отозвалась женщина. - Что было потом? - Потом на меня напала женщина в вашей форме и я убила её. Я думала, она хочет убить меня, и она, должно быть, правда хотела. Я просто сделала то, что должна, это ведь закон войны. Либо ты убьёшь, либо тебя. А я не могу... мне нельзя, меня дома... ждут. Потом я отключилась. А очнулась уже в той палатке. - Как тебя зовут? - Вита[1]. Вита но Акасуна. - Иностранное имя, - моргнула Цунаде. - Кажется, это значит «жизнь»? - Знаете латынь? - удивилась женщина. - Немного. Это мёртвый язык, один из тех, на котором когда-то говорил целый народ. Также это язык медицины. Постепенно народ разбрёлся по свету в ходе великого переселения народов, и та его часть, что осталась, ассимилировала с местным населением, смешение их культуры и есть Роуран[2], насколько я знаю. Потом цивилизация исчезла, а те, кто выжил, продолжили жить, так родилась новая культура на обломках старой и новый язык. Ваш язык. Вы ведь оттуда. - Всё не совсем так, как вы сказали, но в общем да. - Почему вы покинули Роуран? Загадочный город-государство с совершенно иной культурой и языком, наш язык для вас ведь не родной. - На самом деле Роуран очень изменился за столько веков, в последнее время ваш язык стал нам как родной, на нём нас учат говорить с детства. А ушла я... не знаю, мне стало там скучно. Город посреди пустыни, ограниченная культура, ограниченный круг общения. - А Суна прям курорт, - прокомментировала Цунаде, не сдерживая иронических ноток в голосе. - Вам сложно это понять, потому что вы никогда там не жили. Цунаде промолчала. Штаба они достигли, когда светало. В главной палатке шатрового типа стояла гробовая тишина, когда они вошли. Цунаде сразу же ощутила на себе этот липкий взгляд Данзо. - А где Джирайя? - спросил он. - Остался улаживать кое-какие... проблемы, - уклончиво ответил Орочимару. - В приказе ясно было сказано, что явиться сюда должна Цунаде, она здесь. - А это кто? Кого вы сюда притащили? - от взгляда Данзо куноичи Песка поёжилась и опустила глаза. - Ну, - Цунаде обернулась в сторону двух притихших офицеров. - Есть, что сказать? - она не дождалась ответа. - Что ж, тогда скажу я, - вздохнула Цунаде. - Это жертва нашей распущенной армии. Они взяли её в плен, не смотря на то, что пленных мы не берём, и, вместо того, чтобы доставить её на допрос, они решили её изнасиловать. Так сказать, отомстить солдатам Песка за их надругательства над нашими женщинами. Мне, правда, до сих пор неясно, почему насиловать в таком случае опять нужно каких-то несчастных женщин вместо того, чтобы насиловать тех самых насильников. - Факт преступления подтверждён? - холодно осведомился Данзо. - Да не тронули мы её, Данзо-сама! - попытался оправдаться один из офицеров. - Они её избили и облапали, а это унижение. Они пытались это сделать и они бы совершили над ней насилие, если бы мы не вмешались, - заявила Цунаде. - Значит, изнасилования, по факту, не было. А раз преступление не было совершено, то и виновных наказывать нет смысла, - рассудил он. - Вы двое свободны, - кивнул он двоим офицерам. Они незамедлительно покинули палатку. - Вы что, издеваетесь?! - воскликнула Цунаде в приступе ярости. - Нет тела - нет дела, так у нас теперь дела ведутся?! А если бы они решили изнасиловать кого-то из нашей армии, какая разница, кого, да хоть меня, я уверена, им плевать на цвет формы, главное, почувствовать своё превосходство и унизить женщину, вам бы тоже было наплевать? Подобное недопустимо, это разлагает моральный дух армии! - Достаточно, Принцесса Цунаде, - обрубил её Данзо ледяным тоном. - Ты не возглавляешь армию. Это не тебе решать. К тому же, напомню, что идёт война и мы не в том положении, чтобы размениваться жизнями солдат. Они ничего ей не сделали, уверен, она простит им... излишнее внимание, за которое я назначу им три ночных дежурства подряд, на этом всё. Армия, пока что, мне подчиняется. - Ах, значит, вам? Да в гробу я видала такую армию под вашим командованием, если куноичи, и не важно, кто они по происхождению, не могут чувствовать себя в безопасности среди своих же! - горячо выпалила Цунаде, высказывая всё, что скопилось у неё в душе за две жизни. - Цунаде, - одёрнул её Орочимару, ухватив за правое предплечье. - Пусти! - резко заявила она. - Я не собираюсь подчиняться приказам женоненавистника и маразматика! - Придержи язык, Принцесса Цунаде, - велел ей Данзо. - Или что? - вызывающе спросила она, в упор глядя на Данзо. - Что вы мне сделаете? Отправите под трибунал? У нас же идёт война, мы не в том положении, чтобы разбрасываться жизнями солдат, или я ошибаюсь? О, а может, ваши слова относятся только к мужчинам? Потому что, когда дело доходит до жизней женщин, вам становится наплевать, даже если это моя жизнь, жизнь известного ирьёнина? - Ну что же мы, совсем звери, что ли, отправлять такого талантливого ирьёнина под трибунал? Чрезмерная эмоциональность в природе женщин, а война усугубила этот факт, вызвав у вас истерику, дражайшая Принцесса Цунаде. - Клоун, - усмехнулась Цунаде. - Цунаде! - шикнул на неё Орочимару. - Думай, что и кому говоришь. - К счастью, у меня есть один сценарий, как ты можешь послужить на благо своей стране. Я всё пытаюсь договориться с Ханзо о союзе и всё он мне отказывает. - Даже странно, для совсем неэмоционального мужчины, правда? - иронизировала Цунаде. - Про вас я вообще молчу. Как же так, великий Данзо, сдержанный и неистеричный мужчина, не сумел подобрать нужных слов, чтобы его уговорить. Зато Ваша сдержанность и холодный рационализм, присущий мужчинам, развязали войну, очень радикальное и эмоциональное решение международного политического кризиса. Вот незадача. Как же ж так получилось, а вы точно не женщина? Вы уверены? - Цунаде, перестань! - Орочимару встряхнул её и дёрнул на себя, крепко сжимая обе её руки за правое предплечье и левое плечо так, что она оказалась крепко прижата спиной к его груди. - О, я нашёл способ уговорить господина Ханзо с нами сотрудничать. И вы будете рады это услышать, Принцесса Цунаде, потому что это связано с вами. Ханзо поставил условие. Он согласен вступить в союз с Конохой, не только на период войны, но и на длительный неопределённый срок. Но с одним условием. Такого рода договоры, обычно, согласуются посредством брачного договора, - начал Данзо. Орочимару и Цунаде замерли в напряжении и нетерпении услышать вердикт. - Но у нашего Хокаге нет дочерей, одни сыновья, а у господина Ханзо, вот беда, нет дочерей. Зато он сам не женат, а у нашего достопочтенного основателя и самого первого Хокаге есть внучка. Наследница клана Сенджу, талантливый ирьёнин, которая выстояла против Ханзо, Принцесса Цунаде. Мне нужно отправить ответ в Амегакуре уже сегодня, но я уверен, ты сочтёшь за честь выйти замуж за главу Амегакуре, чтобы примирить наши страны. Возражения? - Я не выйду за него, - решительно покачала головой Цунаде. - И не надейся. Ты не избавишься от меня. Думаешь, я не понимаю, что этот фарс не более чем попытка отослать меня, потому что управлять Наваки в лице главы клана Сенджу тебе будет многим проще?! - Хорошо, что вы упомянули своего брата, Принцесса Цунаде. Он будет гордиться вами и вашим решением. - Если у вас проблемы со слухом, Данзо-сама, - выплюнула Цунаде его имя, - я бы на вашем месте усомнилась в собственной компетенции командовать армией. - Вы, конечно, уведомили Третьего о своих решениях, Данзо-сама? - Орочимару прищурился. - Уверен, Сарутоби не будет возражать, что его ученица приняла такую честь, как брак с влиятельным человеком, главой Амегакуре. - Вы ему не сказали, - протянул Орочимару, - вы серьёзно рассчитываете провернуть это дело? Подобные браки могут и должны заключаться лишь с позволения Хокаге. Напомню, если вы ещё не забыли, вы не Хокаге, Данзо-сама. - Я, безусловно, осведомлён о Ваших связях в молодости, о чём рассказал господину Ханзо. Но его совершенно не обеспокоили те старые слухи, напротив, он сказал, что опытная жена в лице Принцессы Цунаде нравится ему даже больше наивной девицы. Вы должны быть благодарны, судьба подарила вам супруга, лояльного к вашим, непозволительным для принцессы одного из кланов основателей, похождениям до брака, Принцесса Цунаде. Что же вы не радуетесь? - Можешь отправить ублюдку Ханзо какой угодно ответ, я не выйду за него и при первой возможности сделаю всё, чтобы его прикончить. - Я так понимаю, это все возражения? Потому что более конструктивных аргументов, кроме «я не хочу», я не услышал. - Хокаге не позволит, как только узнает, - прокомментировал Орочимару. - Зная сенсея, ему очень не понравится, что вы взяли на себя часть его обязательств без его ведома и так же, не посвящая его в детали, решили продать его ученицу Ханзо. - Это я понял, что-то ещё? - спросил Данзо. Цунаде прищурилась. Врезать бы этому идиоту хорошенько, но она не в том положении. - Почему не кто-то из Учих или Хьюга? - поинтересовалась она. - Секрет клановых техник? А как же мой клан? Как же мокутон? - Что-то я не припомню за вами таких уникальных способностей, Принцесса Цунаде. Да и за кем-то из ныне живущих членов клана Сенджу. Что до вашего количества чакры и её филигранного контроля, думаю, мы как-нибудь переживём эту утрату. К тому же, ваш клан возглавит ваш брат. Я повторю свой вопрос, что-то ещё? - Вы сказали, из ныне живущих, - процитировала Цунаде, - вы не можете знать наверняка, что нет никого, кто владел стихией дерева. По той же причине вам придётся оставить меня в Конохе, потому что я не могу выйти за Ханзо. - Говорите яснее, Принцесса Цунаде. Даже если и есть кто-то из вашего клана, кто владел бы стихией дерева, что, безусловно, прекрасно, к вам лично это не имеет никакого отношения, следовательно, не вижу причины, чтобы препятствовать данному политическому союзу, вы станете женой Ханзо и примите это с честью, поскольку... - Я ношу ребёнка Орочимару, - выдохнула Цунаде. Судя по тому, как напряглись ладони товарища по команде на её руках, он там знатно охренел от ситуации. Цунаде не могла видеть, на её счастье она стояла к нему спиной. В палатке воцарилась тишина, тени в углах застыли. - Что? - переспросил Данзо спустя тревожные несколько секунд молчания. - Вы не ослышались. Я беременна от Орочимару. - Принцесса Цунаде, это не смешная шутка. - Это вообще не шутка, Данзо-сама. Вы считаете, таким можно шутить? - Это правда? - суровый глаза Данзо обратились куда-то в сторону, сквозь Цунаде. Она поняла, что он сверлит взглядом Орочимару. - Боюсь, что да, - медленно подтвердил Орочимару. - У нас был... незащищённый половой акт некоторое время назад. - Вы выглядите поражённым. Вы не знали? - Она не сказала мне. По всей видимости, посчитала не нужным меня беспокоить, да, Цунаде, - прошипел Орочимару. - Верно. - Не знаю, правильно ли вы сделали, когда пошли в шиноби, но хорошо, что вы не выбрали театр. Вы оба были бы бездарными актёрами. Впрочем, я не могу оставить это без внимания. Пойдёмте в медицинский лагерь. Все вместе. Там и проверим. Уверен, Мицуми-сан будет рада нам помочь, и я нисколько не сомневаюсь в её компетенции. Только прежде, чем мы туда пойдём, не поделитесь ли вы, Принцесса Цунаде, с будущим отцом вашего ребёнка, какой у вас срок? Я думаю, ему будет интересно это услышать. - Семь-восемь недель, - молвила Цунаде, дёрнув плечом. Орочимару отстранился. - Что ж, если это действительно так, я вас поздравлю. И, разумеется, ни о каком союзе с Ханзо с вашей стороны речи быть не может. Но для этого мне нужно подтверждение независимого врача. Пойдёмте к госпоже Мицуми. - А эту даму на допрос, - махнул рукой Данзо в сторону притихшей куноичи Песка. Двое из АНБУ немедленно увели её. Орочимару смерил Цунаде тяжёлым взглядом прежде, чем покинуть палатку. Она последовала за всеми остальными. На подходе к медицинскому лагерю моросящий дождь усилился, превратившись в ливень. Небо затянуло тяжёлыми тучами, пробивающиеся лучи рассветного солнца было почти не видно. Мицуми Теа вертелась между раненными и документами как белка в колесе, судя по её растрёпанному виду и уставшему осунувшемуся лицу, она не спала уже несколько суток подряд. На появление Данзо она отреагировала чуть запоздало. Отложив документы, она подняла взгляд на своих гостей и обомлела, после чего выпрямилась по стойке и поприветствовала советника Хокаге как положено. - Мы к вам по делу, госпожа Мицуми, - заявил Данзо. - Наконец, к нам возвратилась Принцесса Цунаде и Орочимару, и он сразу же уведомил меня, что его товарищу по команде нездоровится последнее время. Да и выглядит она плохо. Проверьте пожалуйста, что с ней. - Разумеется, Данзо-сама, возьму кровь на анализ, - Теа жестом пригласила Цунаде к столу, делая вид, что не знает её. Эта просьба была видна в глазах Цунаде. - Но, не сочтите за грубость, мне кажется, профессионализма госпожи Цунаде более, чем достаточно, чтобы поставить себе диагноз. - Безусловно, - согласился Данзо, - однако мне бы хотелось услышать это от вас. Мы же не можем потерять такого выдающего медика в разгар войны. - Потерять? - Теа обратила взгляд к Цунаде, та, судя по её глазам, пыталась ей что-то сказать. - Всё так серьёзно? - Данзо-сама преувеличивает, я совершенно здорова, это обычное недомогание, я просто отравилась, - отмахнулась Цунаде. Теа посмотрела на коллегу лишнюю секунду и согласно моргнула. - Нужно быть осторожней, - сказала она, - сейчас узнаем, что с вами, - она достала жгут и шприц. Кровь берётся натощак. - Я ничего не ела и не пила. - Хорошо. Цунаде послушно закатала рукав и дождалась, пока Теа всё сделает. - Это займёт какое-то время, а пока опишите мне ваши симптомы? Отравились, говорите? Слабость, тошнота, что-то из этого? - Цунаде моргнула и едва заметно кивнула, для тех, кто стоял позади неё, этот жест остался незамеченным. - Мицуми-сан, - раздался голос Данзо, - вы же врач. Вы нам и скажите. - Конечно, но одного анализа крови может быть недостаточно, - оповестила его Теа, и подошла к аппаратуре, которую она использовала, чтобы быстро получить результаты анализов крови. - Это займёт время, - сказала она, присаживаясь за рабочий стол. - Мы подождём, - прокомментировал Данзо. Цунаде осталась сидеть, сжав руку в локте. - Через час, самое больше через два, всё будет готово, - оповестила всех Теа, приступая за работу. - А пока можете подождать либо здесь, либо в другой палатке. - Там дождь. Мы подождём здесь, - Данзо наблюдал за всем своим единственным глазом очень внимательно, это нервировало и Цунаде, и Теа. - Я сделаю так же ОАК, общий анализ крови, - пояснила она для тех, кто не понял, - это займёт пять-десять минут. - Можно мне прилечь, мне что-то нехорошо, - подала голос Цунаде, прикрыв глаза. - Конечно, кушетка в вашем распоряжении, - Теа махнула рукой в сторону пустующей кушетки. Цунаде поднялась на ноги и пошатнулась, но на ногах устояла, крепко вцепившись в столешницу. На стул она опустилась медленно и осторожно, потирая виски. - Опять кружится голова? - уточнил Орочимару. - Сейчас всё пройдёт, не обращай внимания, - тихим голосом ответила она, продолжая массировать виски. Цунаде облокотилась на столешницу локтями, продолжая поступательными движениями массировать виски. И пусть Данзо после этого шоу скажет, что из неё и Орочимару плохие актёры. Да после такого им можно напрямую идти в театр без всякой подготовки! - Ну вот, всё готово, - оповестила их Теа, - общий анализ крови показал пониженный уровень гемоглобина в крови и повышенный уровень СОЭ. Это свёртываемость крови. Диапазон заболеваний при таких показателях может быть велик. Нужно дождаться результатов биохимии и провести несколько тестов. Вот так сразу сказать нельзя, хотя у меня есть предположения, судя по вашему состоянию, Цунаде-сан. - Озвучьте, раз есть, - велел Данзо. - Стресс, травма, аллергия, воспаление, беременность. - А точнее? - Точнее нужно ждать биохимию и делать тесты, - ответила Цунаде заместо подруги. - И как ещё можно определить её беременность? - продолжал допытываться Данзо. - Тест на ХГЧ сделать в лаборатории или УЗИ, - пожала плечами Теа. - Либо я могу осмотреть её с помощью мистической руки. А что, Цунаде-сан беременна? - Теа сделала такие удивлённые глаза, Цунаде про себя даже похлопала. Если с карьерой шиноби не сложится, можно податься в театр и Теа с собой забрать. - Поторопитесь, - поторопил их Данзо. - Вы же можете определить срок? - А что, Цунаде-сан срок не знает? - уточнила Теа, помогая Цунаде перебраться на кушетку. Там она помогла ей лечь. - Знает, я хочу услышать это от вас. Чтобы быть полностью уверенным. - Ну что ж, - Теа обратила свой взгляд, в котором плескалось волнение, на Цунаде. Жестами и знаками донести до неё, что надо было сказать Данзо, у Цунаде отлично получилось, но как быть со сроком? - Ты такая бледная, Теа, всё работаешь, - произнесла Цунаде. - Да, вся в работе, но справляюсь, - Теа активировала медицинскую чакру. - Расслабьтесь, пожалуйста, Цунаде-сан. Вам нельзя сейчас волноваться. - Я не могу не волноваться. У нас разгар войны, а мне что теперь делать? Меня не может не беспокоить моё будущее. - Цунаде, врач попросил тебя замолчать, - обратился к ней Данзо. - Так что, Мицуми-сан? Какой у неё срок? - Около восьми недель, точно сказать могу, если сделать УЗИ, - вздохнула Теа, поднимаясь. - Данзо-сама, ей теперь нужно следить за собой, ей нельзя участвовать в боевых действиях, только если в госпитале работать. - Конечно, - лицо Данзо помрачнело. - Отдыхай, Принцесса Цунаде, и прими мои поздравления, - Цунаде еле сдержалась, чтобы не закатить глаза, его поздравления были такими же настоящими, как её беременность. - Мои поздравления, Орочимару, - Данзо обернулся к нему. - С нетерпением буду ждать приглашения на вашу свадьбу. Тебе ведь хватит чести понести ответственность за то, что ты сделал с наследницей клана Сенджу? - Хватит, - сдержано ответил Орочимару. Данзо покинул палатку, как и сопровождающие его бойцы АНБУ. Орочимару медленно повернулся к Цунаде и так же неспешно подошёл к ней. - Так ты беременна или нет? - спросил он спустя несколько минут, по его ощущениям их никто не мог подслушать. - Нет, - вздохнула Теа тихо, что её едва было слышно. - Хвала Ками-сама, я умею понимать намёки. В смысле, уровень гемоглобина действительно понижен, но свёртываемость крови в норме. Уровень гемоглобина, скорее всего, из-за стресса и большой нагрузки, но беременности точно нет. - А как ты узнала про срок? - уточнил Орочимару. - Данзо спросил, чтобы поймать Цунаде на лжи. Она назвала семь-восемь недель. - Цунаде сказала про будущее. Будущее. Мою племянницу зовут Мирай[3], ей восемь лет. Цунаде об этом знала. - Значит, ты не беременна, - резюмировал Орочимару. В следующую секунду он схватил её за руку. - Спасибо, что втянула меня в это дерьмо, Цунаде. Ты это всё заварила, тебе и расхлёбывать. Не имею понятия, как ты будешь ему объяснять отсутствие живота, да и мне плевать, твои проблемы. - Это наши общие проблемы теперь! - шикнула Цунаде. - Твоими стараниями. Почему это я должен участвовать в этом спектакле и прикрывать тебя? Ещё и жениться на тебе, - он был возмущён. - Ну извини, а что мне оставалось делать, выйти за Ханзо?! Да сейчас! - Тебе надо было просто промолчать, а не лезть на рожон, как ты это обычно делаешь! - Да он бы всё равно заявил про Ханзо, или ты думаешь, стоило мне притвориться послушной овечкой, и он бы об этом не сказал?! Да он спит и видит, как бы избавиться от меня, сделать главой нашего клана Наваки, чтобы можно было им манипулировать, потому что в делах клана он мало что понимает. Я не послушная овечка и не собираюсь плясать под его дудку! - Я скажу тебе, кто ты. Ты истеричка. Невоспитанная, несдержанная, избалованная истеричка, - прошипел Орочимару. Обстановка накалилась до предела. В следующую секунду ему прилетела пощёчина, благо он успел перехватить руку Цунаде. - Может, вы заткнётесь?! - шикнула на них Теа, - я только что спасла ваши задницы, подтвердив вашу версию, хотите, чтобы все в округе об этом узнали?! Тоже мне нашли проблему, скажете через пару недель, что у неё выкидыш случился, подтверждение я напишу, и разбежитесь. Жениться после такого необязательно. Ну или в конце концов всегда можно развестись. - Эй, а чем это тебя не устраивает перспектива брака со мной? Я могу многое тебе дать, например, влияние своего клана, - Цунаде сложила руки на груди и нахмурилась. - И нервный срыв впридачу, спасибо, обойдусь, - едко прокомментировал её предложение Орочимару. - Можно подумать, ты такой идеальный. - Да ты просто хочешь повесить на меня свои обязанности как главы клана. - А что ты так отнекиваешься от меня? Между прочим, как честный мужчина, ты теперь обязан на мне жениться, ты лишил меня девственности! - Цунаде не знала, зачем она это сказала. Надо просто было что-то сказать, чтобы этот змей особо не обольщался, что победил в их словесной баталии. Вот она и сказала. Ей уже столько лет на самом деле, а держать язык за зубами, когда надо, она так и не научилась. Да и значение этой самой девственности, на самом-то деле, сильно преувеличено... Орочимару, ожидаемо, чуть не задохнулся от негодования, которое отпечаталось на его лице. Теа открыла рот от удивления да так и стояла. - Ничего себе претензия, да ты сама на меня набросилась. Солгала, что у тебя опыт был. - Ну, судя по слухам, опять же с вами, Орочимару-сан, - вклинилась Теа. - А то ты бы остановился. И между прочим, это мне надо переживать. Тебя, если мы заключим этот брак, будут ожидать влияние и власть, а что останется мне? По статистике свыше 90% замужних куноичи становятся домохозяйками. Так что не надо строить из себя жертву. - Цунаде, да мне плевать, чем ты хочешь заниматься по жизни, меня только в это не впутывай. Мы с тобой, по закону, друг другу никто, а я уже успел вляпаться в различные проблемы из-за тебя. - Чудесно! - Цунаде выскочила из палатки, одарив его напоследок гневным взглядом. - Прекрасно, - иронизировал Орочимару. - Какого хрена вы оба творите?! - возмутилась Теа. - Если вы не забыли, Орочимару-сан, то Данзо-сама считает её беременной, а вы собираетесь её вот так просто отпустить? У Цунаде горячая голова, она же глупостей понаделает! - Она взрослый человек и шиноби в придачу, кроме того, она ирьёнин, и что она делает, когда она это делает, и как, отныне больше не моя забота, Теа-сан, - прокомментировал Орочимару и покинул палатку. С головой у Цунаде было всё отлично, вопреки мнениям многих, кто её знал, а потому она не спешила покидать лагерь, чтобы не лишаться своего прикрытия. Нацепив один из медицинских халатов, Цунаде направилась в одну из главных палаток, ознакомилась с делами всех пострадавших, и принялась помогать. К вечеру до неё дошло печальное известие, группа, в которой был Дан Като, оказалась под ударом, нужны были врачи и подмога. Каждая минута была на счету, а потому Цунаде решила не тратить такое драгоценное время на обдумывание своих действий. Покидать лагерь было неправильно, в конце концов, ей это запрещено; подставляться было неправильно, иначе бы правда обязательно всплыла; Дану угрожала опасность, и оставлять это так, как в прошлый раз, Цунаде не собиралась. Потому она наплевала на указ Данзо, на свой фальшивый диагноз, и двинулась вперёд, на помощь отряду Дана, вместе с небольшим отрядом, сколоченным из ближайших свободных боевых шиноби и медиков. Теа осталась в лагере, скорее всего, в неведении. Её смена закончилась, она, вероятно, решила прилечь отдохнуть на пару часов - немудрено, с такими-то синяками под глазами - иначе она бы непременно выскочила останавливать Цунаде. Но Теа спала, а никто другой, кроме Данзо, новостей о фальшивой беременности Цунаде не знал. Её группа выдвинулась незамедлительно и совсем скоро они прибыли на место. Цунаде тут же отправила медиков помогать раненым. Дана среди них не было, он держал оборону. На их отряд было совершено нападение шиноби Песка. Цунаде вступила в бой, помогая товарищам. Она должна была сконцентрироваться на поединке, но она была так измотана и, к тому же, напугана за жизнь Дана, что не сумела отреагировать на действия противника подобающим образом. Когда прогремел взрыв, единственное, что она сумела сделать инстинктивно и быстро, это оттолкнуть Дана со всей силы в сторону и самой уйти от взрыва. У неё получилось с переменным успехом, потому что вылетевшее из-за дыма оружие она не могла предвидеть. Всё, что смогла сделать Цунаде, это заслонить Дана собой. На землю они повалились вместе. Дан приподнялся, поддерживая Цунаде, и чуть было не задохнулся от ужаса, когда увидел её раны на животе. Это было серьёзное кровотечение. - Что ты наделала, Цунаде, зачем? - шептал он. - Врача сюда! - крикнул он, пока их товарищи отбивались от шиноби Песка. Им это удалось, вражеские солдаты отступили. Цунаде слышала лязг оружия, крики людей, команды их капитанов как будто бы из-под воды. Кажется, у неё лопнула барабанная перепонка в одном ухе. Дрожащей рукой она накрыла свой живот в попытке вытащить оружие, но стоило ей дёрнуть за край лезвия, которое прочно вошло в её тело, мощный разряд боли прошиб всё её тело. Она закашлялась и запоздало поняла, что это не слюна, а кровь наполняет её рот. Орочимару был прав. Вернувшись с того света, она находила извращённое удовольствие в балансировании между жизнью и смертью. Острые ощущения. Почти, как отношения с Орочимару. Сложные, непонятные, опасные. Над головой Цунаде раскинулись деревья, чьи изломанные ветки она едва различала в ночной темноте, и бескрайнее небо. Мрачное, чёрное, холодное. Погода не улучшилась, дождь лил с самого утра. Поднялся ветер. Цунаде вдруг ощутила холод. Это показалось ей странным, ведь она была тепло одета. Запоздало она поняла, что этот холод другой природы. Это было дыхание смерти. Холод могильных плит из гранита, которые украшают могилы людей на кладбище Конохи. Ей совсем не хотелось, чтобы вместо неё на свете остался камень с её именем. Только что толку? Есть она или нет, она спасла всех, кого хотела. Джирайя справится сам. Орочимару в ней никогда не нуждался. Сенсей... тоже справится, как-нибудь. Сакура... Кто обучит Сакуру, если не она? Путаясь в своих собственных мыслях, Цунаде активировала медицинскую чакру и снова попыталась достать оружие из своего тела. Дан что-то говорил, она не слышала его. Перед глазами всё плыло. Кто-то склонился над ней. Цунаде прищурилась, пытаясь рассмотреть лицо, но лица не было. Это была тень. Она стояла чуть поодаль Дана, рядом с ней, и будто бы смотрела на неё, хотя глаз у тени не было. Цунаде думала, шинигами выглядит по-другому. Стало совсем холодно. Цунаде знала, что если прикроет глаза, то не сможет их открыть снова. Не найдёт в себе ни сил, ни желания. Но она была не готова умереть. Не сегодня. С зарождением этой мысли в её голове тень рассеялась. Цунаде активировала печать бьякуго и вытащила оружие из своего тела с булькающим звуком. Обычный шиноби истёк бы кровью от таких повреждений, но только не она. Печать бьякуго исцелила Цунаде в один момент, серьёзнейшие раны, которые пытался вылечить какой-то ирьёнин из её отряда, в мгновение ока затянулись, не оставив даже шрамов. Цунаде моргнула и поднялась, убирая испачканные в крови и грязи волосы с лица. - К-как ты это сделала, Цунаде? - опешил Дан. - Цунаде-сама, это было невероятно! - ни то вдохновлённым ни то шокированным тоном выдохнул ирьёнин, который её лечил. - Что это ещё за тон? Не дождётесь моей кончины, мне ещё рано, - усмехнулась она, отряхивая свои штаны. - Остались ещё раненые, которым нужна твоя помощь? - Нет, госпожа. Всех вылечили. Остались только те, кому... нельзя помочь. - Как много? - Семь человек. Цунаде кивнула и распорядилась забрать их в штаб. Она уже понадеялась, что никто не узнает о её непосредственном участии в этой маленькой вылазке, но появление Орочимару в её палатке доказывало обратное. Он молчал и пристально смотрел на неё, пытался либо найти ранение, либо намеревался сделать его самостоятельно, и вот примеривался. - Меня пациенты ждут, если у тебя всё хорошо, будь добр, выйди и не мешай, - прервала его молчание Цунаде, опуская взгляд в документы. Так было проще, чем смотреть на него. - Ками-сама, - сказал Орочимару натянутым как струна тоном голоса, - если судьба подарит мне детей от этой женщины, пусть они унаследуют мой мозг. Можно и от неё, но пусть, в таком случае, умение включать этот мозг передастся от меня. - Я не могла туда не пойти, - холодно отозвалась Цунаде в свою защиту. - Я должна была им помочь. - Помогла? - едко осведомился Орочимару. - Ты почти умерла. - Кто тебе рассказал? Это сильно преувеличено. У меня не было шанса умереть из-за печати, так что.... - А знаешь, я передумал, - оповестил её Орочимару обманчиво спокойным тоном голоса. Цунаде моргнула от удивления и подняла на него непонимающий взгляд. - Я женюсь на тебе, как только мы вернёмся в Коноху, а после этого дома запру, чтоб больше не было ни соблазна ни возможности совершать глупости и испытывать судьбу. Цунаде даже рот открыла от удивления. Потом закрыла. Потом справилась со своими чувствами и поднялась, хлопнув по столу. - Ты же сам сказал, тебе плевать на то, что я делаю. Я тебя не втягивала. - Ты могла умереть. Ты почти умерла, - вкрадчиво произнёс он, приблизившись к её столу. - Данзо всё ещё думает, что ты беременна, сегодня он спросил меня, не будет ли лучшим решением сослать Цунаде в Коноху, чтобы не подвергать её лишнему риску, - он опёрся руками о её стол, - а Цунаде наплевала на собственное враньё и ринулась в самое пекло сражения, подставив себя под удар. Внимание, вопрос. Как скоро об этом узнает Данзо? И что он сделает с нами обоими, когда до него дойдёт, что ты не беременна? - Там был Дан. - Кто это? - В другой реальности... - Цунаде запнулась, понизив голос до шёпота. - Той, о которой я тебе рассказывала. Там тоже был Дан. Он погиб на войне, а я... я не смогла ему помочь. Он... он был так ужасно ранен, - голос Цунаде предательски дрогнул. Она отвернулась. - Я не могла его бросить, поэтому... - Как трогательно, - хмыкнул Орочимару. - Я сейчас расплачусь. - Уйди. Если ты здесь, чтобы читать мне нотации и иронизировать, лучше уйди. В том мире я была совсем неопытной и слабой. Сначала у меня на глазах умер мой брат. Помнишь, я просила тебя не брать с собой на задание?! Я тогда подставилась под удар, его спасая. В том, другом мире, я ничего об этом не знала. Пока ты не передал мне ожерелье моего деда, которое я подарила брату. И его... тело, - Цунаде пыталась моргать, чтобы остановить слёзы, но каждый раз, когда перед глазами всплывали те ужасные воспоминания, она не могла с собой ничего поделать. - Части тела, - исправилась она. - Ты сказал, это война. Джирайя держал меня, чтобы я не потеряла там сознание. А потом я сблизилась с Даном. С ним всё было не так, как с тобой. С тобой это... я не знаю, как балансировать на грани жизни и смерти, это делает меня живой. А с ним это было правильно. Как должно быть. Мне так казалось. Он был добрым, отзывчивым, смелым, умным, он так много хотел сделать. И я подарила ему проклятое ожерелье. А потом он погиб там, на том сражении. И я не спасла его. Потом мы странствовали, потому что с теми тремя детьми остался Джирайя. Только Джирайя. Мне было так паршиво, я как будто умерла, я чувствовала кровь на себе даже тогда, когда моя кожа и одежда были чистыми. Я хотела жить нормально, а ты был так удачно рядом, и мы решили попробовать, - Цунаде покачала головой, вытирая слёзы. - Я помню, как это было больно. Ты назвал её Сакурой, но она так и не закричала. Мы похоронили её в саду, неподалёку от кладбища. Положили белые розы там... меня воротит от их запаха, я ненавижу белые розы! А потом всё пошло по накатанной. Жизнь отняла у меня всех. Просто всех. Даже тебя и Джирайю. Никого не оставила. Ты спрашиваешь, почему я испытываю судьбу, потому что не знаю, как ещё чувствовать себя живой. Потому что я умерла в том мире, Орочимару, - прошептала Цунаде. - Я помню, как умирала. Я помню, как умерла. И мне до сих пор очень страшно, я боюсь, что это всё, - она взмахнула руками, - нереально. Мой персональный ад. Что, если я на самом деле не умерла, а лежу под капельницей в военном госпитале, все, кто мне был дорог, мертвы, а это всё нереально? Что, если я поверю, а потом проснусь, и... - Цунаде не закончила мысль, оседая на стул. Не смогла себя заставить. - Так что пошёл ты к чёрту со своими придирками, понял?! - Послушай меня, - Орочимару нагнулся через стол и схватил её за плечи, налаживая зрительный контакт. - Я не знаю, что ты там видела, но то, что сейчас находится вокруг тебя, это реальность. Я реален. Джирайя реален. Твой брат тоже реален и этот Дан. Всё реально. Включая твою жизнь, которую ты раз за разом подвергаешь опасности. Не знаю, что там за параллельный мир и как это работает, и по какому такому праву именно ты получила право на второй шанс, но хватит ныть, Цунаде. Радуйся, что здесь у тебя есть близкие и они живы. Твоими стараниями или нет, они живы. Так что перестань распускать сопли. Ты же это делаешь не ради них, ты сама сказала, что ради себя. Чтобы почувствовать себя живой. Придумай какой-нибудь другой способ. Что ты так на меня смотришь, ты ждёшь, я тебя жалеть буду? Такую долбанную эгоистку?! Вот уж нет. Тебе же нравится чувствовать себя на острие ножа, тебе это доставляет извращённое удовольствие, хочешь, я воткну тебе нож в грудь, а ты себя вылечишь? Тебе станет легче? - Прекрати. - Не прекращу, - его руки на её плечах сжались. Цунаде поморщилась, но не подала виду. - Не прекращу, Цунаде. И не смей оправдываться тем, что ты хотела там кого-то спасти. Ты могла сказать мне правду с самого начала. Не доверяешь мне, так сказала бы Джирайе. Могла не говорить, а просто попросить о помощи. - Не могла, потому что ты сказал, что мои проблемы это только мои проблемы. И ещё, потому что... - Цунаде запнулась. Она и так сказала много лишнего. Правда была в том, что не было никакого параллельного мира, она сюда явилась из будущего, а потому любое её слово, подобно эффекту бабочки, могло что-то изменить. Первое правило путешественника во времени никому не говорить о том, что ты путешествуешь во времени, это даже она знала. Она, та, кто никогда этой темой даже с точки зрения интереса простой обывательницы не интересовалась. Орочимару сверлил её лицо взглядом ещё какое-то время прежде, чем отпустил. Он хотел ей что-то сказать, но промолчал и вышел. Цунаде осталась одна наедине со своими мыслями. Что бы он там не говорили не думал, она не жалела о своих решениях ни на минуту. Он никогда не поймёт её, что значит находиться на грани, что значит умереть. Спешно выкинув его из своей головы и вытерев слёзы, Цунаде опустила глаза в документы. У неё работы непочатый край. Под утро, когда глаза уже слипались, а документы были готовы, она решила пройтись и проведать пленицу из Песка. - Госпожа Акасуна? - охранники пропустили Цунаде в палатку, где держали пленную куноичи, без вопросов. Она что-то напевала себе под нос, но замолчала, увидев гостью. - Вита? - позвала её Цунаде. Женщина мягко ей улыбнулась. Она не спала. Предед ней стояла кружка недопитого уже остывшего кофе. - Госпожа Цунаде, - поздоровалась она. - С вами хорошо обращаются? - Цунаде опустилась на стул напротив неё. Их разделял стол. - Насколько это возможно для пленницы, - кивнула женщина. - Вы заступились за меня. - Не за вас. Я высказалась против ситуации в целом. А что вы пели? Мне показалось, я не слышала таких слов раньше. - Да так. О жизни. О любви. Это наш язык. Он уже стал забываться жителями Роурана. - Напоёте мне?

A glass that's half empty, Won't wash away the mistakes

запела она тихо. Цунаде вся обратилась в слух. Слова, которые пропевала эта женщина, были так непохожи ни на её родной язык, ни на латынь в её произношении.

It only makes a mess It's worth defending A tiny glimpse of what it would take To make us better yet

Цунаде слушала внимательно её пение, пытаясь зацепиться хоть за одно знакомое слово, но его не было.

It's gone on For too long And this is it

Голос у Виты был мелодичный, мягкий, красивый. Цунаде заслушалась.

So take a look into my eyes one last time So we never forget The way we were before When we came alive at the moment we met

Вита наклонилась ближе, особенно чётко пропевая следующие слова, будто они были самыми важными в песне.

This is still worth fighting for A love that wants to live I'll give you all I've got to give

Она снова отстранилась, и пропела чуть громче.

So let's try one last time So we never forget This is still worth fighting Still worth fighting for[4]

Она замолчала. Цунаде поняла, что ей удалось выхватить всего одно слово на иностранном ей языке. Это слово любовь. - Переведёте? - Стакан, который наполовину пуст, не смоет ошибок, лишь одурманит. Но всё ещё стоит бороться за крошечный проблеск того, что сделает нас лучше. Это всё продолжалось слишком долго. И вот настал момент. Так что взгляни мне в глаза в последний раз, чтобы мы оба никогда не забыли, кем были. За чувство, что делало нас живыми, стоит бороться, - Вита перевела куплет и половину припева. - This is still worth fighting for а love that wants to live, - пропела она тихо. - За любовь, которая хочет жить, стоит бороться. Я отдам тебе всё, что должна отдать. Так давай попробуем в последний раз, чтобы никогда не забыть, что за эти чувства нужно бороться. Всё ещё стоит бороться. Цунаде изъявила желание научиться петь так же, Вита проявила участие и действительно научила её нескольким словам. Это продолжалось до тех пор, пока усталость и измотанность в организме Цунаде не взяли верх над её желаниями. Она заснула на столе, оперевшись на руки. Вита улыбнулась и не стала её будить. ________ [1]Вита - это латинское имя, в переводе означает «жизнь». В каноне нам так и не было обозначено имя матери Сасори. [2]Роуран действительно напоминает европейскую культуру, эдакое смешение европейской культуры и восточной (у меня чёткая ассоциация с Османской империей), даже их одежда, во всяком случае, одежда Сары напоминает чем-то элементы европейской одежды. Само имя Сара - древнееврейское. Так что я решила сделать Роуран эдаким загадочным поприщем смешения разных культур, в том числе и европейской с её основой - латиницей. Этим можно объяснить появление латинских терминов в медицине. [3]Мирай - будущее. [4] My Darkest Day - Still worth fighting for